Иван Апраксин 
Родитель номер два

Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8368214
«Апраксин, Иван. Родитель номер два : фантастический роман»: Эксмо; Москва; 2014
ISBN 978-5-699-75478-6
Аннотация

В недалеком будущем человечество разделилось надвое.
На островах технологического мира победили «европейские ценности» и ювенальная юстиция, люди живут миражами виртуального Царства, а приверженцы традиционной семьи – враги свободы и прогресса. Жители леса, близкие к природе и верные своим богам, считают города гнездами разврата. Но добры ли боги, взявшие заблудших людей под крыло? За ложью, безразличием и иллюзиями оба мира хранят свои грязные тайны. Городской полицейский Марк и старейшина лесных людей Захария должны забыть о распрях, ведь коварный враг уже на пороге, чтобы смести человечество с лица Земли.

Иван Апраксин
Родитель номер два

© Апраксин И., 2014
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Спустя два часа полета ветер усилился, и Марк был вынужден снизить высоту. Теперь из окна кабины можно было отчетливо разглядеть местность, над которой летел вертолет. Правда, смотреть там было особенно не на что: сколько хватало взгляда, внизу простирался бескрайний лес. Он тянулся до самого горизонта и слегка разнообразился лишь редкими проплешинами в зеленой массе – это были остатки бывших дорог.
По большей части дороги безнадежно заросли, и покрытие давно разрушилось, взрытое корнями наступавших деревьев, но кое-где оставались сохранившиеся куски некогда проезжей части.
Марк знал, что если снизить высоту полета до минимума, то можно будет разглядеть не только остатки дорог, но даже руины городов и поселков. Основная часть бывших поселений давно скрылась под лесной зеленью, однако, если всмотреться, можно было рассмотреть уцелевшие крыши и торчащие бетонные конструкции.
Только зачем на это смотреть? Для чего бередить мысли о том, что некогда Земля была густонаселенной планетой? Да если задуматься, даже не так и давно это было: прошло всего несколько столетий – миг в масштабах человеческой истории.
Повсюду были города – большие и маленькие, их соединяли автострады с потоками мчащихся машин. Стояли заводы, на которых работали тысячи людей. Люди были повсюду – миллиарды людей. Так много, что человечество всерьез опасалось перенаселенности и строило планы по освоению других планет. Несбыточные планы уже хотя бы потому, что ничего этого просто не потребовалось.
А сейчас на всей Земле проживает один миллион человек. Миллион – это если верить обнадеживающей статистике, но каждый здравомыслящий человек понимает, что эти сведения, скорее всего, устарели лет на десять. Теперь наверняка население стало меньше миллиона – оно убывает с невероятной быстротой.
Клипса в ухе пискнула – это был внешний вызов. «Кто бы это мог быть? – спросил себя Марк. – В Комитете все знают, что я недавно вылетел и еще не мог прибыть на место. Никакой информации сообщить не могу. А кроме Комитета я вряд ли кого-то интересую».
– Марк? – раздался звенящий девичий голос. – Где ты сейчас находишься? Я тебя совсем потеряла.
Это оказалась Джезебел – координатор сотрудников в Комитете общественной безопасности. В ее обязанности, кроме прочего, входило знать местонахождение каждого и чем он занят в данную минуту. Ей ли не быть в курсе, куда отправился сегодня утром Марк?
– Ты, наверное, забыла, – мягко ответил он. – Милая деточка, я сейчас лечу на задание, и лететь еще долго.
Джезебел смутилась – ее голос даже чуть дрогнул. Она начала работать совсем недавно и не успела привыкнуть к своим обязанностям в полной мере.
– Ой, я совсем забыла, – сказала она. – Просто тут тебя спрашивают. Тебя хотят видеть, и я растерялась…
На этот раз пришла очередь растеряться Марку.
– Меня? – переспросил он. – Хотят видеть? Кто?
Это что-то невероятное. В Комитет по общественной безопасности, в котором Марк работает уже двадцать с лишним лет, никто не приходит сам. Да и вообще – никто никуда не приходит. По крайней мере, без предварительного согласования.
Зачем приходить? Существует такое количество средств связи, что в личных встречах почти отпала необходимость. Конечно, люди общаются между собой и даже встречаются лично, но это, как правило, дружеские встречи. А по всем иным поводам вполне можно воспользоваться связью – аудио или визуальной.
– Это девушка, – пояснила Джезебел. – Ее зовут Аврора.
Марк задумчиво покрутил головой. Аврора? Кто это? Девушку с таким именем он не припоминал. Конечно, за годы службы доводилось встречаться с очень многими людьми, и всех имен не запомнишь…
– А чего она хочет? – спросил он. – И почему бы ей просто не связаться со мной по фону или по визуалу?
Визуальная связь, доведенная за последние три столетия до абсолютного совершенства, позволяла видеть изображение объемно, четко и из любого места. Тем не менее визуал не стал слишком уж популярным – им пользовались гораздо реже, чем обычным фоном, при котором слышен лишь голос.
Этот феномен стал предметом множества научных изысканий и теорий. Ученые-психологи и ученые-философы потратили кучу времени на то, чтобы детально разобраться в причинах, по которым люди избегают визуальной связи и предпочитают ей только звуковую.
Первая, самая простая и очевидная, причина заключалась в том, что люди далеко не всегда стремятся показывать себя другим. Включится визуальная связь, а ты вдруг небрит, или у тебя отекшее лицо, или не наложена косметика? Или ты сидишь в туалете? Или купаешься в бассейне и не склонен показывать свое дряблое старческое тело…
Нет, обычный фон куда надежнее. Голос есть голос, а в каком ты сейчас виде, никого не касается. И нечего лезть в частную жизнь!
Визуалом в основном пользуются в служебных целях. Портативный визуал обязаны всегда иметь при себе только государственные служащие. Большинство обычных людей вообще стараются не пользоваться этим средством связи.
Наверное, кроме внешнего вида имелись и другие причины всеобщего отторжения визуала. К двадцать пятому веку нашей эры человек сделал о себе очередное открытие – вовсе не так уж хочет он тесно общаться с себе подобными.
Раньше, в старинные времена, это было суровой необходимостью. Люди ходили на работу, где неизбежно встречались друг с другом. Они ездили в общественном транспорте плечом к плечу, ходили по магазинам.
А сейчас все это было не нужно. Работать можно удаленно, у себя дома. Магазинов попросту не существует, потому что все заказанные тобой товары автомат доставляет прямо к порогу. А ездит каждый человек в индивидуальном каре.
Нет, конечно же, общение между друзьями и любовниками сохранилось – личное или при помощи визуала. Точно так же начальство может вызвать вас «на ковер» и распечь лично. Сохранился даже обычай дружеских вечеринок, когда все собираются вместе и едут, например, на пикник. Но все это бывает крайне редко. Можно сказать, что с каждым следующим поколением практика личного общения сокращается. А если ты отвык общаться с людьми лично, тебе и визуал не нужен…
– Девушка Аврора желает встретиться с тобой лично, – смущенно повторила Джезебел. – Она сказала мне, что у вас с ней личные отношения.
Марк пожал плечами. Никаких личных отношений с девушкой по имени Аврора у него никогда не было – это он точно помнил.
– Ну, как бы там ни было, – рассеянно произнес он, всматриваясь в лесную ширь за окнами кабины, – сейчас это в любом случае невозможно. Закончу дела и вернусь, а там посмотрим.
Он отключил связь и продолжил полет, лениво размышляя о том, что далеко не все психические отклонения подлежат излечению и странных людей кругом хоть отбавляй. Девушка Аврора явилась лично в офис Комитета по безопасности, чтобы встретиться с ним. Без предварительной договоренности. Просто так пришла. И кто она?
Тем не менее Марк чувствовал себя заинтригованным. В свои сорок пять он сохранил молодость и свежее восприятие мира. Девушки все еще интересовали его, он не был «белой вороной» среди окружающих. За последние пятьсот лет медицина только и делала, что развивала свои технологии, главной целью которых было продление жизни человека.
Радикального прорыва добиться не удалось, потому что человеческие органы стареют и абсолютно все заменить невозможно. Но, по статистике, средняя продолжительность жизни составила сто десять лет, из которых до восьмидесяти человек ощущал себя молодым.
По этим меркам Марк в свои сорок пять еще даже не вступил в возраст полной зрелости.
«Филимон – моя четвертая собака, – подумал Марк, вспомнив своего оставленного дома боксера, – а в среднем у человека за жизнь сменяются семь собак. Я еще не дошел до половины пути».
Лететь над бескрайними лесами – утомительное и монотонное занятие. Аудиоклипса в ухе транслировала приятную музыку, в кабине было тепло и удобно, но надо было чем-то занять голову. Думать о предстоящем расследовании Марк совсем не хотел. У него было правило: не загружать себе мозг вещами, в которых еще не до конца разобрался.
Он стал думать о своих собаках. Первая – Натаниэль, дымчатый терьер. За ним был Пират – ярко-рыжая и очень пушистая лайка. Потом Марк взял себе Дана-Даниила – очень умного пса с голубыми глазами. А теперь вот Филимон.
Только ведь кто-то еще был, кроме этих собак. Какое-то живое существо из своей жизни он забыл мысленно перечислить…
А-а-а, ну да. Был ведь еще ребенок, девочка. Ее родила одна милая женщина, когда Марк еще только начинал работать в Комитете. Интересно было бы вспомнить, как звали ту женщину?
Он задумался. Внешность он вспомнил почти сразу: маленькая стройная фигурка, темная кожа и очаровательная мордашка с круглыми живыми черными глазами. Ах да, ее звали Эсмеральда. Давненько это было.
А как же назвали родившуюся девочку?
В тот момент, когда память услужливо выловила в своих глубинах нужное имя, Марк непроизвольно дернулся всем телом и едва не перевернулся в глубоком кресле пилота.
Ну, конечно! Как мог он забыть! Ведь родившуюся девочку назвали Авророй!
Неужели это она приходила сейчас к нему на работу? Но зачем? Чего она хочет?
Теоретически найти своего отца не сложно – все базы данных доступны, а людей на планете осталось так мало, что поиск не займет много времени. Однако зачем? Так ведь никто не делает!
От рывка рычага управления вертолет резко пошел вверх и, столкнувшись с воздушным потоком, несколько раз угрожающе качнулся. Выправив курс, Марк постарался успокоиться.
Своих родителей он не навещал никогда. Более того, даже не знал, живы ли они теперь.
Он рос дома, были мама и папа – это Марк хорошо помнил. Когда Марку было шесть лет, все закончилось. Папа нашел себе другую женщину и исчез, а мама очень скоро также начала встречаться с новым мужчиной, и Марка отправили в школу. Он был не один такой: все его соученики оказались в школе точно таким же образом. Учился каждый отдельно, по индивидуальной программе, не выходя из своей комнаты. Только ты и учебный монитор. С другими ребятами Марк встречался только в свободное время или в школьной столовой. Настоящим коллективом это назвать было нельзя.
В восемнадцать лет Марк закончил школу, и на выпускное торжество администрация учебного заведения разослала приглашения всем родителям учащихся. Приехало всего несколько человек, в том числе и женщина, назвавшая себя матерью Марка.
Тот миг он очень хорошо запомнил. Они стояли напротив друг друга и оба не знали, как им себя вести. Марк видел перед собой совершенно незнакомую молодую женщину. У него не было оснований не верить тому, что она – его родная мать, но он совершенно не узнавал ее, да и не видел смысла узнавать. Зачем она приехала? Они не виделись двенадцать лет и в течение всего этого времени ничего не знали друг о друге.
Поймав отчужденный взгляд женщины, Марк даже успокоился: она явно испытывала такие же чувства. Наверное, мама сама не смогла бы объяснить, зачем откликнулась на школьное приглашение и приехала.
Она подарила ему подарки, поздравила с окончанием школы и вновь исчезла из его жизни – на этот раз навсегда.
Впрочем, что это он ударился в воспоминания? Марк поежился и осмотрелся. Лететь ему оставалось меньше получаса – так показывали приборы, расположенные на щитке перед ним. Внизу проплывали руины какого-то огромного города. Сейчас можно было лишь догадываться о размерах этого бывшего человеческого муравейника. Леса со всех сторон обступили гигантское пространство города, зеленые рукава растительности вклинились в него и протянулись вдоль заброшенных, давно опустевших улиц.
Многие высотные дома частично обрушились, а другие стояли непоколебимо. Некоторые улицы были завалены рухнувшими зданиями, ржавым железом сорванных крыш, а по каким-то и сейчас можно было бы прогуляться.
Что это был за город?
Марк вывел свои координаты на дисплей и задал вопрос справочной системе.
– Город Санкт-Петербург, – раздался мелодичный голос, заполнивший кабину вертолета бархатными нежными нотками. – Основан в 1703 году Петром Великим. Население в пик максимума достигало шести миллионов человек. Утратил статус города в 2212 году. В середине двадцать третьего века покинут последними жителями.
Мягко урча, вертолет пронесся над заросшими лесом безмолвными руинами и устремился вперед – к раскинувшейся впереди водной глади. Это было море, тускло блестевшее в лучах осеннего солнца.
Марку никогда не доводилось бывать в этих северных краях. Единственным населенным пунктом в этой части материка был поселок рыбаков, в который он сейчас направлялся. За все время службы Марка в этом поселке ничего экстраординарного не случалось. И вот на тебе! Кто бы мог подумать, что в этом безумно отдаленном от населенных районов месте случится такое страшное преступление!
Когда вертолет стремительно перелетел морскую гладь, Марк глянул вниз и от неожиданности даже протер глаза. Такого он еще никогда не видел. На берегу моря виднелись руины еще одного большого города, также заросшие лесом. А прямо перед ними все море было усеяно затопленными или затонувшими кораблями. Громадные лайнеры погрузились в воду, и сверху можно было видеть очертания кораблей, верхних палуб и палубных надстроек. Корабли стояли уткнувшись в морское дно, и стояли впритык, очень тесно, как стадо каких-то крупных животных.
Здесь были роскошные пассажирские лайнеры, состоявшие из пяти палуб. Были сухогрузные суда, нефтеналивные. Целый флот был затоплен в заливе перед бывшим когда-то городом.
Замерев, Марк смотрел сверху на это кладбище ржавого, искореженного штормами металла. Брошенные суда десятилетиями или даже веками било о берег, било друг о друга, и от этого корабли выглядели страшно.
Марк прежде и представить себе не мог, как много кораблей было у человечества! Когда-то они бороздили моря и океаны планеты!
Он снова нажал на кнопку справочной информации.
– Город Хельсинки, – сказал бархатистый обволакивающий голос. – Основан в 1550 году Густавом Васой. Население в пик максимума достигало двух миллионов человек. Утратил статус города в 2208 году, когда прекратила действовать городская администрация. Покинут последними жителями в 2215 году.
Марку на мгновение остро захотелось опуститься вниз, ступить ногами на эту заброшенную землю и осмотреть все поближе. Увидеть вблизи кладбище кораблей, превратившихся с веками в железные остовы. Пройтись по улицам города, где уже несколько столетий не раздавались шаги человека…
Но делать этого нельзя: категорически запрещено правилами безопасности.
Эти правила не напрасно придуманы. Марку приходилось слышать множество историй о том, как легкомысленные люди, движимые бог знает какими романтическими порывами, прилетали в такие вот заброшенные места и пытались осмотреться, пощекотать себе нервы. Все эти истории заканчивались плачевно, хотя и по-разному.
Опаснее всего дикие звери. В бескрайних лесах, покрывших все лицо планеты, развелось огромное количество зверей. Сначала на них можно было охотиться, но очень скоро ситуация стала неконтролируемой. Леса разрастались, число зверей прибывало, а быстро сокращавшееся человечество отступало в города, уже не пытаясь совладать с природой, взявшей реванш за понесенный в прошлом урон.
Гулять по старинным городам было еще опаснее. Кроме зверей здесь еще и разрушающиеся строения. Тихонечко пройдешь мимо какой-нибудь каменной стены, а она от легкой вибрации возьмет да и рухнет тебе прямо на голову. Или рухнет крыша. Много ли надо зданиям, которые простояли без присмотра почти триста лет?
Поселок Рыбачий стоял на берегу студеного моря, там, где в него, разделяясь на несколько мелководных рукавов, впадала река. С высоты полета поселок был виден целиком – обширное пространство, огороженное трехметровым бетонным забором. Ни один дикий зверь на такую высоту прыгнуть не может, так что ограда надежно защищала Рыбачий от вторжения непрошеных лесных обитателей.
Внутри огороженного пространства существовала полная инфраструктура: морской причал с пришвартованными кораблями – рыболовецкими сейнерами, а также производственные корпуса и жилые дома. Выглядело все это нарядно, и, спускаясь на вертолете, Марк успел оценить яркую расцветку домов, покатые блестящие крыши и общий живописный вид поселка вместе с раскинувшейся свинцово-матовой гладью неспокойного северного моря.
Прежде ему здесь бывать не приходилось. В Рыбачьем проживало девятьсот человек, все люди спокойные и уравновешенные, так что службе безопасности делать тут было нечего.
Поселок располагался исключительно удачно – рыба здесь добывалась как морская, так и речная. Морскую добывали при помощи кораблей, а для лова речной использовались сети, периодически расставляемые на рукавах речной дельты.
От мяса и производных от него продуктов человечество едва не отказалось полностью уже несколько столетий назад. Только в старых романах можно было прочитать о том, что люди ели говядину, свинину, баранину, а также колбасы, ветчину и тому подобное. При упоминании об этих вещах всякий человек начинал непроизвольно испытывать дискомфорт: о таком вреде для здоровья даже читать неприятно. Кто же не знает, что употребление мяса повышает уровень холестерина в крови, а это сокращает жизнь?
Потом, правда, выяснилось, что без мяса человек полноценно существовать не может. Он потому и стал человеком когда-то, что его организм перешел на мясную диету. Поэтому к мясу человечество нехотя, но все же вернулось. Правда, содержание и забой скота вызывали у людей гневную реакцию: скот ведь гоняли стадом на пастбища, то есть ограничивали его свободу, не говоря уж о забое – узаконенном убийстве животных. Поэтому производство мясопродуктов задвинули куда-то на периферию общественного сознания и как бы договорились не вспоминать публично об этих ужасах…
Другое дело – рыба. Она заняла доминирующие позиции в человеческой диете. Правда, ученые так и не смогли до конца понять одну вещь: почему искусственно разводимая рыба постепенно теряет свои вкусовые, а затем и полезные питательные свойства. Поэтому от разведения рыбы пришлось отказаться – ее нужно только ловить.
Жители Рыбачьего и занимались ловлей, снабжая рыбой все население планеты – точнее, то, что от него осталось на сегодняшний день. А осталось не так много: несколько островков человеческой цивилизации, разбросанных по континентам среди лесов, болот и пустынь. Страны и государства давно исчезли. При общей численности населения Земли в один миллион человек в государствах больше не было смысла, да это никого и не интересовало.
Марк с детства знал, что живет в Евразии – городе с населением сто тысяч человек, стоящем на берегу большой реки. Когда-то эта река называлась Волга, но сейчас в названии уже не было необходимости. Сейчас это была просто Река – единственная река, где жили люди, а другие реки вроде бы и не существовали. Они остались в безлюдном «внешнем пространстве», где безраздельно царствовали дикие звери и дикая природа, которую некому стало укрощать и преобразовывать.
Кроме Евразии на континенте был еще один город, населенный людьми, – Рома, но Марк там никогда не бывал. А зачем? В Роме все то же самое, что в Евразии: огороженный по периметру населенный пункт, где в современных функциональных зданиях работают заводы-автоматы и живут самодостаточные люди, которые ни в чем не нуждаются.
Разве это не идеальный мир? Разве это не то, к чему стремилось человечество в течение нескольких тысячелетий своего существования? Малолюдный мир, где царит полное изобилие и где каждый человек имеет возможность полноценно развивать свою личность?
– Здравствуйте, Марк, – послышался приятный женский голос, едва он спрыгнул из кабины вертолета на твердое покрытие посадочной полосы. – Вы быстро добрались. Я – Серена.
Молодая женщина протянула руку, и они поздоровались. Стриженая шатенка с копной отливающих на солнце волос, с милой улыбкой и странными зелеными, как у кошки, глазами. Стройная подтянутая фигура, чуть широковатая в бедрах, затянутая в голубой комбинезон.
Вот только молодая ли она? Насколько молодая? Женщине могло быть от двадцати пяти до шестидесяти пяти: установить это визуально невозможно – пластическая хирургия сделала чудеса, как, впрочем, и вся медицина в целом. Конечно, всему есть предел, и после семидесяти лет некоторые возрастные черты уже невозможно скрыть…
Марк улыбнулся женщине, затем плавно перевел взгляд на стоящие неподалеку под погрузкой самолеты и вздохнул полной грудью. Что ни говори, а после долгого полета над «внешним пространством» хорошо оказаться на земле, в оборудованном безопасном месте.
– Грузят партию лосося для Ромы, – сказала Серена, перехватив его взгляд. – Оттуда заказали сразу несколько тонн. К вечеру все это уже окажется на столах у тамошних людей.
Над посадочной площадкой гулял порывистый ветер, с близкого моря веяло прохладой. Пока они с Сереной шли к электрокару, Марк застегнул одежду до самого горла. Теперь он почувствовал, что действительно проделал большой путь и оказался далеко на севере.
– Мы поедем сразу в офис или вы сначала хотите отдохнуть? – спросила женщина, заводя двигатель. – Домик для гостей к вашему приезду привели в порядок. У нас редко бывают посторонние.
Она снова улыбнулась, открыв ряды ровных белоснежных зубов. От свежего ветра щеки ее порозовели, и Марк вдруг подумал, что она сама похожа на лосося, которым так богато здешнее море.
– Нет, – покачал он головой в ответ. – Мне незачем сейчас отдыхать. Давайте сразу поедем к арестованному. Кстати, где он находится? У вас ведь нет тюрьмы?
– У нас нет не только тюрьмы, – засмеялась Серена, выруливая из авиационной зоны на улицу, ведущую в сторону поселка. – Нет самой службы безопасности. А задержанный преступник заперт в подвале нашего офиса. Там крепкая дверь, он никуда не убежит.
Марк и раньше представлял себе что-то в этом роде. Служба безопасности, в которой он служил, имелась только в городе, а редкие поселки не нуждались в подобной роскоши, да и не могли ее себе позволить. Каждый человек на счету!
Угадав его мысли и незаданный вопрос, Серена пояснила:
– Я занимаюсь социальной работой в поселке. Отвечаю за все, что касается морального облика людей и их психологического состояния. В мои обязанности входит и поддержание порядка, но в этом плане здесь очень спокойно, и мне никогда прежде не приходилось никого сажать под замок.
Она посмотрела на Марка, и в ее глазах он прочел застывшее недоумение. Видимо, оно появилось там в тот самый момент, когда она узнала о совершенном убийстве.
– Этот Аякс, – назвал он имя преступника, – вы его раньше знали?
– Конечно, знала, – пожала плечами Серена. – Здесь у нас не город – все знают друг друга. И как все другие, я никогда и представить себе не могла, что Аякс способен на такое. Какое-то безумие!
– Как видите, оказался способен, – заметил Марк. – Насколько я знаю, он ведь сам признался в убийстве?
– Да я не об убийстве, – вздохнула Серена, подводя электрокар к двухэтажному зданию ярко-красного цвета и паркуясь перед входом: – Думаю, что при определенных обстоятельствах любой человек может убить. Но ведь что за мотив! Именно мотив потрясает! Даже не верится, что такое возможно.
– Может быть, он сошел с ума? – предположил Марк. – Вы не рассматривали такую возможность?
– Конечно, – кивнула Серена. – У нас здесь все именно так и думают. Безумие – это единственное объяснение, ведь правда?
Внутри офиса Марку была предложена чашечка кофе или чая на выбор, но он отказался. Теперь ему не терпелось приступить к решению поставленной задачи. Нужно же было разобраться с этим проклятым Аяксом, убившим свою жену без всякой причины!
Хотя, строго говоря, разве вообще бывают причины для убийства?
Но он, Марк, не должен так рассуждать. Как сотрудник службы безопасности, он знает, что убийства – не такая уж редкость. Люди могут убивать из-за денег, из-за собственности или даже ради спортивного интереса: встречаются и такие уроды, хоть и нечасто.
Но Аякс, судя по всему, имел совершенно немыслимый мотив для убийства…
Внезапно Марк ощутил усталость. Он недооценил своего нервного напряжения во время полета над внешним пространством. Несколько часов, проведенных им в вертолете над колышущейся зеленой бездной, разрезанной лишь узкими ленточками рек, не прошли даром.
– А что теперь с ним будет? – поинтересовалась Серена, усаживаясь напротив. – Я имею в виду, что сделают с Аяксом за убийство?
Марк пожал плечами.
– Сначала проверят его психическое состояние. Если он невменяем, то отправят на сельскохозяйственную ферму присматривать за скотом. А видеокамеры будут присматривать за ним всю оставшуюся жизнь. Если окажется, что улучшения не наступает и он совсем свихнулся, придется его запереть покрепче. Тоже на всю оставшуюся жизнь, разумеется.
Смертная казнь была отменена много столетий назад, а в нынешних обстоятельствах казнить любого человека вообще было бы чистейшим безумием. Самая умная техника, самые совершенные аппараты и системы видеоконтроля не могут во всем заменить людей. А людей катастрофически не хватает повсюду.
Пусть человеческий мир съежился до нескольких островков на планете: Евразия и Рома на этом континенте, Чайна и Сидней – на другом да крошечный анклав под названием Америка, который вот-вот окончательно обезлюдеет и исчезнет с лица Земли. Но ведь для поддержания цивилизации даже на этих островках разумной жизни требуется очень многое.
Среди заросших лесами и покрытых непроходимыми болотами брошенных городов и старинных технопарков нужно разыскивать и транспортировать металл. Груды старого металла, который можно переплавить для нового использования. Нужно еще выплавлять новый, а для этого нужна руда. Плавильные и сталелитейные заводы автоматизированы, но без человеческого надзора работать не могут. А еще нужно строить приборы, задавать им программы, чинить оставшиеся дороги, без которых не обойтись, добывать энергию на атомной станции и аккумулировать ее…
Все это нужно, а количество людей на планете сокращается с каждым годом. Где уж тут казнить преступников? Нет, это совершенно нецелесообразно. Их нужно использовать как только возможно.
– А если Аякс психически здоров? – спросила Серена. – Тогда что?
– Тогда проще всего, – ответил Марк. – В качестве наказания его отправят на какой-нибудь удаленный завод-автомат, где он будет всю жизнь наблюдать за состоянием техники. Он будет там один, и ему гарантированно некого будет убивать – там одни машины.
– И самое главное, – улыбнулся Марк, предчувствуя, какую реакцию вызовут его слова. – Там не будет Царства. Никакого и никогда.
Он не ошибся – лицо Серены вытянулось.
– Как это не будет Царства? – растерянно протянула она, не веря своим ушам. – Совсем не будет Царства?
– До конца своих дней этот несчастный Аякс будет лишен Царства, – торжественно подтвердил Марк. – В это трудно поверить? Но таков закон – преступление карается лишением Царства.
Серена даже встала и заходила по комнате от волнения. Услышанное не могло уместиться в ее голове – настолько оно было ужасным.
– Но ведь Царство – это главное право каждого человека, – сказала она. – Царство важнее жизни.
Марк кивнул. Да, совершенно верно: Царство важнее жизни. Зачем человеку жизнь, если он лишен Царства? Но на то оно и наказание.
При упоминании о Царстве под ложечкой у него заныло: он ведь уже довольно долго лишен его. Когда он в последний раз владел Царством? Позавчера вечером, перед сном. А весь вчерашний день он провел на работе, затем спал, а сегодня утром вылетел сюда – в Рыбачий.
Человеку трудно так долго находиться в реальном мире. Это непривычно и вызывает нервозность, которая нарастает с каждым часом.
Конечно, если ты офицер службы безопасности, то должен быть готов к трудностям и лишениям. В контракте оговорено, что рабочий день у тебя ненормированный и временами ты не имеешь права на личную жизнь – должен подчинять себя интересам службы. Все так, за это и полагается высокая зарплата и прочие льготы. И все же, все же…
Серена поймала изменившееся выражение глаз Марка и сразу все поняла.
– Наверное, вам все-таки следует отдохнуть, – заметила она. – Дорога дальняя, и вообще… А потом мы вернемся к работе. Преступник надежно заперт и никуда не убежит.
Она вышла, плотно закрыв за собою дверь, и Марк остался один. Теперь он смог внимательно разглядеть комнату, но осмотр не дал ничего интересного – все как обычно. Ярко-оранжевые стены, пружинящий под ногами пол, а из мебели – два широких и очень мягких дивана.
А где же машина Царства? Взгляд Марка беспокойно скользил по комнате, становясь все более напряженным. Машины не могло не быть – ими оборудовано каждое жилое помещение. Но где же? Где?
А, ну да, вот она. Просто машина Царства по последней моде спрятана в стену. Нужно только нажать на сенсорную кнопку, и аппарат выдвигается.
Внешний вид у машины может быть разным, это зависит от дизайнера. Здешняя по форме очень напоминала вертолетную кабину, в которой Марк только что провел несколько томительных часов.
Он сел в низкое кресло, и оно тотчас задвигалось под ним, послушно принимая форму его тела. Затем стеклянный колпак сверху закрылся, и Марк блаженно закрыл глаза. Теперь ему было действительно хорошо: он надежно защищен, в безопасности, и ему предстоит войти в свое Царство. Можно не сомневаться в том, что Серена сейчас сладостно вытягивается в своем точно таком же аппарате где-то неподалеку.
Марк еще помнил времена из своего детства, когда нужно было самому присоединять датчики к разным частям своего тела: к голове, рукам, ногам, к груди и половому органу. Теперь этого не требуется: машина представляет собой замкнутое пространство, датчики вмонтированы в кресло, а импульсы сами находят нужные точки для воздействия…
– Добро пожаловать в Царство, властелин, – промурлыкал девичий голос, доносящийся отовсюду. – Вам остается лишь высказать повеление.
Радиоклипса в ухе Марка была мгновенно распознана, и машина идентифицировала его. В нее поступила вся информация. Он – гетеросексуальный мужчина, и поэтому машина заговорила с ним девичьим голосом. Если бы он был гомосексуалистом, голос машины был бы юношеским, а если женщиной – то мужским…
Собственно говоря, взаимоотношения каждого человека с Царством – обоюдны. Человек, несомненно, владеет Царством, ведь он может приказать ему все, и любые его желания до мельчайших нюансов и подробностей будут исполнены. Но и Царство знает о человеке абсолютно все. Это совершенно естественно и необходимо: не зная о человеке всего, Царство попросту не сможет удовлетворить его желания…
– Кремовый спектр, – заказал Марк. – И немножко розовый, с элементами красного.
Давать задания Царству – не самое простое дело. Впрочем, кто же не владеет этим навыком с детских лет? Если сформулируешь задание неверно, твое Царство окажется не таким, как тебе хотелось бы.
Внутри машины чуть слышно щелкнуло, и Марк буквально ощутил, как импульсы вошли в сознание, и он стал плавно погружаться в Царство. Интересно, что будет на сей раз? Пусть он дал задание, но ведь в его рамках возможны миллионы вариантов-комбинаций, и Царство никогда не повторяет их.
В просторном зале с открытыми в сад дверями был какой-то многолюдный праздник. Десятки нарядно одетых людей переходили от одного сервированного столика к другому, оживленно переговаривались, смеялись. Марк сидел на низкой пружинистой кушетке с бокалом напитка в руке и с интересом разглядывал толпу, в которой было много знакомых. Вот Лена – его первая жена, в сверкающей серебристой накидке на голое тело: отлично выглядит, и очень соблазнительно. А вот рядом с ней Чемынь – нынешний непосредственный начальник Марка, а за ним – две незнакомые красотки, чему-то загадочно улыбающиеся.
Рядом с Марком сидела Памфилия – его нынешняя супруга, но она была занята разговором с Павлином – их соседом по улице. У Павлина отличный дом с двумя бассейнами, куда он иногда приглашает соседей на вечеринки. Видимо, журналистам, ведущим новостные блоги, неплохо платят…
Но что же это за две девушки, кажущиеся такими знакомыми? Чему они улыбаются, глядя на Марка?
Постепенно, лавируя между другими гостями, они стали приближаться. А, ну да, одну из них Марк все-таки вспомнил: пару месяцев назад он лично арестовал ее за незаконное занятие проституцией. Само по себе это не является преступлением, тем более что никакого спроса на подобные услуги давно не существует. Более того, проституцию можно отнести к исчезнувшим профессиям, этакому древнему и никому не нужному раритету. Зачем нужны проститутки, если можно войти в Царство, где исполняются твои любые, самые необузданные фантазии? С любой женщиной, с любым мужчиной. С любым человеком, которого только способно родить твое воображение…
Но эта девушка завлекала клиентов необычной рекламой своих услуг.
– Я сделаю вам так приятно, как вы не можете себе вообразить, – говорила она. – Наслаждение, которое вы испытаете, неподвластно Царству…
Клиентов у нее было довольно много, и никто не пожаловался на то, что девушка обманула его ожидания. Точнее, никаких ожиданий не было – она предлагала нечто такое, чего человек не мог ожидать. И это «нечто» действительно приносило ему наслаждение.
Марк так и не выяснил, в чем заключалась тайна этих неведомых наслаждений. Это и не входило в его обязанности, а спросить просто так он не решился. Осуждена она была не за проституцию, а за неуплату налогов, так что вопрос о характере ее загадочных услуг вообще не поднимался. Девушка отправилась на десять лет трудиться в одиночку на дальней ферме, где разводили коз – высоко в горах, под надзором вездесущей автоматики.
Однако с тех пор Марк неоднократно с интересом размышлял о том, что же за неведомое наслаждение она предлагала клиентам. Теперь эта девушка воплотилась в его Царстве. Уж не затем ли, чтобы удовлетворить его интерес?
– Меня зовут Лилит, – проворковала она, приблизившись. – Мы ведь знакомы, не правда ли?
Вторая девушка – высокая шатенка с вьющимися волосами – не представилась, только улыбалась загадочно.
Лилит протянула руку и обняла Марка за шею. Ее пухлые губы приблизились к его лицу, и она прошептала:
– Пойдем, там есть укромное место, Марк. Ты испытаешь блаженство.
– Неземное блаженство, – облизнув губы, повторила ее юная подруга со сверкающими глазами. – Пойдем…
«Их будет двое, – понял Марк. – Что же, пусть так. Наверное, они обе очаровательны».

Когда час спустя Марк очнулся и вышел из машины Царства, его одежда от пота прилипла к телу. Встряхнувшись, он покачал головой: до чего же было сладостно еще минуту назад. Теперь нужно принять душ и переменить нижнее белье…
Стоя под душем и наслаждаясь его горячими струями, Марк подумал о том, что так и не узнал, в чем заключался секрет этой проститутки – Лилит. В Царстве они занимались самым обычным сексом, хоть и утонченным, изысканным, как он любил. И вторая девушка, не назвавшая своего имени, тоже была хороша. Может быть, она даже лучше, чем Лилит. Нужно будет в следующее посещение Царства заказать именно ее одну.
Марк вспомнил также, что стены в помещении были прозрачными, и он, занимаясь сексом с Лилит и ее подругой, видел через стекло, как его жена Памфилия на точно таком же ложе отдается ласкам страстного и истекающего потом от тучности Павлина.
Марк усмехнулся. К чему бы это? Наверное, он и вправду частенько мечтает о том, чтобы посмотреть со стороны на то, как Памфилия спит с другим мужчиной, а машина Царства чутко уловила этот его мозговой импульс. Забавно, до чего дошло электронное совершенство: Царство улавливает даже твои подсознательные желания. Скоро, несомненно, дойдет до того, что машине вообще не нужно будет давать задания – она сама отлично будет знать, чего ты хочешь.
Что ж, очень удобно. И совершенно снимает с тебя всякую моральную ответственность – даже перед самим собой.
Интересно, в реальной жизни Памфилия занимается любовью с Павлином в его роскошном особняке? Да нет, вряд ли. И, кажется, сам Павлин не слишком-то склонен к реальным забавам такого рода.
В ухе раздался голос Серены:
– Марк, вы готовы встретиться с арестованным?
Аякс уже ждал в уставленном диванами холле. На нем были наручники, но выглядел он неагрессивно – просто понуро сидел и оглядывал голые розовые стены по сторонам. Телосложением он был под стать своему имени: огромный детина с бычьей шеей и мускулами, рельефно перекатывающимися под рубашкой. Конечно, обзавестись мускулатурой можно при помощи таблеток и инъекций, однако в случае с Аяксом естественное происхождение этой горы мышц было очевидно.
– Вас оставить одних? – поинтересовалась Серена, и Марк кивнул.
– Я должен провести предварительный допрос здесь, – ответил он. – А уж затем полетим в Евразию. Там арестованным займутся специалисты и машина закрутится.
– Снимите наручники, – мрачно попросил Аякс, едва они остались вдвоем. – Мне все равно некуда бежать, чего вы боитесь?
– Бояться мне нечего, вам и вправду некуда бежать, – сказал Марк. – Но наручники останутся на вас в любом случае. Мы же еще не знаем, кто вы такой. Может быть, вы сумасшедший и наброситесь на меня. Или причините вред себе, кто вас знает…
– Меня здесь все знают, – пожал плечами Аякс. – Весь поселок знает, что я не сумасшедший.
Марк не удержался от улыбки. Чудаки все-таки эти преступники…
– Не сумасшедший, говорите? – весело ответил он. – Ну, тогда расскажите, за что вы убили свою жену. Кстати, как ее звали?
– Нина. А убил я ее за то, что она мне изменила. Я так сразу и сказал, когда эта сучка меня арестовывала. – Он кивнул в сторону двери, за которой скрылась жизнерадостная Серена.
– То есть вы убили свою жену Нину за то, что она переспала с другим? – уточнил Марк.
Преступник молча кивнул. Казалось, разговор ему уже наскучил, едва начавшись. Ну ничего, пусть потерпит.
– Она изменила вам с мужчиной или с женщиной?
– С мужчиной.
– И вы убили ее за это? Только за это?
– Конечно, за это. Хотел и его тоже убить, но не успел: быстро бегает, сволочь.
Марк покачал головой: кто поймет этих людей…
– То есть вы подтверждаете, – переспросил он, – что убили свою жену и собирались убить еще одного человека только за то, что они занимались сексом?
– Я уже сказал, – угрюмо ответил Аякс, чувствуя подвох.
– А говорите, что не сумасшедший, – вздохнул Марк. – Вы что – начитались древних романов про ревность? Откуда такой интерес к истории? Странно же убить человека за секс. Я слышал когда-то давно, что это чувство называлось ревность. Ну да – ревность, все правильно, я не ошибся.
– Ничего я не начитался, – буркнул Аякс. – Не читал я никаких романов. А жену убил потому, что любил ее.
– Ну и любили бы дальше, – заметил Марк недоуменно. – Она вам запрещала ее любить? Нет, наверное. При чем тут убийство?
– Так она мне изменила, я ее застал прямо за этим делом, – сказал Аякс, насупившись.
– Вам это не понравилось, и вы ее убили?
– Ну да. Она изменила своему супружескому долгу. Зачем такой жить?
– Но если жена вас перестала устраивать, вы могли в любой день развестись, – сказал Марк. – Если вам не понравилось что-то в ее поведении, развелись бы. В чем проблема?
– Я же любил ее, – упорно повторил преступник. – Как же я мог развестись с любимой женщиной? Она изменила, и я убил.
– Но кто же убивает за такие пустяки, как измена? – все-таки не выдержал и разволновался Марк.
Вся ситуация казалась ему возмутительной из-за человеческой тупости. Ему было непонятно поведение этой Нины. Ну зачем она изменила мужу в реальности? Что за глупая распущенность? Войди в Царство и изменяй с кем хочешь и как угодно! Тем более что в Царстве ты можешь реализовать такие желания и фантазии, какие просто технически невозможно осуществить в реальной жизни.
Чего стоит жалкий реальный секс с соседом, если в Царстве мы можешь совокупиться с Юлием Цезарем, с чемпионом мира по атлетике или с самым красивым актером всех времен? Пусть даже давно умершим, но оставшимся в видеопамяти? Машина Царства сконструирует в твоем сознании все недостающее…
Но если уж женщина захотела реального секса, то почему не развелась предварительно с мужем? Это так просто с тех пор, как дети полностью перешли под опеку государства. Лет в пять-шесть родители отдают их в общественные детские центры, и на этом их связь с детьми навсегда прерывается.
Возмущал и этот тупой Аякс с его неизвестно откуда взявшимися атавистическими комплексами.
Убить за сексуальную измену! Это же надо!
– Вы опасный сумасшедший, – строго произнес Марк. – По крайней мере, я так думаю. А в городе разберутся специалисты. Наручники останутся на вас, тут нет сомнений. Но есть еще один вопрос. Собственно, ради него я здесь. Скажите, Аякс, как вы относитесь к фундаменталистам?
Детина недоуменно взглянул в лицо Марку. Казалось, его озадачил последний вопрос.
– Фундаменталисты? – переспросил он. – А кто это?
Издевается или действительно не знает? Но с этим следовало разобраться непременно.
– Фундаменталисты – это враги общества, – терпеливо ответил Марк. – Это – те немногие отщепенцы, которые неспособны понять основные принципы нашей культуры. Они выступают против свободы личности, против свободного развития каждого человека.
Поскольку Аякс молчал, Марк решил говорить понятнее. В конце концов, перед ним простой рыбак…
– Фундаменталисты считают, что семейные узы священны и необходимы. Считают, что в семье должны быть муж и жена – обязательно мужчина и женщина. И что они не могут разводиться свободно по своему желанию, а должны сохранять свой союз. И не просто сохранять, а воспитывать в семье своих детей. То есть они еще и против того, чтобы дети развивались свободно. Вы меня понимаете?
Аякс кивнул. Потом он поднял скованные руки и провел ладонями по своему лицу, как бы стряхивая оцепенение.
– Ну да, понимаю, – сказал он. – Честно говоря, я тоже так считаю. Трахаться должны мужчины с женщинами, на то они и созданы разнополыми, чтобы у них были дети. Если в семье рождаются дети, то значит, это естественно. А в семье двух мужчин или двух женщин ребенок родиться не может – значит, это семья противоестественная. Что тут непонятного?
Марк озадаченно покачал головой. Какая дремучесть все еще царит в дальних поселках! Словно сюда еще не дошла цивилизация!
– Естественно все то, чего желает человек, – медленно, как учитель, произнес он. – Разве вас не учили этому в детстве, в школе? Все желания и потребности человека без исключения – естественны. Потому что это природа человека и его священное право – удовлетворять все, слышите, все! – свои желания.
Аякс молча смотрел на него и моргал. А ведь Марк излагал самые простые, обыкновенные вещи. Азы основ, на которых строится цивилизованное общество.
– У вас что – никогда не было сексуальных связей с мужчинами? – на всякий случай спросил Марк, но Аякс, усмехнувшись, успокоил его.
– Да нет, были, конечно, – неохотно сказал он. – В воспитательном доме учили этому, как всех. Но мне никогда не нравилось, и с тех пор я с мужчинами ни гу-гу. Не по мне это.
Марк кивнул и поджал губы. Честно говоря, ему это тоже было совсем не по душе. В воспитательном доме им все время внушали, что отношения между двумя мужчинами и двумя женщинами так же хороши, как отношения между мужчиной и женщиной, и даже гораздо лучше, но… Телу не прикажешь, и всю жизнь Марк решительно предпочитал женщин, стараясь, конечно, этого не афишировать. Если говорить о своих предпочтениях громко, могут принять за фундаменталиста, а тогда только держись – неприятностей не оберешься. Скажут, что ты – враг свободы и гармонического развития личности.
– У вас есть единомышленники в поселке? – спросил Марк. – Отвечайте честно, Аякс. Если вы сообщите о тех, кто разделяет ваши дикие взгляды, то наказание вам смягчат.
– Смягчат? – с сомнением в голосе уточнил детина. В глазах его мелькнул лучик надежды…
– Если вас признают виновным в убийстве без смягчающих обстоятельств, – объяснил Марк, – то, независимо от того, сумасшедший вы или нет, вас изолируют где-нибудь на ферме или заводе-автомате на всю оставшуюся жизнь. Там не будет никаких людей, кроме вас. И, самое главное, там не будет Царства. Понимаете? Вообще не будет!
– Царство меня не интересует, – пробурчал Аякс. – Я этой дрянью почти не пользуюсь.
– Как? – ошарашенно спросил Марк после короткой паузы, пытаясь вместить услышанное в свое сознание. Ему не приходилось видеть человека, который бы не пользовался Царством. Это же смысл существования…
– Как не пользуетесь? Никогда?
– Да нет, иногда играю в это, – смягчился Аякс, и на широком лице его заиграла настоящая улыбка. – Раз в месяц примерно играю. Дело в том, что я очень люблю охотиться. Когда маленьким был, сбежал я из воспитательного дома и разыскал своего родителя номер два. Ну, вы понимаете, он был мужчиной. С родителем номер один он тогда уже был в разводе и жил в поселке, где добывали газ из-под земли. И родитель номер два частенько ходил на охоту – там волков было видимо-невидимо. И меня с собой брал, я до сих пор все хорошо помню.
– Но ведь охота запрещена, – машинально возразил Марк. – Давно запрещена, как очень опасное занятие. Ваш родитель номер два нарушал закон!
– Нарушал, – согласился Аякс, с лица которого теперь не сходила добрая благодушная улыбка. – Тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, вы его теперь никак не накажете, потому что он погиб на охоте. Винтовку заело в самый неподходящий момент, и волки со всех сторон кинулись на него и разорвали. Вот так-то.
– Печально, – пожал плечами Марк. – Всем же известно, насколько опасна охота. Нет пределов человеческому неразумию.
Но Аякс внезапно оживился и возразил.
– Нет, – покрутил он головой. – Что же тут неразумного? Он погиб на охоте, в восемьдесят лет, будучи еще бодрым и сильным мужчиной. А что, по-вашему, разумно? Умереть в сто тридцать дряхлой развалиной, с половиной искусственных органов?
Проживая в поселке со своим родителем номер два, Аякс часто ходил вместе с ним на охоту и очень пристрастился к этому. А спустя три месяца его снова забрали в воспитательный дом, потому что жить детям с родителями – это незаконно. Излишние родственные связи дурно влияют на детей, да и родителям нехорошо – ограничивает их личную свободу.
– С тех пор я охочусь в Царстве, – закончил свой рассказ Аякс. – Но тоже редко, раз в месяц, как уже говорил. А ни для чего другого мне Царство не нужно. Мне хватает реальной жизни.
Собственно, допрос был практически закончен. Аякс – законченный фундаменталист, как бы ни делал вид, что ему незнакомо это слово. Пусть даже и незнакомо, дело все равно ясное: перед Марком сидел абсолютно законченный враг культуры и цивилизации. Оставалось лишь установить его связи.
– Если вы расскажете о своих единомышленниках, – сказал Марк, – вам сделают снисхождение за искренность. Вас кто-то подучил, кто-то повлиял на вас, а вы – человек морально неустойчивый да вдобавок не слишком образованный. Кто в поселке разделяет ваши заблуждения?
Но Аякс действительно был склонен говорить искренне и снова озадачил Марка.
– Кто разделяет? – задумчиво переспросил он. – Да почти все разделяют. Правда, признаюсь, я ни с кем о своих мнениях не говорил, но ведь имею глаза и уши. Когда детишек в воспитательный дом забирают, разве родители не грустят? Особенно родитель номер один, которая рожала. Да и номер два, бывает, тоже чуть не плачет. Все делают вид, что так и надо, но себя разве обманешь? А измены эти – направо и налево – к чему приводят? Мы с Ниной договорились, что у нас этого не будет, но вот – не выдержала, поддалась. Ну, и я не сдержался.
Марк задумался. Искренность ответов Аякса ни к чему не вела. Что делать с его словами? Весь поселок же не арестуешь. Да и правду ли он говорит?
«Ладно, – решил Марк. – Моральная обстановка в поселке – не мое дело. Заберу преступника и улечу. А в городе напишу рапорт о наших с ним разговорах. Пусть специалисты разбираются».
Когда Марк уже выходил из холла, ему вдруг пришла в голову оригинальная мысль: может быть, Аякс прав, и в таких вот отдаленных поселках действительно подбираются люди с фундаменталистскими наклонностями?
– Внимание, – бесстрастным голосом произнес бортовой компьютер вертолета. – В системе управления отмечены серьезные нарушения. Ведется поиск и устранение неисправностей.
Третий час полета проходил в молчании. Марк слушал радио, а сидевший рядом в кабине Аякс думал о чем-то своем – невеселом.
Когда бортовой компьютер внезапно заговорил, Марк невольно посмотрел вниз. Они летели над внешним пространством, и далеко внизу расстилалась зеленая масса лесов.
«Ну вот, – меланхолично подумал Марк, – вот это и случилось. Каждый человек, летающий через внешнее пространство, боится именно этого… Теперь это произошло и со мной. Но почему сейчас?»
Конечно, ему приходилось слышать о подобных случаях. Самая совершенная техника иногда ломается, выходит из строя. Это бывает редко, так что вероятность того, что попадешь в аварию над внешним пространством, невелика, но существует. И вот, пожалуйста…
– Идет поиск и устранение неисправностей, – повторил бесстрастный голос.
Найдет ли? Устранит ли?
В подобных ситуациях самое томительное – ощущение абсолютной беспомощности. При полной автоматизации всех процессов человек ничего не может сделать. Ты просто знаешь, что вертолет неисправен и что, будучи сам по себе большим компьютером, пытается сам исправить себя. А ты никак не можешь повлиять на это: остается только сидеть и ждать.
– Вы бы сняли с меня наручники, – негромко произнес сидящий рядом Аякс. – Потом можете снова надеть. Ну, когда вертолет исправит себя.
Что гласит инструкция по этому поводу? Марк не успел задуматься, как голос по-прежнему бесстрастно произнес:
– Устранить неполадки не удается. У вас есть десять секунд на то, чтобы покинуть вертолет.
И все, никаких комментариев. Неожиданно и прямо: покинуть вертолет. И не как-то, а за десять секунд.
Марк нервно посмотрел вниз – они стремительно теряли высоту. Зеленая масса приближалась. Вот почему десять секунд: компьютер рассчитал, что еще в течение десяти секунд парашюты успеют раскрыться. Если опоздать, то, как говорится, – без гарантии.
А так – есть гарантия? Покинуть вертолет и броситься вниз – в неведомое, в неизвестность. Что ждет там – внизу?
Обсуждать было больше нечего. Трясущимися руками Марк расстегнул наручники на Аяксе и заметил, что тот дрожит не меньше. Еще бы: волей судьбы они оба оказались в экстремальной ситуации…
Осталось только указать арестованному на кнопку, расположенную в специальном кармашке. Нажать сюда, а затем плотно закрыть глаза и постараться ни о чем не думать.
Катапультирование произошло мгновенно, и о нем Марк потом ничего не мог рассказать. Огромная сила сорвала его вместе с креслом, и он оказался в воздухе, где пришел в себя лишь спустя несколько секунд, когда открыл глаза и приближающаяся Земля летела ему навстречу.
Никогда еще за свою жизнь Марку не доводилось бывать там – внизу, в «открытом пространстве», на дикой поверхности родной планеты. Что ждет его там – в неведомом мире, давно покинутом людьми?
Внизу находились руины бывшего города. Видимо, это было небольшое поселение, потому что дома имели не больше двух этажей. Теперь крыши давно провалились внутрь или валялись отдельными кусками, разметанные там и тут, а внутри и снаружи обвалившихся каменных стен густо росли деревья и кустарники.
Лес одержал здесь убедительную победу, как и повсюду на планете. Опускаясь, Марк задел ногой за полуразваленную кирпичную стену, а затем налетел на сосну с крепкими ветвями, где и застрял. Ветер тащил парашют, и Марку пришлось первым делом обрезать стропы, обеспечив себе свободу.
Стараясь быть аккуратным, он спрыгнул с дерева на землю и осмотрелся. Интересно, где сейчас его арестованный? Надо бы поискать этого Аякса, чтобы тот все же предстал перед судом.
А вот и он. Аякс стоял на бетонной крыше какого-то низкого строения и пытался избавиться от волочившегося по земле парашюта. В руке у него был длинный и широкий нож, прилагавшийся к оснастке парашюта, и Марк опасливо подумал, что при первой же возможности нож следует отобрать.
Вдалеке послышался взрыв, и земля под ногами чуть вздрогнула – это пришел конец упавшему вертолету…
– Где мы опустились? – крикнул Аякс, сбросив с плеч последние обрезанные стропы. – В каком мы месте?
– Откуда я знаю? – пожал плечами Марк. – От Рыбачьего мы летели больше трех часов, так что оттуда около тысячи километров. И столько же до Евразии. Мы приземлились где-то посередине.
Он коснулся пальцем мочки левого уха и привел в действие коммуникатор. Сейчас он свяжется со спасателями, и те прилетят сюда. Правда, это будет часа через три, но этот срок они с Аяксом, надо полагать, продержатся.
– Главное – не паниковать, – сказал себе Марк. – Ты же не впервые оказываешься в нестандартной ситуации. Вот и еще одна: авария в воздухе, приземление в открытом пространстве. Зато будет о чем потом рассказать.
– Ждите спасателей, – послышался в коммуникаторе голос аварийного диспетчера, которому Марк сообщил о случившемся. – Не обещаю, что они прилетят скоро, но не беспокойтесь. Главное – продержитесь до их прибытия.
Голос на мгновение умолк, а затем диспетчер вдруг, не удержавшись, спросил:
– Ну, как там вообще? В открытом пространстве?
Любопытство неведомого диспетчера было понятно: мало кто из людей бывал где-то вне городов и поселков, окруженных заборами и барьерами от диких животных.
– Пока трудно сказать, – отозвался Марк и прервал связь. Теперь можно было сосредоточиться на вопросах выживания и ни о чем больше не беспокоиться: вылетевшая спасательная команда безошибочно найдет их с Аяксом по сигналу коммуникаторов. Главное – продержаться, чтобы нашли их живыми, а не растерзанные зверями мертвые тела…
Эх, вот уж напрасно подумал он о зверях: говорят, что некоторые мысли обладают способностью притягивать неприятности. Из окружающего их со всех сторон леса послышался приближающийся хруст веток.
Кто это? Точнее – что это?
На всякий случай Марк вытащил из кобуры пистолет, которым ему еще ни разу в жизни не доводилось пользоваться в практических целях. Два раза в год начальство организует учебные стрельбы в тире, и по количеству попаданий Марк неизменно выполнял норматив. Однако стрелять в реальной жизни ему не приходилось.
Треск ветвей усиливался. Казалось, что через лес продирается целое стадо животных.
«Может быть, это так и есть? – мелькнула опасливая мысль, и тут же на смену ей пришла другая: – Но если это стадо зверей, то мой пистолет не поможет».
Все происходило слишком быстро, не было времени осмотреться и принять решение, что делать. Ведь он впервые в жизни был в лесу!
Треск веток усиливался с каждым мгновением, и теперь уже казалось, что этот шум заполняет не только уши, но и все сознание. А вместе с ним приходил страх.
Из зарослей вырвалось первое чудовище: черное, покрытое шерстью, с длинной мордой и налитыми кровью маленькими глазками, очень близко поставленными друг к другу. Почти тотчас показалось и второе, а за ним – третье, четвертое…
Почти скрытые шерстью маленькие розовые ноздри раздувались от бега и волнения – звери, несомненно, по запаху чуяли возможную добычу, и цель для них была определена. Марк стоял на обломке стены, и оттуда без промедления выстрелил. Он аккуратно, как в тире, вскинул пистолет и выпустил заряд прямо между глаз бегущего на него животного. Пуля попала в цель, но движения зверя это не остановило.
Интересно, сможет ли он вскочить на стену? Это зависит от того, как высоко зверюга умеет прыгать…
Нет, не смог. Тварь подскочила к стене и остановилась, ненавидяще глядя снизу вверх на свою предполагаемую жертву. Впрочем, отчего же предполагаемую? Жертву вполне реальную, ведь до Марка оставалось меньше метра. Второй зверь тоже подскочил поближе и остановился.
Казалось, сейчас наступит пауза, и можно будет передохнуть и придумать что-то, но не тут-то было: зверюги обладали сообразительностью. Одновременно обе они стали бить широкими, поросшими черной шерстью головами в стену, на которой стоял Марк. Ясно, что они пытались расшатать ее, и небезуспешно – старая кирпичная кладка затряслась.
То же самое две другие зверюги пытались проделать с обломком стены, на которой балансировал Аякс…
Марка охватила паника. В пистолете имелось еще девятнадцать зарядов, но какой смысл стрелять, если пули не убивают этих чудовищ? Во лбу одной зверюги явственно было видно входное отверстие, но животное вело себя агрессивно и активно, словно ничего и не произошло…
Марк выстрелил снова. На этот раз он опустил руку с оружием сверху вниз, прямо к голове зверя, надеясь повредить мозг, но под очередным ударом стена зашаталась. Марк оступился, едва не полетев вниз, и выстрел пропал даром.
– Сюда! – вдруг крикнул Аякс. – Брось пистолет мне! Я это лучше сделаю!
Можно ли отдать оружие арестованному? Что гласит по этому поводу инструкция?
Конечно нельзя. Довольно и того, что Марк снял с Аякса наручники. Отдать ему единственный пистолет – верх нарушений всех мыслимых правил и законов.
Да, но что гласит инструкция по поводу ситуации, в которой они сейчас оказались?
Оскаленные морды бесновались внизу, в метре от ног Марка, а рычание становилось все громче: твари точно знали, что жертва беспомощна и миг радостного ее поедания приближается. Прилетевшая слишком поздно помощь из города найдет лишь разбросанные там и сям по лесу обглоданные человеческие кости.
– Я умею! – завопил Аякс, под которым уже сильно трещала ломаемая зверями стена. – Я же охотник! Брось пистолет, или я сейчас упаду!
Ну да, Аякс упадет прямо в лапы бешеным зверям. А спустя несколько секунд то же самое произойдет с самим Марком, которому так и не поможет служебный пистолет.
А если он промахнется и пистолет упадет на землю? Тогда оружия больше не станет, и они оба обречены. А так они не обречены?
Марк перехватил оружие за рукоятку и бросил Аяксу. Естественно, он промахнулся. Как и ожидал. Пистолет описал дугу и, сверкая металлом на солнце, упал на траву в трех метрах позади цели. Подпрыгнувший Аякс не смог перехватить его на лету.
В то же мгновение стена под ним рухнула, и дальше все дело решила человеческая реакция. Марк увидел лишь, как тело Аякса ловко извернулось в полете, и он прыгнул в сторону. Громко лязгнули зубы зверей, уже изготовившихся схватить жертву, но человек уже отскочил в кусты и метнулся к пригорку с травой, в которой сверкал никелем пистолет – выдающееся достижение человеческого гения. А в этот конкретный миг – главное и решающее достижение человеческой истории за все века своего существования…
В следующую секунду перекатившийся на спину Аякс подхватил оружие и открыл огонь. Два выстрела прозвучали почти одновременно, и оба зверя, прыгнувшие в сторону такой близкой жертвы, преобразились в полете: прыгнули они еще живыми и полными сил, а приземлились уже мертвыми.
Каждый зверь получил по пуле точно в глаз. Игры в охоту, которыми Аякс увлекался в течение многих лет, не прошли даром – его рука и в реальности оказалась тверда.
Одно из животных упало прямо на распластавшегося на земле Аякса, а второе – чуть поодаль: сила его прыжка была больше. Мертвый зверь придавил человека своей тушей, из-под которой не так-то легко было выбраться. Лапы убитого зверя продолжали конвульсивно двигаться, но Аякс действовал решительно, пытаясь сбросить с себя тушу.
Два других зверя мгновенно утратили интерес к застывшему на своем обломке стены Марку и устремились к Аяксу. Твари не знали страха смерти и не обратили никакого внимания на гибель первых двух.
К счастью, Аякс не выпустил из руки пистолета и, несмотря на то что барахтался под тяжеленной тушей, с такой же меткостью и хладнокровием убил и следующих животных.
В мгновение ока вся ситуация разительно изменилась. Когда Марк спрыгнул со стены и стал помогать Аяксу, все четыре мерзких твари валялись мертвыми.
Грозная опасность миновала, но от этого на душе не становилось легче: что еще приготовила двум людям дикая природа? Если смертельная опасность обрушилась на них в первую же минуту пребывания в диком пространстве, то сколько же их еще будет, пока не прилетит помощь? Пусть Аякс и проявил себя великим охотником, но ведь долго им не продержаться в любом случае…
Изрядно помятый упавшим на него зверем Аякс осматривал себя – на нем не было практически ни царапины. Бок сильно болел, и левая рука отекла, но крови не было совсем. Только теперь стало ясно, что звери не имели когтей, их лапы заканчивались копытами. Это и помогло Аяксу: в противном случае упавший на него мертвый зверь все равно успел бы разодрать его тело.
– Кабаны, – сказал Аякс уверенным голосом. – Дикие кабаны. Я охотился на таких. Никогда, правда, не думал, что они такие здоровенные. В моем Царстве кабаны были куда меньше.
– Видимо, твое Царство воспроизводило тебе других кабанов, – заметил Марк. – Из другой части Земли. Наверное, есть и мелкие кабаны.
Несмотря на тревогу, радость от того, что опасность миновала, переполняла его. Еще некоторое время они останутся живы. Может быть…
– Конечно, – согласился Аякс, морщась от боли в левой руке. – Есть другие кабаны. Есть и другие животные. Если мы нарвемся на них, наше дело плохо. С кабанами нам просто повезло. Надо полагать, что скоро прилетит помощь и нас заберут отсюда.
– Часа через три, – ответил Марк. – Попробуем продержаться. Пока что у нас это получилось. У тебя получилось, – исправился он деликатно.
Надо будет попросить, чтобы в качестве наказания Аяксу назначили что-нибудь, связанное со стрельбой по диким зверям – у него это здорово получается…
– Поскорее бы уже прилетели, – буркнул Аякс, глядя на то, как на глазах отекает поврежденная рука. – Иначе нам точно хана.
В этот момент Марк почувствовал ужас: он машинально попробовал ощутить в ухе коммуникатор и понял, что его там нет. Потрогал рукой – точно. Клипса с коммуникатором исчезла!
Это был настоящий ужас! Каждый человек имеет коммуникатор в ухе с раннего детства – это часть тела, часть жизни. Ребенок может в любой момент позвать на помощь. Взрослый – поговорить о службе, о делах, связаться с друзьями. Да что там: коммуникатор делает человека непрерывно связанным с себе подобными. Если задуматься, он не менее важен, чем Царство.
Марк почувствовал приближающуюся истерику. С трехлетнего возраста в его ухе имелось средство связи, а теперь его не стало.
Что толку в человеческом обществе, в других людях вообще, в городе, если он лишен связи?
И где взять другой? У Аякса коммуникатора нет, его отобрали еще при аресте – это закон. Был запасной в вертолете, но ведь вертолет разбился и взорвался.
Наверное, устройство выскочило из уха в то время, когда Марк запрыгнул на обломок стены и пританцовывал там, спасаясь от зверей. Значит, его нужно найти. На земле, в траве. Искать упорно, и он найдется.
– Что это с тобой? – встревоженно спросил Аякс, видя, как изменилось лицо полицейского. – Тебя всего перекосило. Хочешь, я отдам тебе назад пистолет? Только не советую – опасность не миновала, а стреляешь ты хреново.
Не слушая и не отвечая, Марк бросился к тому месту, где мог потерять коммуникатор. Он упал на четвереньки и принялся шарить в траве, истоптанной копытами топтавшихся там животных. Где-то здесь, где-то здесь. Если, конечно, далеко не отлетел…
Вскоре он нашел то, что искал, – далеко коммуникатор не отлетел. Он упал из уха Марка прямо под основание стены и там был безжалостно растоптан кабанами. Крошечная электронная микросхема оказалась расплющена: плод человеческого гения оказался в мгновение уничтожен копытом дикого зверя.
– У нас больше нет связи, – сдавленным голосом произнес Марк, не в силах держать при себе эту потрясшую его новость. – Мы не можем связаться со спасателями, и они не могут связаться с нами.
– Плохо, конечно, – отозвался Аякс. – Но ведь им известны наши координаты? Нас успели засечь? Если так, то нам просто остается ждать здесь, на этом месте. И тогда через два-три часа нас здесь найдут либо живыми, либо мертвыми. – Он усмехнулся. – Лучше, конечно, живыми. Хотя я и предполагаю, что для меня твои городские дружки приготовили какое-нибудь страшное наказание.
Он пожал плечами.
– Правда, ума не приложу, за что буду наказан. В конце концов, разве я не прав?
– Конечно не прав, – машинально пробормотал в ответ Марк, хотя все мысли его в тот момент были о другом. – Ты – дикий зверь, как эти вот самые кабаны. Ты убил человека ни за что.
– Как это «ни за что»? – возмутился арестованный. – Нина изменила мне с соседом. Она нарушила священные узы брака. Она предала нашу семью. Конечно, я погорячился, но ведь меня можно понять.
– Тебя нельзя понять, – вздохнул Марк. – И никто в городе тебя не поймет. Потому что ты мыслишь и ведешь себя так, как мыслили и вели себя люди в глубокой древности. Может быть, тебя даже отправят в университет для изучения: откуда взялся такой реликт в нашем просвещенном обществе. Будут изучать твою психологию…
Спорить с арестованным Марку совсем не хотелось: не его это дело, есть другие специалисты, а кроме того, Аякс спас ему жизнь и уже поэтому стал ему симпатичен. Если они выживут в этой истории, нужно будет как-нибудь попросить за него. Кто еще заступится за бедного дурня из далекого поселка?
– Треск веток, – негромко произнес Аякс. – Плохо слышно, но там, в лесу, кто-то есть. – Он осмотрел пистолет, который не выпускал из рук, и деловито спросил: – У тебя больше нет никакого оружия?
– Нож, – ответил Марк, доставая из ножен на боку короткий тесак. – Правда, я не умею с ним обращаться.
Нож всегда входил в амуницию полицейского при полетах над диким пространством – он являлся частью экипировки, но не в качестве оружия, а для действий в непредвиденных обстоятельствах. Впрочем, Марк никогда не спрашивал себя, для чего может быть нужен нож в диком пространстве – вряд ли для того, чтобы нарезать сыр или хлеб…
– С ножом не нужно обращаться, – стиснув зубы, пробормотал в ответ Аякс. – Ножом нужно бить. Желательно – в глаз. Если не уверен, что попадешь точно в глаз, старайся попасть в горло – это тоже надежно. Сколько зарядов в твоем пистолете?
– Двадцать, – сказал Марк. – Было двадцать. Теперь уже четырнадцать.
– И скрыться негде, – сокрушенно произнес Аякс, покачав головой и вглядываясь в зеленую массу леса. – И не убежать. Где твоя хваленая помощь, полицейский?
Раздражение арестованного можно было понять, и Марк нервно сглотнул. Что тут скажешь? Он арестовал Аякса и теперь отвечает за его жизнь и безопасность. И что же? Справляется ли он с этим?
Но зверей больше не появилось – из леса появились люди. Их было шестеро, и что у них был за вид!
Конечно, Марк знал о том, что существует некоторое количество обитателей диких пространств планеты. Но говорить о них было не принято. Априори считалось, что их очень мало и они не заслуживают того, чтобы касаться этой темы. Какие-то сумасшедшие отщепенцы, не умеющие ценить блага культуры и прогресса. Они бегают по лесам, живут недолго и совсем одичали.
Сейчас Марк, да и Аякс увидели их впервые.
Все шестеро были похожи один на другого, так что можно было принять их за родных братьев, причем одного возраста. Высокие, стройные, с пружинистыми движениями натренированных тел, они мягко и как-то очень гармонично двигались, будто бы являясь частью окружающей их природы.
Было в этих людях что-то древнее, изначальное. Одеты они были в куртки и штаны серо-зеленого цвета, а на ногах носили мягкую обувь, сплетенную из кожаных ремешков.
Когда-то на Земле было три расы: белая, черная и желтая. Об этом историческом факте знал каждый, кто получил образование, но теперь эти расы, отличавшиеся друг от друга, давно исчезли, перемешавшись между собой. На сохранившихся фото и видеоизображениях глубокой древности можно было увидеть людей с белым цветом кожи, людей с разными оттенками черной кожи, а также желтолицых людей с узкими припухлыми глазами.
Теперь же все жители планеты были одной расы, вобравшей в себя признаки предшествующих. Сам Марк, Аякс, да и все остальные люди имели примерно одинаковый рост – сто семьдесят сантиметров, слегка смуглую кожу и довольно широкие лица с преимущественно карими глазами. Встречались и серо-голубые глаза, но столь редко, что обладатели их, не желая слишком выделяться, старались в юности изменить их цвет на обычный, что было не так уж сложно.
Шестеро вышедших из леса выглядели совсем по другому. Высокие, почти двухметрового роста, они были черноволосыми, заросшими черными бородами, а глаза их были жгучими, как тлеющие угольки.
И еще – они были очень красивы, все шестеро. Грациозность и достоинство их пластики, значительные черты лица – все вместе выражало благородство и целеустремленность.
«Так вот как выглядят дикие обитатели открытого пространства, – отметил про себя Марк. – Вот уж совсем не думал, что предмет насмешек жителей городов, жалкие дикари, выглядят так ».
Вот только что они будут теперь делать? Как развернутся события? Конечно, между жителями города и лесными людьми нет открытой вражды. Да и вообще никакой вражды нет, а есть только отчуждение и непонимание. Но ведь и не существует никаких инструкций насчет встречи с ними. Люди ли они? Точнее: вполне ли они люди? Не стали ли они, смешавшись с дикой природой, сами подобием диких зверей?
– У меня четырнадцать зарядов, – тихонько сказал Аякс. – Но я не хотел бы ими воспользоваться…
Марк не успел ничего ответить, потому что не хватило времени – шестеро приблизились к ним вплотную и застыли на месте.
«Вероятно, они рассматривают нас с таким же удивлением, как мы их», – подумал Марк, судорожно сглатывая и переминаясь с ноги на ногу.
– Зачем вам оружие? – вдруг спросил один из подошедших, который стоял чуть впереди остальных и выглядел старшим: – В лесу вам ничего не угрожает… Это вы убили животных? – Он обвел взглядом поляну, и взгляд его сделался тяжелым.
Речь лесного человека была точно такой же, как у всех нормальных жителей Земли, и Марк вздохнул с некоторым облегчением: по крайней мере, языковая проблема не существовала, а если так, всегда имеется возможность договориться.
– Животные сами напали на нас, – ответил он, стараясь держаться спокойно и уверенно. – А из оружия у нас только пистолет, и он, кстати, предназначен совсем не для животных. Мы потерпели аварию, наш вертолет разбился, и теперь мы ждем помощь, которая вот-вот прибудет.
Про помощь лучше сказать сразу. Пусть эти лесные дикари имеют в виду: через пару минут в небе покажется вертолет и начнет снижаться. После чего ситуация быстро окажется под контролем.
Но лицо незнакомца оставалось замкнутым и суровым.
– Животные никогда не напали бы на вас, если бы не почувствовали агрессию с вашей стороны, – сказал он. – Почему вы не дали им знать, что пришли с миром и ничем не угрожаете? Ваши мысли были злыми, и кабаны ощутили это.
В ответ Марк только пожал плечами: какой-то разговор с безумным. Как животные могут ощутить мысли человека?
– Впрочем, о чем я с вами говорю? – раздраженно заметил незнакомец, увидев недоумение на лице Марка. – Городские люди так и не научились разговаривать с животными, это давно известно. Просто вы выглядите как люди, вот я невольно и забыл о том, что вы на самом деле из себя представляете.
– Это вы выглядите как люди, – выпалил Аякс, не обученный с детства толерантности и хорошим манерам. – А сами живете в лесу, как дикие звери. Странно, что вы умеете разговаривать по-человечески.
Внезапно Марк осознал, что перед ними уже стоит один лишь предводитель, а остальные пятеро незнакомцев, незаметно двигаясь, окружили их с Аяксом.
– Нам нужно только дождаться помощи, – торопливо сказал он. – А потом мы сразу улетим и никогда сюда не вернемся. Мы не собираемся вмешиваться в вашу жизнь и нарушать ваши права.
Внезапно он вспомнил, что ни разу в жизни не видел человека, который встречался бы с лесными жителями. Тех, кто по тем или иным причинам на короткое время оказывался в открытом пространстве, видеть приходилось. Но никто из них не сообщал о встречах с дикарями.
Почему это так? Неужели они с Аяксом – первые из людей, встретившиеся с обитателями лесов? Конечно, такого быть не может. Так в чем же дело?
Ответ напрашивался сам собой, и он был неутешительным. Судя по всему, никто из людей, встретившихся с дикарями, не вернулся в город.
До прилета спасательной группы в самом лучшем случае оставалось часа два, так что надеяться можно было лишь на себя. Но как спастись? В руках Аякса имелся пистолет с четырнадцатью зарядами, но ведь это так мало…
– Меня зовут Захария, – строго сказал предводитель дикарей. – И мы предлагаем вам стать нашими гостями. Люди из города редко оказываются у нас, и мы всегда очень рады вас видеть. Мы так мало знаем друг о друге, а это неправильно. Человечество должно быть единым, разве не так?
Ну, что на это скажешь…
– Мы бы с удовольствием, – ответил Марк, беспокойно озираясь по сторонам и видя, что все пути к бегству надежно перекрыты. – Но к нам должны прилететь спасатели, а если мы уйдем, они не смогут нас найти.
А вот это он напрасно сказал! Не следует расписываться в своей беспомощности. Теперь придется рассказать и о том, что коммуникатор растоптан кабанами…
Впрочем, Захария и не собирался выслушивать объяснения, они мало его интересовали.
– Не стоит беспокоиться, – быстро сказал он. – В наших хижинах все будут поистине счастливы вас видеть. Зачем отказываться от традиционного гостеприимства?
В следующее мгновение Марк с Аяксом были схвачены всеми шестью дикарями. Их руки и ноги оказались сжаты железными пальцами так надежно, что ни о каком сопротивлении и помыслить было невозможно. Если человек на протяжении столетий живет в городе и его жизнь проходит в окружении машин и автоматов, особенной физической силы от него ожидать не приходится. Силовые виды спорта давно запрещены, как вредные для здоровья, а изящные игры на свежем воздухе не требуют атлетики.
Кроме того, общественное мнение смотрело на спорт вообще с большим подозрением. Спорт предполагает соревновательность, а любые соревнования давно запрещены законом. В соревновании кто-то неизбежно оказывается слабее, хуже другого, а это невыносимо горько для свободной личности и мешает ее гармоничному развитию.
Нельзя говорить, что какой-то человек красив или ловок, силен или умен. Ведь это обижает тех, кто уродлив, слаб и глуп. Закон толерантности защищает права этих людей на самоуважение…
Лесные жители несли Марка с Аяксом на руках, и при этом бежали так быстро, что тем оставалось только удивляться, насколько сами они отличаются по своим способностям от этих людей.
«Мы в плену, – проносилось в мозгу Марка. – И ничего не смогли поделать. Даже испугаться не успели. Что же теперь будет?»
Иногда он ловил на себе вопросительный взгляд Аякса, который наверняка испытывал те же самые чувства. Уважаемый полицейский и арестованный рыбак, оказавшись в руках дикарей, попадают в одинаковое положение.
«Еще утром я завтракал у себя дома, – горько подумал Марк. – Еще днем я летел в суперсовременном вертолете. А что со мной теперь? Меня утащили какие-то дикари, о которых я в течение всей своей прежней жизни подумал от силы раза два, да и то мельком. А сейчас я вдруг оказался у них в плену. Кто бы мог подумать?»

– Как ты думаешь, нас не съедят? – спросил Аякс. – В детстве я читал о том, что раньше, когда-то давно, люди ели друг друга. Они назывались каннибалы. Ну, это было еще до эпохи толерантности, сам понимаешь. Может быть, эти дикари так и остались каннибалами? Сдается мне, что у них тут цивилизацией и не пахнет…
– Тебе же не нравится цивилизация, – хмуро ответил Марк. – Вот и радуйся теперь, что сюда попал. Наверное, здесь можно убивать своих жен за неверность.
Лесной поселок, в который их притащили, располагался под густыми кронами деревьев и состоял из врытых в землю домов, чьи крыши возвышались над поверхностью примерно на метр. В одном из таких домов и поместили пленников. Марк решил, что все-таки лучше смотреть правде в глаза и называть себя именно так.
– Можете отдохнуть здесь и привести себя в порядок, – сказал Захария. – А вечером у нас будет праздник в вашу честь. Не так часто к нам захаживают гости из города. А твоей рукой сейчас займутся. – Захария бросил взгляд на Аякса.
Как можно привести себя в порядок в этом убогом помещении, Марк не понимал: душа не имелось, а туалет явно находился на улице. Оставалось лишь раздеться и вытрясти одежду, выглядевшую жалко после происшествия с вертолетом и битвы с кабанами.
Кроватей здесь не было: вместо них у стен располагались деревянные помосты – нары, поверх которых были постелены постели, в ряд – одна впритык к другой. В этой комнате могло спать человек двадцать.
Постельное белье выглядело не слишком свежим, мятым, и вообще, казалось, что всех живших здесь людей только что вытолкали взашей, освобождая помещение. Видимо, так оно и было. Валявшиеся на полу тут и там грубо сработанные детские игрушки из дерева свидетельствовали о том, что люди покинули землянку впопыхах.
Слово «землянка» Марк вспомнил машинально: в детстве он слышал это слово в курсе истории планеты. Когда-то давным-давно люди жили в землянках. Когда это было? Оказывается, история может повторяться…
В дощатую дверь неслышно проскользнула девушка. Впрочем, судить о ее молодости можно было лишь по порывистым быстрым движениям и легкому шагу – ее фигура была скрыта мешковатым комбинезоном черного цвета, а лицо обернуто куском черной ткани до самых глаз: темно-карие, они рубиновыми каплями сверкали из-под платка.
– Меня зовут Зинаида, – сказала девушка, обращаясь к Аяксу. – Я умею лечить болезни, и меня послали вылечить тебя, городской дикарь. У тебя что-то с рукой?
Она деловито осмотрела отекшую руку рыбака, едва касаясь ее пальцами, а затем заявила:
– Кости не сломаны, но ты сильно повредился. Растяжения мышц, сдавливание. Травма, одним словом.
Из объемных карманов комбинезона она извлекла свертки с травами, скрученными в жгуты, и спустя несколько минут рука Аякса была обернута ими.
– Все будет хорошо, опухоль пройдет, – прошелестел голос девушки. – Не напрягай пока что руку, и уже к вечеру ты поправишься.
Она была уже почти в дверях, когда Аякс очнулся и спросил:
– Милая, почему ты называешь нас дикарями? Ведь дикари – это как раз вы.
Девушка замерла в дверях. Видимо, она улыбнулась под своим платком.
– Вы можете излечить травму руки, как это сделала я? – спросила она.
– Конечно могли бы, – вмешался Марк. – Просто наш вертолет разбился, и аптечка с лекарствами пропала. А в городской больнице вообще могут творить чудеса медицины, о которых вы даже никогда не слышали. Конечно, мы благодарны тебе за твое искусство, но…
– Но это же и есть дикость – зависеть от лекарств в аптечке и от больницы, – возразила девушка-лекарь. – Культурный человек лечится у самой природы, у окружающего мира. Те, кто оторвался от природы, кто живет искусственной жизнью, – и есть дикари. Кроме того… – Она ненадолго замолчала. – Кроме того, вы убили животных, как я слышала. Кабанов, они теперь мертвы из-за вас. Разве это не дикое поведение? Ведь жизнь любого теплокровного существа священна.
Ее карие глаза взглянули укоризненно, и девушка скрылась.
– Какая глупость, – изрек Аякс, едва за молоденькой гостьей закрылась дверь. – Жизнь теплокровного существа священна… Дались им эти кабаны. Да если бы мы не убили их, то сами были бы мертвы уже давно!
– Дело в том, что здешние люди умеют как-то общаться с животными, – высказал свою догадку Марк. – По крайней мере, они это утверждают. Надо бы проверить.
Он подумал о том, что проверить и правда следовало бы. Городские жители так мало знают об обитателях открытого пространства, что если уж ему, Марку, довелось побывать тут, нужно узнать как можно больше – это придаст блеск и научность его рапорту, который он напишет по возвращении.
«Ага – по возвращении, – тут же ответил он сам себе с сарказмом. – Ты еще вернись сначала, прежде чем писать рапорты! Недаром из открытого пространства мало кто возвращается, а тех, кто успел пообщаться с дикарями, и вовсе нет».
Можно себе представить, какая паника сейчас царит в городском авиацентре: упал вертолет, а два человека пропали среди открытого пространства. Спасатели прилетели в указанную точку и не нашли там никого, кроме туш убитых кабанов.
Искать пропавших в лесу никто не решится. Спасатели станут круг за кругом на небольшой высоте облетать место происшествия, надеясь найти пропавших. И что же? Землянки, скрытые кронами деревьев, с вертолета никто не увидит…
«Что с нами сделают здесь? – размышлял Марк. – Вечером поведут на праздник, как сказал Захария. Что это за праздник в честь нас? Может быть, это такой праздник, в конце которого с нас сдерут кожу живьем и съедят?»
А почему бы и нет? Никто ведь не знает, на что способны эти лесные жители. За много столетий, что две ветви человечества жили раздельно – в городах и в лесу, – они могли сильно разойтись в своем развитии…
Вероятно, Аякс думал о том же самом, потому что внезапно задумчиво сказал, как бы отвечая мыслям Марка:
– Вряд ли нас убьют. Наверное, не стоит этого бояться. Она ведь только что сказала, что жизнь теплокровных священна. Мы же с тобой теплокровные? Ну вот. Если уж кабанов нельзя убивать, то нас – тем более.
Аякс улыбнулся, и Марк вдруг сообразил, что его бывший арестованный может быть вполне доволен произошедшим. Что ждало его в городе, куда они летели на вертолете? Тюрьма, допросы, суд, а затем долгие годы одинокого труда где-нибудь в горах или в пустыне.
А здесь хоть какая-то перспектива: Аякс ведь рыбак и охотник. Правда, здесь нет Царства, жизнь без которого немыслима для всякого культурного человека, но ведь, кажется, этот Аякс не слишком-то культурен – во всяком случае, для него Царство не представляет такой уж ценности…

Праздник проходил на большой поляне, освещенной кострами, огонь которых разгонял тьму, наползавшую с краев обступавшего со всех сторон леса. Когда Захария, пришедший за гостями-пленниками, привел их из землянки, все было уже готово – большая поляна освещалась всполохами костров, рассыпавших искры в ночной темноте и взвивавшихся к небу своими тонкими колышущимися языками.
Марк даже застыл на мгновение, пораженный масштабом праздника, которого прежде не мог предполагать. Насколько он мог судить, на поляне собралось человек пятьсот – мужчин, женщин и детей.
По представлениям городских жителей, дикарей, живших в открытом пространстве, вообще было очень немного: так – редкие группы, блуждающие среди руин прошлого и питающиеся побегами растений. Марк так именно и представлял себе то, что происходит на бескрайних пространствах Земли, оставленных человечеством.
Как оказалось, жизнь в открытом пространстве выглядела, по крайней мере, не совсем так, как о ней рассказывали люди в городе. Пятьсот человек – это немало, и они отнюдь не выглядели жалкими побирушками: мужчины одеты нарядно, женщины веселы, а дети резвы. Правда, рассмотреть женщин было невозможно – все они были в комбинезонах, своим покроем тщательно скрывавших фигуры, и все замотаны платками по самые глаза. Но зато что за красавцы были здешние мужчины – настоящие атлеты с благородными профилями мужественных лиц, с глубоким внутренним достоинством. И дети, шумными ватагами вьющиеся вокруг старших, – немыслимая в городе картина.
Детский смех слышался здесь повсюду, ничем не сдерживаемый, не ограниченный. Дети резвились возле своих родителей, а те играли с ними или весело разговаривали.
Кроме того, здесь не было стариков. Даже в городе, где медицина научилась продлевать жизнь человека до ста пятидесяти лет и умела сделать так, что столетние выглядели пятидесятилетними, пожилые люди встречались – все имеет естественный конец, и должна же когда-то наступать старость.
Здесь же, на лесной поляне, не было никого старше пятидесяти лет – только крепкие, полные сил, жизнерадостные люди.
Марка с Аяксом усадили у одного из костров, где справа сел сам Захария, а слева – две молодые женщины, о которых можно было сказать лишь то, что у каждой – исключительно живой и приветливый взгляд.
– Алисия, – представилась одна.
– Шарк, – назвала свое имя другая.
В качестве угощения здесь были испеченные на огне рыбины и причудливые овощи, которых в городе никто никогда не видел. Обилие душистых трав придавало каждому продукту неповторимый аромат.
– Девушки, ухаживайте ласково за нашими гостями, – улыбаясь, сказал Захария. – И не забывайте подливать им в кружки. Пусть они всегда будут наполненными.
В кружках оказалась чистейшая ключевая вода, от холода которой ломило зубы, а вкус напоминал капли весенней росы на полевых цветах. По крайней мере, именно это сравнение пришло в голову Марку, хотя он, конечно же, никогда не трогал языком росу на полевых цветах – в городе нет полей…
– Почему здесь дети? – вдруг спросил Аякс, до того пристально наблюдавший за резвящейся детворой. – Разве они могут быть вместе со взрослыми?
– А где же им еще быть? – улыбнулся сидевший рядом Захария. – Родители рожают детей, а затем воспитывают их – это их священное право и обязанность. У всякого ребенка должны быть родители.
– У меня – не было, – буркнул Аякс, отвернувшись от детей и глядя в пламя костра. – Точнее, были, но нас быстро разлучили.
– Очень сочувствую тебе, – серьезно сказал Захария. – Великое счастье для человека – вырасти в крепкой семье.
Он поднял руку, и, повинуясь его жесту, трое детей подбежали к костру, держа в руках букетики с собранными на лесных опушках цветами. Вместе с ними подошла женщина.
– Это – моя семья, – с улыбкой сказал Захария. – Позвольте представить мою жену Юдифь и наших детей. Правда, дети тут не все – у нас их шестеро.
– Шестеро? – чуть было не подскочил на месте Марк. – И все шестеро – от одной женщины?
Он перевел недоумевающий взгляд на Юдифь, но глаза той спокойно улыбались из-под платка.
– Но ведь это ужасно вредно для здоровья, – пролепетал Марк, смущенный необходимостью сообщать очевидные вещи. – Один ребенок, ну два ребенка – это еще допустимо, а дальше наступают необратимые перемены в физиологии человека.
– Необратимые перемены? – засмеялась из-под своего платка Юдифь, и глаза ее весело блеснули. – Но ведь это – не только необратимые, но и необходимые перемены. Женщине полезно много рожать – она для этого создана природой.
– Мы с Юдифью не собираемся останавливаться на шестерых детях, – сказал Захария. – Должно быть десять, мы так считаем. Правда, милая?
Дети вручили Марку и Аяксу букетики с цветами и, щебеча, убежали. Праздник начался. Сперва изящный танец исполнили молодые девушки. Они вышли в широкий проход между кострами и принялись водить хоровод, напевая мелодичную песню и слегка покачивая бедрами. Они вытянулись цепочкой, взявшись за руки, и хоровод змейкой завился между костров, за которыми сидели люди.
– Нужно, чтобы хоровод прошел мимо всех костров, – пояснила Алисия, сидевшая рядом с Марком. – Люди сидят по родам, по семьям, и каждой семье хочется вблизи полюбоваться на своих танцующих на празднике дочерей…
Девушек сменили мужчины, чей танец был хоть и не воинственным, но более серьезным и символическим. Приседая и подпрыгивая, они указывали руками в черное небо, где светили луна и далекие звезды.
– Они прославляют богов, – сказал Захария, сделавшись серьезным. – Боги обитают на небе, и в течение всей жизни человек готовится к тому, чтобы встретиться с ними.
О религии Марк слышал много, и поэтому сказанное его не удивило. Прежде, в доисторические времена, все люди верили в богов и было много религий. В голове даже крутились какие-то диковинные слова, услышанные еще на уроках истории в средней школе: христиане, мусульмане, буддисты…
Когда это было? Очень-очень давно. Конечно, общество не отвергло религию, и всякий человек волен верить во что ему угодно. В городах даже сохранились несколько клубов, где собирались любители философии и старины. Они поклонялись богам, молились им и даже приносили бескровные жертвы. Но эти клубы, во-первых, крайне малочисленны, и даже не все граждане о них знают, а во-вторых, общество не приветствует веры во что-то сверхъестественное: считается, что если человек во что-то верит, то это препятствует свободному развитию личности. Узнают, что ты веришь в бога или богов или что тебе нравятся традиционные ценности – мигом запишут в фундаменталисты и возьмут на заметку. А прослыть фундаменталистом – хуже не бывает: косых взглядов и неприятностей не оберешься. Потому что фундаменталисты – враги свободы.
Сейчас, присутствуя на лесном празднике дикарей из открытого пространства, слушая разговоры Захарии, его жены Юдифи и видя все вокруг, Марк чувствовал себя крайне неуютно. Все здесь противоречило ценностям его мира, его культуры.
Здесь были крепкие семьи с большим количеством детей. Матери рожали по десять детей, и все эти дети не отдавались в специальные школы, а воспитывались в семьях, прямо отцами и матерями.
Здесь не было разводов и беспорядочных сексуальных связей.
– Связь мужчины с мужчиной? – с отвращением переспросил Захария, когда Марк упомянул об этом как о чем-то само собой разумеющемся. – Это как? Ты имеешь в виду, что мужчина может спать с мужчиной и заниматься с ним любовью?
– Ну да, – кивнул Марк. – Просто ты сказал о том, что главным в вашем обществе являются семьи, и я поинтересовался, много ли среди ваших семей однополых пар. Ну, это когда два мужчины или две женщины составляют семью в качестве отцов и матерей ребенка…
На лице Захарии отразилась целая гамма чувств: гадливость, презрение, жалость.
– Да, – сокрушенно покачал он головой. – Конечно, я слышал об этом позоре, который процветает в ваших городах. Наверное, именно из-за этого человечество когда-то разделилось на две неравные части: на горожан и свободных людей. Не только по этой причине, я думаю, но однополые связи – это самое омерзительное из ваших извращений.
Марку стало обидно: он был горожанином и не считал себя и своих сограждан извращенцами. Как смеет дикарь из леса так отзываться о его родине?
Но любопытство победило.
– А что еще в наших порядках вы считаете извращением? – поинтересовался он.
Захария обвел рукой огромную поляну с веселящимися у костров людьми.
– Взгляни на нашу жизнь, – сказал он. – У нас крепкие дружные семьи, у нас много детей, мы живем близко к природе. Мы – свободные люди на свободной земле.
– Но главная цель человеческой цивилизации – это свобода личности, свободное развитие каждого человека, – возразил Марк. – Разве мы – не свободные люди?
– Нет, – покачал головой Захария. – Потакать своим низменным страстям, удовлетворять свою распущенность – не значит быть свободным. Не свободен человек, порабощенный грехом. Кроме того, – увлеченно продолжил он, – в свободе главное – это ответственность. Я отвечаю за свою семью, за жену и за детей. И так живет каждый мужчина у нас. А за что отвечаешь ты? Семьи у тебя нет, а если есть, то временная. Детей ты отдал на воспитание в приют, к чужим людям. За что отвечаешь ты?
– За свою работу, – нашелся Марк. – Я отвечаю за свою работу. И я отвечаю за то, чтобы моя личность развивалась свободно, ничем не сдерживаемая.
Но Захария только махнул рукой в ответ.
– Вы деградируете, – сказал он. – Численность населения ваших городов сокращается с каждым годом. Придет время, когда вы попросту не сможете поддерживать свою цивилизацию. Да что там – придет… это время уже пришло. Вы контролируете один-два процента поверхности Земли, и то с трудом. Вот к чему привел ваш путь.
– Кстати, – вдруг спросил Марк. – Ты только что сказал, что человечество разделено на две неравные части: на нас и на вас. Но ведь нас больше, чем вас. Ты это имел в виду?
Захария рассмеялся и посмотрел на собеседника снисходительно, как на малого ребенка.
– Ты смеешься? – ответил он. – Или вы там, в городах, действительно утратили всякое представление о реальности? Ну и ну… Сколько вас всего на планете?
– Население Земли составляет миллион человек, – повторил Марк то, что было известно ему с детства. Чем вызвал новый приступ безжалостного смеха у Захарии.
– Не население Земли составляет миллион человек, – отсмеявшись, сказал он. – А население ваших городов – миллион человек. Вы живете, отгородившись бетонными заборами, трясясь над своими бесценными неповторимыми личностями, и в гордыне вашей думаете, что вы одни на планете.
– А сколько же вас? – вмешался в разговор Аякс, до того сидевший молча и наблюдавший за праздником.
– У нас не проводится перепись населения, – усмехнулся Захария. – И вообще, мы – не единый народ, а просто свободные люди, живущие по всей Земле. Но полагаю, что нас раз в сто больше, чем вас. Просто вы этого не хотите замечать. У нас нет городов, потому что города – прибежище греха и распущенности.
– Сто миллионов человек, – тихо и медленно, как зачарованный, произнес Аякс. – А я-то думал…
Марк ничего не сказал, но ему стало не по себе. Сложившаяся с детства привычная картина мира вдруг взорвалась. Знакомые вещи и представления изменили свои очертания. Все оказалось совсем не таким, каким казалось прежде.
Сто миллионов…
Считалось, что жители открытого пространства – несколько тысяч голых и грязных людей, которые скитаются по лесам и горам, не в силах найти пропитание. Не стоит о них даже говорить. А единственные обитатели планеты Земля – горожане, сосредоточившиеся в Евразии, Роме и нескольких мелких точках…
И что же вышло?
Неужели правители Евразии, и правители Ромы, и правители в других местах не осведомлены о действительном положении вещей? Ведь есть служба безопасности, и ведутся авиационные полеты, и наверняка информация о происходящем на самом деле во внешнем пространстве просачивается к правителям.
Или власти сознательно скрывают правду? Не хотят, чтобы люди узнали о том, что они остались на обочине развития человечества, а настоящая жизнь идет совсем не в вымирающих городах?
«Да нет, – подумал Марк, – скорее всего, действительно не знают. Не интересуются этим».
Он вспомнил Розалию М-Боту – главу правительства Евразии, молодую женщину с курчавыми волосами и очень темной кожей, победившую на выборах в прошлом году под лозунгом: «Больше веселья – меньше забот!» Говорят, что она очень труднодоступна, потому что почти все время проводит в Царстве, а впрочем, кто решится ее за это осуждать?
Он вспомнил своего начальника – главу службы безопасности Евразии, Чемыня. Генерал Чемынь – серьезный и ответственный человек, но разве он хоть одну минуту в году думает о внешнем пространстве? Главная, если не единственная задача службы безопасности – это борьба с фундаменталистами, врагами свободы. Конечно, если не считать уголовных преступлений, как вот с этим Аяксом, сидящим теперь рядом у костра. Но таких преступлений совершается не так-то много…
Бросив внезапный взгляд на Аякса, Марк с изумлением обнаружил, что брюки у того расстегнуты и рука прижавшейся к нему Алисии довольно энергично шурует внутри. Встретив взгляд Марка, девушка смело ответила на него, отнюдь не прекратив своего занятия. Довольный Аякс чуть прикрыл глаза и едва ли не мурлыкал…
«Однако, – подумал Марк. – Тут, кажется, очень пекутся о крепких семьях. Как же это сочетается вот с таким?»
– Она не замужем, – усмехнулся Захария, словно прочитавший его смятенные мысли. – Что плохого в том, чтобы ублажить гостя?
– У вас здесь царит свобода нравов, – заметил Марк. – После твоих слов о традиционных ценностях и о том, как важно жить без греха, я бы не подумал…
– Алисия специально предназначена для приема гостей, – строго сообщил Захария. – Ни одна замужняя женщина или девушка, честная дочь своей семьи, не посмеет даже коснуться чужого мужчины.
– А Алисия, что же, – не честная? – улыбнулся Марк.
– Она – честная, потому что это ее обязанность. Ей поручено ублажать гостей и выполнять все их прихоти, – возразил Захария. – Если она исполняет приказание, никто ее не осудит.
Потом его взгляд смягчился, и он хмыкнул:
– А почему это тебя так интересует? Твоему товарищу, кажется, совсем неплохо. Наверное, и ты нуждаешься в расслаблении? – Он метнул взгляд в сторону девушки по имени Шарк, и в следующую секунду ее рука ласково и покорно легла на бедро Марка…
Действовала рука так умело, что уже спустя полминуты Марк прикрыл глаза и подумал о том, что, пожалуй, далеко не всегда привычное и всемогущее Царство способно обеспечить потребителю такую полноту ощущений.

Наутро они проснулись от ярких лучей солнца, бьющих через низкие окошки землянки. Предстоящий день обещал быть хорошим, и Марк внезапно обнаружил, что вся терзавшая его накануне тревога куда-то ушла.
Смогут ли они вернуться в город? Что сделают с ними лесные люди? Как вообще будут развиваться события в столь непривычной обстановке?
Вчерашний прием был настолько хорош и проникнут дружелюбием, что плохие мысли просто не шли в голову.
Проведенная ночь была восхитительной. Оказавшись в предоставленной им землянке, спутники сумели в полной мере насладиться ласками совершенно безотказных девушек, только и стремившихся к тому, чтобы предупреждать желания гостей.
Сбросив в мгновение ока свои уродливые мешковатые комбинезоны, Шарк и Алисия оказались настоящими красавицами – гибкими, стройными, а еще покорными, игривыми и поразительно страстными: их устраивало все, они буквально тонули в наслаждении и обволакивали им обоих мужчин.
Усталость и потрясения прошедшего дня оказались забыты – блаженное чувство безопасности и покоя захватило их.
Сначала Марк занимался любовью с Шарк, глядя на то, как чувственно раздуваются у девушки ноздри в моменты приближения к пикам наслаждения, накатывавшим на нее раз за разом. Затем, почувствовав, что слегка наскучила гостю, Шарк легко, как птичка, вспорхнула со смятой постели и перекатилась по нарам к тяжело дышавшему Аяксу, а еще влажная от ласк Алисия с неутомимой готовностью заняла место своей подруги в объятиях Марка.
С первыми лучами утренней зари, мелькнувшей в низеньком окошке, обе девушки в мгновение ока собрались и исчезли, предоставив утомленным мужчинам покой для сна.
Что ж, это было восхитительное приключение, но теперь, когда наступило утро, следовало подумать о том, что же делать.
– Как ты полагаешь, что теперь с нами будет? – поинтересовался Аякс у Марка, едва они проснулись.
Но тот не успел ничего ответить, в распахнувшуюся дверь землянки вошел Захария. Он осмотрел смятые постели на нарах и довольно усмехнулся.
– Ну как? – спросил он. – Вы довольны нашим гостеприимством? Понравился вчерашний праздник? Понравились девушки?
Услышав же вопрос гостей-пленников о том, что теперь с ними сделают, Захария даже удивился.
– А что мы можем с вами сделать? – пожал он плечами. – Отправим вас в город, вот и все. Правда, до самого вашего города тут далеко, но в четырех днях пути есть завод-автомат, и за ним присматривает человек. Мы отведем вас к этому заводу, а уж там есть связь и вы вызовете спасателей. Скажете, что сами блуждали по лесу и случайно вышли к заводу. Не советую вам рассказывать в своем городе о том, что были нашими гостями, – боюсь, что там этого не поймут.
Он улыбнулся, и Марк подумал о том, как хорошо этот Захария осведомлен о взглядах городских жителей. Впрочем, суждение его было совершенно верным. Лучше и вправду не сообщать о том, что встречался с обитателями внешнего пространства, а то будет слишком много лишних вопросов. А потом на всю жизнь останется клеймо: «человек, вступивший в контакт с дикарями», пусть даже и не по своей воле.
Новость, сообщенная Захарией, была настолько же радостной, насколько и неожиданной. Настолько неожиданной, что даже не верилось…
– Вы нас отпускаете? – недоуменно уточнил Марк. – Но тогда в чем же была ваша цель? Зачем вы нас захватывали?
– А мы вас захватывали? – засмеялся Захария и дружески хлопнул Марка по плечу. – Вот уж не подумал бы, что вы так отнесетесь к приглашению в гости. По-моему, мы не причинили вам с другом никакого вреда и вообще не совершали никакого насилия. Просто взяли на руки и отнесли к нам в поселок.
Насчет насилия можно было бы поспорить, но Марк решил не связываться с этим, а все же прояснить главное: для чего?
– Да ни для чего, – снова пожал плечами Захария. – Вы думали, что мы вас сварим в котле и съедим? Или превратим в рабов? Но, как вы успели заметить, еды у нас достаточно, а в рабах мы не нуждаемся. Да это и неправильно – иметь рабов. Человек человеку – друг и брат.
Сказав это, Захария снова радостно засмеялся, а потом спросил:
– Вы готовы двигаться в путь? Сам я, конечно, не смогу вас сопровождать, но несколько наших братьев отведут вас к заводу. И очень скоро вы окажетесь в своем городе, куда так стремитесь, – в гнезде разврата и греха.
И тут молчавший до этого Аякс вдруг выкинул неожиданную штуку. Впрочем, такую ли неожиданную?
– А можно мне остаться? – внезапно спросил он. – Я бы не хотел возвращаться в город.
Наступила короткая пауза: Марк онемел, а Захария выжидал.
Убедившись в том, что Аякс умолк, он сказал:
– Любой человек может остаться у нас. Жить на свободе, вместе с природой, не грешить и вести добропорядочную жизнь – это право каждого человека. Но почему именно ты хочешь остаться?
Аякс покрутил головой, подумал, а затем ответил, переводя взгляд с Марка на Захарию и обратно:
– Мне незачем возвращаться в город. Ничего хорошего меня там не ждет. К тому же мне здесь понравилось. То, что я вижу, мне по сердцу. Наверное, я с самого детства мечтал о таком…
Марк успел прийти в себя от неожиданности и решил вмешаться.
– Ему нельзя оставаться у вас, – твердо сказал он. – Этот человек – преступник. Он арестован и должен предстать перед судом.
– Вот как? – удивился Захария. – Какое же преступление совершил твой друг?
– Он мне не друг, а арестованный, – упрямо повторил Марк. – Он убийца. Посуди сам, Захария: зачем вам оставлять у себя убийцу? Хочешь, чтобы он и у вас кого-нибудь убил?
Это был сильный ход, но он не сработал. Захария был вождем своего поселка, а значит – человеком опытным и не склонным слишком уж доверять словам, как бы они веско ни звучали…
Он чуть задумался, как бы взвешивая сказанное Марком, а затем спросил:
– Кого убил этот человек? За что убил? Это доказано? Он признался?
Марк рассказал о преступлении Аякса, а затем добавил:
– Мне кажется, тут не о чем спорить. Убийство – это преступление: так считается у нас, и так же считается у вас. Ты же сам говорил вчера, что жизнь священна. Тебя возмутило, что мы убили кабанов, а здесь речь идет о жизни человека. Разве не так?
Результат поверг Марка в смятение.
– Не так, – помотал головой Захария, и темные глаза его сверкнули. – Жизнь человека священна, и жизнь любого существа, в котором течет горячая кровь, тоже священна. Но если женщина совершила грех, то она не человек и муж может сделать с ней что угодно. Если он счел нужным умертвить ее – это его право.
Он повернулся к Аяксу.
– Твоя жена изменила тебе с другим мужчиной?
Тот кивнул и потупился.
– Супружеская измена – грех, – твердо отрубил Захария. – Ты правильно сделал, что уничтожил ее.
У Марка земля уходила из-под ног. Для него, как и для всех цивилизованных жителей Земли, понятия «грех» вообще не существовало. Из учебников истории было известно о том, что прежде, в далекие и дикие времена, понятие греха было, но эти времена давно прошли, уступив место цивилизованности и гуманизму.
А гуманизм гласит, что самое главное, самое важное – это человек и его удовольствия, исполнение его желаний. Все, что служит человеку удовольствием, – морально, а любые запреты – аморальны, потому что ограничивают свободу личности…
Вдруг Аякс заговорил снова. На этот раз он обращался только к Марку.
– Послушай, – сказал он. – Я мог бы тебе ничего и не объяснять, но мы с тобой вместе кое-что пережили, и мне почему-то хочется, чтобы ты меня понял. Дело даже не в том, что в городе меня ждет суровое наказание. Не такое уж оно и суровое, кстати: подумаешь – сошлют на завод-автомат, где не будет Царства… Да плевал я на ваше поганое Царство! Только идиоты могут увлекаться этой иллюзией настоящей жизни! Променять свою реальную жизнь на иллюзорное Царство – какая глупость!
Так что не наказания в городе я боюсь – дело в другом. Понимаешь, мне здесь и правда понравилось. Здесь люди живут настоящей жизнью. Здесь – крепкие семьи, любящие жены, заботливые мужья. Здесь у всех куча детишек, и никто не отдает их в воспитательные дома.
Аякс перевел дух. Он был рыбаком и не привык так много говорить, да еще умничать, так что сейчас сильно напрягался.
– И насколько я понял, – добавил он наконец, – здесь на тебя не станут смотреть косо, если ты не вступаешь в однополые связи. Я всю жизнь этого не любил, а мне говорили, что это значит – я враг свободы и опасный тип…
Собственно, говорить больше было не о чем. Аякс вышел из землянки вместе с Захарией, а Марк стал готовиться к долгому пешему переходу. Если Захария сдержит свое слово, скоро можно будет вернуться в город, домой. Про Аякса, вероятно, лучше всего будет сказать, что потерял его из виду при крушении вертолета…
Но Марк попросту не мог отправиться в путь, не попытавшись хотя бы выяснить самый главный вопрос: а зачем их вообще похищали? Зачем схватили и притащили сюда – в лесной поселок? Зачем устраивали пиршество? Зачем все это, если наутро их все равно отпускают?
Но Захария отказался отвечать на этот вопрос. Многословный во всем остальном, он теперь лишь улыбался в свою длинную бороду и молчал.
– Разве тебе не понравилось у нас? – только и промолвил он в ответ.
– Понравилось, – серьезно кивнул Марк. – Я ведь на самом деле ничего не знал прежде о вашей жизни.
– Ну вот, – удовлетворенно хмыкнул Захария. – А теперь знаешь. Разве этого мало?

Путь до затерянного среди лесов завода-автомата действительно занял четыре дня. Вместе с двумя спутниками – немногословными молодыми людьми – Марку пришлось проходить по многу километров через лесные буреломы, продираться сквозь заросли и даже перебираться через реки – где-то вброд, а где-то – вплавь.
Спутники Марка – сноровистые, ловкие и сильные – умели, казалось, все. Они владели искусством ориентироваться в лесу, могли сделать плот, если река оказывалась слишком широкой. Им было даже доступно общение с животными. Лес буквально кишел ими. Городские легенды о том, как опасно находиться в лесу, оказались чистой правдой: медведи, волки, кабаны и прочая живность заполонили леса. В этом смысле горожане не ошибались, но люди внешнего пространства научились вступать с животными в некий ментальный контакт.
Марк несколько раз пытался расспрашивать своих провожатых об этом умении, но из их коротких ответов сумел понять немногое. Судя по всему, речь не шла о передаче какой-либо осмысленной информации. Здешние люди и звери в лесу научились понимать друг друга в смысле общего настроения, на уровне эмоций.
– Главное – не бояться животного и не пугать его, – объяснил один из спутников по имени Никита – бородатый детина лет двадцати пяти, с длинной иссиня-черной бородой, доходящей до середины могучей груди.
– Когда видишь его, нужно поймать его мысли. Схватить из воздуха на лету, понимаешь? Поймать его чувства…
– А как это сделать? – попытался уточнить Марк. – Что для этого нужно?
– Не знаю, – ответил Никита. – Это приходит само собой. Если я – дитя леса и он – дитя леса, то мы поймем друг друга. И не причиним друг другу вреда. И медведь, и волк, и кабан – они ведь тоже настраиваются на твои мысли. Ваши мысли сталкиваются, и тогда вы как бы проникаете друг в друга. И каждый может сказать другому, что угрозы нет и надо идти мимо. Понимаешь?
Нет, Марк не понимал.
Точнее, он понимал, что за несколько столетий раздельного проживания человечество разделилось на две мало связанные между собой ветви. У них было общее происхождение и общая история, но только очень давняя, какая-то незапамятная. А различия нарастали с каждым столетием, и теперь у людей из внешнего мира даже появились паранормальные способности – ментально общаться с животными.
А что, если у них появились и еще какие-то другие способности? Хорошо бы об этом узнать на всякий случай…
– Это естественно, что ты не понимаешь, – сказал Никита, снисходительно глядя на Марка. – Все городские грешники этого не понимают. Вы живете слишком далеко от природы и слишком погрязли в грехах.
Ага, вот и зацепка!
Марк недаром много лет прослужил следователем полиции и успел довести до полного автоматизма способность подлавливать собеседника на слове, отмечать нестыковки и противоречия…
– А откуда ты знаешь, какие способности у горожан? – невинным голосом, как бы невзначай, спросил он. – Разве я не первый горожанин, которого ты встречаешь?
Простодушный Никита не заметил подвоха и спокойно ответил:
– Конечно не первый. Девушки для гостей, с которыми ты сам проводил время, – они тоже городские. Распутницы ведь иногда тоже нужны, – рассудительно добавил он. – А где их еще взять, если не среди городских? У вас там все такие…
Внезапно он умолк, сообразив, что попал впросак и, может быть, не следовало об этом говорить. Взгляд его сначала сделался беспомощным, потом испуганным, а затем агрессивным. Уловив всю эту смену настроений, Марк испугался. А что, если Никита сейчас решит убить его? Подумает, что случайно разгласил чужаку какую-то тайну, и теперь ради ее сохранения этого чужака нужно убить…
Марк понимал, что оба его провожатых относятся к типу простых исполнителей – людей туповатых и малоинициативных. Мало ли что может взбрести им в голову по дороге?
На всякий случай он сделал вид, что вообще не расслышал слова Никиты о городских распутницах, и постарался замять разговор. Заодно он решил узнать побольше об обычаях «дикарей».
– А почему на празднике присутствовали только молодые люди? – поинтересовался он у Никиты. – Старикам запрещено ходить на праздники вместе со всеми?
На этот раз Никита не напрягся. Ответ на вопрос казался ему настолько очевидным и простым, что явно не мог быть тайной ни для кого.
– У нас нет стариков, – гордо произнес он. – Это у вас в городе люди живут до старости, а потом умирают от болезней.
– Конечно, старики умирают, – пробормотал Марк. – А ваши старики что делают? Или ваши люди просто не стареют?
– Наши люди не умирают вовсе, – ответствовал проводник. – Они уходят к богам. Когда человеку исполняется сорок лет, боги забирают его к себе.
Однако! Марк даже споткнулся, хотя в ту минуту они шли по ровному месту – вдоль берега неширокой речки.
– То есть они все же умирают? – аккуратно уточнил он. – Уйти к богам – значит умереть, не так ли? Как еще боги могут забрать людей к себе?
– Ты ничего не понимаешь, – покачал головой Никита. – Вы там, в городах, совсем выжили из ума. При чем тут смерть? Умирает тот, кто заболел или упал с дерева и разбился. Или утонул в реке. А к богам уходят здоровые, крепкие люди, которые совсем не собираются умирать. Наоборот, боги берут к себе только здоровых людей.
Для Марка это было что-то новенькое…
По истории он проходил, что в глубокой древности люди приносили жертвы богам – иногда таких же людей. Этих несчастных умертвляли на алтаре, а потом говорили, что их забрали к себе боги. Но сейчас речь явно шла не о том…
– Люди, которые ушли к богам, не умирают, – повторил Никита. – Иногда кое-кто из них даже возвращается, хоть это и очень редко бывает. Это те, кого боги сочли недостойными того, чтобы жить вместе с ними. Вот те действительно доживают до старости и умирают. Но такое происшествие – горе для человека. Никто не хочет быть отвергнутым богами.
– А куда люди уходят? – спросил Марк. – Как это происходит – уход к богам?
Но тут уж даже простодушный Никита понял, что его допрашивают, вытягивают из него информацию, и посуровел.
– Тебе не положено этого знать, – отрезал он. – Ты – городской чужак, и с тобой не обо всем можно говорить. Если ты когда-нибудь станешь нашим, то все узнаешь сам в свое время.
Но одну деталь Марк все же хотел уточнить непременно, иначе в рассказе Никиты что-то не стыковалось…
– Послушай, – сказал он. – Не будем об этом больше говорить, ты прав. И все же: как насчет Захарии? Ему ведь явно гораздо больше сорока лет. Почему он не ушел к богам вместе со всеми сорокалетними?
– Вождей это правило не касается, – важно изрек Никита. – Вожди не имеют такой привилегии – уйти к богам в сорок лет. Они обязаны служить своему селению и вынуждены исполнять свой долг до конца. Либо пока сами не умрут, либо боги все же сжалятся и заберут к себе.
Путь через леса длился четыре долгих дня, как Захария и говорил. За это время Марк со своими провожатыми прошел через несколько селений – таких же, как то, где остался Аякс. С изумлением и даже с некоторым страхом смотрел Марк на эти многолюдные поселки в лесу, скрытые кронами лесных деревьев. Он понимал, что, скорее всего, Захария не солгал и не преувеличил: население внешнего пространства намного больше, чем об этом принято говорить в городах.
«Все дело в том, что нас слишком мало, – думал он, – мы действительно не можем контролировать пространство планеты. Мы даже не знаем о том, что у нас под боком существует огромная цивилизация таких же людей, как мы.
Ну, не совсем таких же, но все-таки людей. Мы презрительно не обращаем на них внимания и называем дикарями из внешнего пространства, а на самом деле их ведь куда больше, чем нас. И они не такие уж дикари, хотя их представления о жизни, да и сам образ жизни отличаются от наших».
Марк много думал о причинах поступка Аякса, захотевшего остаться с лесными жителями.
Может быть, Аякс прав?
Ведь то, что он напоследок сказал Марку, на первый взгляд звучало безумием. А на второй? А на третий?
В том, что сказал Аякс, было много привлекательного, много правды. Марк скрепя сердце был вынужден признаться в этом самому себе.
Да, тут было о чем подумать.
В Евразии, в Роме и других сохранившихся осколках человеческой цивилизации планеты Земля – свобода личности, ее полное и ничем не сдерживаемое развитие, осуществление всех желаний индивидуума… И что же? Осень человечества, закат цивилизации. Не случайно население сокращается катастрофическими темпами.
Каждый живет для себя, без обязательств, без детей, без родных и близких.
А здесь, в открытом пространстве, все по-другому. Как там говорил Аякс? Крепкие большие семьи, много детей, уважение к своим близким. И сохранение традиций. И мораль. Странная какая-то, но мораль. Родители любят детей, мужья заботятся о женах, а жены сохраняют верность мужьям. Для города это – дикость.
И что еще? А, да. Однополые связи, когда все могут заниматься любовью со всеми. Это хорошо, это способствует наиболее полной самореализации личности. А если ты не желаешь этого – ты враг свободы и прогресса.
Какого прогресса? Такого, при котором все меньше детей, семей не существует, а люди все большее время проводят в электронном Царстве, заменяющем реальную жизнь…
И главный лозунг человечества: «Больше веселья – меньше забот», под которым победила на выборах милая девушка Розалия М-Боту. Конечно, она симпатичная, и при ее правлении свобод станет еще больше, и права личности будут всегда защищены.
Но ведь если взглянуть на вещи трезво, то разве под таким лозунгом человечество добилось своих главных успехов?
«То, что мы имеем сейчас, чем мы пользуемся, – смятенно впервые в жизни думал Марк, – было создано, стало достоянием человечества, когда оно жило по совсем другим законам. Даже отцы-основатели идей о правах личности и ее свободном развитии: Мартин Лютер, Джордж Вашингтон, Бенджамин Франклин, Лев Толстой – все они на самом деле являлись выходцами совсем другой цивилизации. Они верили в Бога, что теперь высмеивается и выхолащивается. Они имели крепкие семьи, много детей и были весьма строги в вопросах морали. Те, кто сейчас пользуется их идеями и превозносит их, на самом деле – совсем другие люди. Стоит ли удивляться тому, что и плоды их деятельности – совсем иные?
Может быть, фундаменталисты правы?
От этой дикой мысли у Марка едва не зашевелились волосы на голове. Разве может приходить в голову такая мысль любому добропорядочному человеку? Тем более – полицейскому, в чьи обязанности входит борьба с фундаменталистами – врагами свободы и прогресса?
И все же… все же… Может быть, в словах фундаменталистов о том, что человечество должно вернуться к старинным традициям, к старинной системе ценностей, к старинной морали, есть что-то разумное? Может быть, они подсказывают правильный путь?
В лесных поселках, через которые проходили Марк и провожатые, их принимали спокойно, дружелюбно, но без всякой помпы. Давали кров на ночь, еду. Вечером Марку непременно предлагали девушку для проведения ночи и даже показывали ее лицо, но теперь Марк неизменно отказывался – его коробила мысль о том, чтобы воспользоваться такого рода услугами.
Он спал с Алисией, он спал с Шарк, но ему казалось при этом, что все происходит добровольно, по взаимному влечению, как это и принято в мире, к которому он привык. В городе никому не может прийти в голову мысль заставить, принудить кого-то к сексу. Во-первых, потому, что в этом нет никакой необходимости: желающих предостаточно, и если кто-то не хочет тебя, всегда можно найти кучу тех, кто хочет. А во-вторых, принуждение к сексу – это насилие, а нет преступления страшнее, чем насилие над личностью в любых формах. Уж Марк, как полицейский, очень хорошо знал, какая суровая кара и всеобщее осуждение ждут любого, кто осмелится не то чтобы совершить насилие над личностью, но даже намекнуть о такой возможности…
Теперь же, после слов Никиты, он совсем не был уверен в том, что Алисия и Шарк действовали по собственной инициативе, а не под нажимом того же Захарии. Воспользоваться же подневольным положением человека – это позор.
Обидно было и то, что ни он, ни Аякс не догадались о том, что обе девушки – бывшие горожанки, а вовсе не постоянные жительницы внешнего пространства. Надо бы узнать, при каких обстоятельствах обе они покинули город…
Об отношении здешних жителей к женщинам Марк уже успел догадаться по многим признакам. Закрытые лица, закутанные фигуры в бесформенных комбинезонах – все это слишком напоминало исторические картинки о жизни в незапамятные времена. В исторических программах о далеком прошлом Земли, по которым в свое время Марк получал образование, было немало сказано о том, что примитивные сообщества склонны держать женщин в униженном положении, считать их хуже мужчин. Этот культ грубой мужской силы и связанные с ним предрассудки давно ушли в прошлое. И вот, надо же, он существует до сих пор среди жителей внешнего пространства.
Марку вспоминались картинки из курса истории, где женщины были изображены в черных одеяниях, закутанные с ног до головы. Или в платках на голове, закрывающих почти все до самых глаз, в длинных платьях.
Все это он увидел теперь среди лесных жителей. То ли они сохранили эти обычаи с давних времен, то ли примитивный образ жизни заставил возродить их вновь…
Закрытое лицо, закутанная фигура – символы чистоты и непорочности. Здешние жители сохраняют себя от соблазна, своих женщин – от искушения, потому что они боятся греха и хотят быть непорочными. Что ж, доброе дело. Правда, без разврата им все равно не обойтись: Никита ведь прямо сказал, что развратные женщины все равно иногда бывают нужны.
Для чего нужны? Наверное, не для себя: зачем таким моральным и целомудренным людям развратные женщины? Они нужны для того, чтобы радовать ими гостей – устраивать для них этакое пиршество плоти. Что ж, очень щедро…
Но своих женщин отдавать на это никто не хочет – грех. Для этого используются чужачки, пришлые женщины, которых не жалко и на которых правила морали не распространяются. Все равно они – распутницы…
Это морально? В каком-то смысле да, морально. Если племя ощущает себя замкнутым сообществом, а весь окружающий мир – враждебной пустыней, то естественно его стремление защитить себя за счет какого угодно, пусть даже самого плохого отношения к чужакам.
Пусть так, но пользоваться этой первобытной дикостью Марк не собирался и поэтому неизменно благодарил за гостеприимство и отказывался от услуг приводимых к нему тихих и ласковых девушек. Теперь он уже знал, кто они: специально предназначенные для утех гостей специалистки. Вот бы знать об этом заранее и вот бы иметь твердую уверенность в том, что они занимаются этим добровольно!
В конце четвертого дня пути они вышли на широкий и отлогий берег реки, где между нею и лесом стоял окруженный высоким бетонным забором автоматический завод. Несколько огромных серых корпусов и взлетно-посадочная площадка – все это скрывалось за трехметровой оградой с вышками, на которых торчали камеры наблюдения.
– Дальше нам нет смысла идти, – сказал Никита. – Оставшиеся метры пути ты преодолеешь сам. Вот впереди ворота – иди туда и скажи, что ты много дней бродил по лесу и чудом набрел сюда.
Внезапно он обнял Марка за плечи и привлек к себе так, что их груди прижались друг к другу.
– Помни: мы – твои братья, – сказал бородатый гигант. – Боги любят нас, а мы любим вас. Знай, что здесь – в свободном открытом мире – тебя всегда ждут и всегда тебе рады.
После этого второй провожатый также обнял и прижал к своей груди Марка, повторив слова о том, что они братья.
Против своего ожидания Марк ощутил волнение. Этот примитивный обряд прощания, мужественные объятия сильных мужчин и слова о братстве тронули его – даже в носу защекотало так, словно он вот-вот заплачет. Никогда в жизни никто еще не называл его братом…
На автоматическом заводе Марк провел всего три часа – пока не прилетел срочно вызванный спасательный вертолет из Евразии.
Здесь имелся целый штат работников – три человека. Старший из них по имени Самфан, едва увидев бредущего через травяной луг Марка, открыл стальные ворота и бросился ему навстречу. Он увидел измятый и порванный полицейский комбинезон и понял, что перед ним жертва аварии, о которой пять дней назад сообщали по каналам новостей.
– Из внешнего пространства никто не возвращается живым, – сказал он взволнованно. – Иногда спасатели успевают вытащить человека, если прошло очень мало времени. А чаще всего находят растерзанные зверями останки. Если вообще что-то находят.
– Знаю, – улыбнулся в ответ Марк. – Я же все-таки полицейский, и мне известна статистика таких случаев. Но со мной произошло чудо – я выжил и даже нашел вас. Должно же было когда-то произойти чудо?
Самфан и две его помощницы были осужденными преступниками. Только Самфан отбывал пожизненную ссылку на этом заводе, а помощницы – молодые женщины – подлежали освобождению и надеялись вернуться в город спустя несколько лет.
– Пожизненное – это нехорошо, – сокрушенно покачал головой Самфан. – Слишком долго.
На его круглом лице выразилось сначала сожаление, но затем оно осветилось почти детской улыбкой.
– Зато меня не лишили Царства, – сказал он. – Я управляю этим заводом и буду управлять им до конца своей жизни, но мне оставили Царство, а разве этого мало? Разве оно не заменяет все остальное?
– За что вас осудили? – рассеянно спросил Марк, оглядывая идеально чистую и безжизненную территорию завода. – Фундаментализм?
– Нет, что вы, – снова заулыбался Самфан. – Разве за фундаментализм ссылают?
Ах, ну да… Странно, что он забыл об этой простой вещи. При чем тут фундаментализм, если речь идет о ссылке? Конечно, удивление Самфана понятно: кто же не знает, что осужденных фундаменталистов никогда не подвергают ссылке? Марку это известно лучше, чем всем остальным. Просто в последние дни он так много думал именно о фундаменталистах, что задал Самфану этот дурацкий вопрос…
Фундаменталистов никогда не ссылают из города потому, что это очень опасно. Мало ли что взбредет им в голову? Например, сбежать во внешнее пространство. Или, оставшись без присмотра, начать жить так, как велят старинные традиции. Нет, этого допустить нельзя. Фундаменталистов как раз следует оставлять для перевоспитания в городе, где есть возможность приучить их к цивилизованной жизни, раскрыть перед ними все преимущества свободы и прогресса.
– Я не враг общества, – сказал улыбающийся Самфан. – Просто у меня маленькая человеческая слабость, за это меня и изолировали.
Он проникновенно взглянул в глаза Марку.
– Разве за слабость изолируют? – удивился полицейский, почувствовав в словах осужденного преступника что-то не то. – Слабости – это священное право человека. Удовлетворение любой слабости, любого желания – наша обязанность, это способствует свободному развитию личности.
– Ну, дело в том, что мне нравится душить детей, – извиняющимся тоном произнес Самфан. – Совсем маленьких таких, вы меня понимаете? И только мальчиков, девочки мне неинтересны. Берешь так вот пальцами за то-о-о-о-ненькую шейку и сдавливаешь. Только медленно, чтобы ощущать пальцами, как жизнь уходит из тельца. Такого ма-а-а-аленького…
– И скольких детей вы задушили? – поинтересовался Марк.
– Только двоих, – вздохнул управляющий заводом. – Больше не успел, меня арестовали.
– Правильно сделали, – кивнул Марк. – Удовлетворение слабостей и желаний не должно наносить вред другим людям. А вы не просто нанесли вред, а убили…
– Ну да, ну да, – охотно согласился Самфан. – Несу справедливое наказание. Пойдемте, я покажу вам завод. Скоро за вами прилетят спасатели, а вы так и не увидите, чем мы тут занимаемся.
До прилета спасателей из города еще оставалось время, и радушный Самфан предложил провести для гостя экскурсию.
– Сами понимаете, – объяснил он, – людей новых тут не бывает, так что поневоле немножко скучаешь. Пойдемте, я с удовольствием покажу вам все. Вы же никогда не бывали на продовольственных заводах?
Голова Марка была занята совсем другим, но он не нашел способа отказаться.
– Мы занимаемся выращиванием мяса, – пояснил Самфан, когда они вошли в огромный зал с искусственным освещением, где стоял ужасный грохот, происхождение которого Марк поначалу не смог определить.
– Наша специализация – говядина, – продолжал хозяин. – У нас здесь коровы, самые лучшие в мире.
Он захихикал и покрутил головой, низко посаженной на круглых покатых плечах.
– Впрочем, что я говорю? Конечно, наши коровы – самые лучшие, потому что нигде больше не выращивают коров. Мы – единственный завод коровьего мяса на всей планете.
Такого Марк не только никогда прежде не видел в своей жизни, но даже не мог предполагать. Хотя много ли он вообще знал о животноводстве?
Коровы висели рядами, подвешенные на автоматах примерно в метре от бетонного пола. Каждое животное было крепко сжато металлическими захватами в нескольких местах так, что упасть оно никак не могло.
К шее каждой коровы была подведена трубка, откуда поступала питательная жидкость. Внизу же имелся поддон, куда стекали моча и испражнения животного.
Всего рядов было пять, по сто коров в каждом ряду. Были тут маленькие телята и совсем взрослые, полновесные. Автоматы, держащие коров, периодически приходили в движение: трясли корову, переворачивали ее, заставляли двигаться растопыренные, висящие в воздухе ноги…
– Так вот откуда шум и лязг, – понял Марк, увидев, с каким грохотом железные захваты обрабатывают своих пленниц. – Долго ли вы их тут держите? – спросил он у шедшего рядом Самфана. – И зачем вы с ними так обращаетесь? Им же, наверное, неприятно тут находиться.
– Они находятся тут всю жизнь, – ответил хозяин успокаивающе. – Никакой другой жизни они не знают. Совсем маленький теленочек подвешивается вот сюда и проводит всю свою жизнь в этом самом положении. До тех пор, пока не вырастет окончательно и не пойдет на мясо.
– Но почему? Я слышал, что коровы пасутся на лугах и щиплют траву, – возразил Марк, припоминая уроки по естествознанию в детские годы.
– Так было очень давно, – покачал головой Самфан. – Это дорого и совершенно неэкономично. Нужны пастбища с хорошей травой, причем огромной площади. А кто будет пасти коров? А кто станет охранять их от диких животных? Кругом леса, так что пришлось бы огораживать пастбища по периметру и постоянно следить за ограждением.
Да, об этом Марк сначала не подумал. Конечно, это дорогое удовольствие.
– А зачем эти автоматы так трясут их? – поинтересовался он. – Им же наверняка больно. Боль-то они чувствуют…
– Автоматы трясут коров для того, чтобы они находились в движении, – пояснил смотритель завода. – Это замена прогулок по лугам. Животное должно двигаться для того, чтобы нарастало мясо, – это необходимое условие.
Марк огляделся еще раз по сторонам. Отовсюду слышалось мычание, грохот железных захватов. Растопыренные ноги подвешенных животных, их вытаращенные глаза… И так они проводят всю свою жизнь. Практически с рождения до того момента, когда будут забиты на мясо.
– А как их умерщвляют? – спросил он. – Вы сами это делаете?
– У нас завод-автомат, – ответил Самфан. – Тут все делается автоматически. Наше дело – только следить за подачей питательной смеси по трубкам и за функционированием всего остального – слива нечистот, например. Одним словом – координация. А так все делают машины, и умерщвляют тоже. Когда автомат замеряет достаточный вес для данного животного, оно подлежит забою. Видите вот эти краны и рельсы на потолке? Вот по ним животное в таком же висячем положении транспортируется в специальный цех, где убивается электрическим током.
– А-а, – протянул Марк, которого взбесило столь равнодушное отношение Самфана к тому, что он рассказывал. – А я думал, что вы сами убиваете. Лично.
Но смотрителя завода было невозможно задеть – то ли он слишком долго уже находился здесь, то ли от природы был бесчувственным.
– Я мог бы убивать и сам, – без улыбки ответил он. – Достаточно переключить управление электропроводом на себя, и пожалуйста. Но мне неинтересно убивать коров. Это же не маленькие мальчики… – Он мечтательно зажмурился на мгновение. – И потом, убить током – это мгновенно. А мне ведь важен не результат, а сам процесс…
Марк представил себе, как, находясь в своем виртуальном Царстве, Самфан с наслаждением душит детей. Совершенно свободно и безнаказанно – ведь это виртуальные дети и виртуальные удушения. Интересно, сколько малышей он таким образом уже передушил?
Да, несомненно, что Комитет по безопасности совершенно правильно определил этого преступника работать именно на такой завод. Этого ничем не проймешь, он тут ничего не чувствует. Уплывает в свое Царство, наслаждаясь своими убийственными грезами, а когда выплывает оттуда в реальную жизнь, с полным равнодушием смотрит на бесконечные мучения пятисот животных.
– А вам не жалко этих коров? – на всякий случай спросил Марк. – Совсем-совсем не жалко?
Самфан улыбнулся.
– Но ведь они и рождены для того, чтобы стать мясом, – сказал он. – Что вы хотите? Вы едите мясо? Ну, а раз так, странно спрашивать. Хотите посмотреть цех забоя? Или провести вас на склад готовой продукции? Советую посмотреть склад – там применяются новейшие разработки по легкому замораживанию…
Но Марк отказался, и тогда смотритель отвел его на кухню, где принялся сам варить кофе вручную – в знак гостеприимства.
– Странно, что вы выжили в лесу, – заметил он задумчиво. – Оружия у вас нет, а там столько зверей! Да и дикари могут повстречаться – от них тоже добра не жди.
«А от тебя много добра можно ждать?» – хотел спросить Марк, но сдержался: незачем обижать осужденного, он и так отбывает наказание. Зато подумал о том, что ответить на вопрос, заданный Самфаном, ему все же придется, хотя и чуть позже.
Марк не ошибся: вопрос о том, каким образом ему удалось пройти по лесу такой долгий путь и уцелеть, задавали все. В течение двух часов подробный рассказ о каждом дне, проведенном в лесу, записывался на видео для дальнейшего анализа.
Собственно, вопросов было два: куда девался задержанный и как выжил сам Марк. На первый вопрос Марк ответил четко и почти правду: задержанный убийца Аякс сбежал. Он воспользовался аварией и подвернувшимся случаем и остался в лесу. Надо полагать, что он погиб от клыков диких зверей…
«Да, очень хорошо. Но почему не погибли вы?»
Этот вопрос напрямую никто не задавал, но он явно подразумевался. Поэтому Председатель Комитета безопасности Чемынь один за другим задавал другие вопросы, но в конечном счете все они сводились к основному.
Что ж, у Марка имелся ответ на этот вопрос. Как он сумел пройти много километров по лесу и остался невредим? Пожалуйста, он ответит: чудо. Везение. Удача. Невероятное стечение обстоятельств. Ответы годятся на любой вкус, в зависимости от философских взглядов спрашивающего.
По опыту своей работы Марк точно знал: когда человек ссылается на чудо или невероятное везение, с этим трудно поспорить. Ясно, что такой ответ вызывает сомнения, но их никак невозможно подтвердить.
Бывают в жизни чудеса? Конечно бывают. Случается везение или удача? Да, случается и такое. Мало ли вокруг нас необычного и необъяснимого?
Он не может подтвердить свои слова об удаче? Да, но ведь и никто не может их опровергнуть…
Одно Марк знал твердо: рассказывать о контакте с людьми из открытого пространства не следует. Никаких законов или даже инструкций на этот счет нет, но очевидно, что человеку, имевшему общение с дикарями из леса, больше никогда не доверят ничего серьезного.
А работа в Комитете безопасности – серьезное дело. Никто не позволит Марку дальше исполнять свои обязанности, если станет известно о том, что он имел контакт с людьми из открытого пространства. Это все равно что признаться в своих симпатиях к фундаменталистам. Даже хуже, потому что фундаменталисты хоть находятся под контролем, чего никак нельзя сказать о людях из леса.
«Если расскажу, как было на самом деле, – размышлял Марк, – это будет клеймо на всю оставшуюся жизнь».
Почему так? Да очень просто – на всякий случай. Несколько дней был в лесу и общался с чужаками. Ненадежный человек. Какой из него офицер по безопасности?
Работу себе он, конечно, найдет. Работы сколько угодно: людей так мало, что везде требуются сотрудники. Однако до самой своей смерти он останется под пристальным наблюдением. Комитет безопасности плох тем, что лучше уж в нем вообще никогда не служить, чем служить, а потом оказаться уволенным – это всякий понимает…
– Обломки вертолета мы, конечно, нашли, – сказал генерал Чемынь. – Да в этом и не было необходимости: перед падением вертолет сообщил на базу о неисправности. – Он помолчал, а потом добавил задумчиво: – Таким образом, мы убедились в том, что авария вертолета произошла по объективным причинам.
– То есть вы убедились в том, что это не я сам устроил аварию? – потрясенно переспросил Марк. – А зачем бы мне нужно было ее устраивать?
Но Чемынь остался невозмутим – он вообще был спокойным человеком.
– Мало ли зачем, – пожал он плечами. – Откуда мы знаем? Но вы не беспокойтесь: с этим все выяснилось, и в аварии мы вас не подозреваем. А вот все остальное выглядит очень странно.
Марк уже успел трижды поведать о том, что пробирался в одиночку по лесу, прячась на деревьях от диких зверей. Рассказал и о том, как питался ягодами и лесными орехами, а также напряг память и объяснил, что ориентировался по солнцу…
– А кого вы встречали на своем пути? – в конце концов не выдержал и задал прямой вопрос Чемынь. – Неужели за все время пути по лесу вы никого не встречали?
– Как же не встречал? Встречал, конечно: медведей, кабанов, змей, волков…
– А людей? – прищурился генерал, и стало видно, как напряглись мышцы его лица. – Людей вы встречали?
– Каких же людей можно встретить в открытом пространстве? – изобразил удивление Марк. – Люди живут в городе и на промышленных точках.
– Но есть люди, которые живут в лесу, – неохотно проворчал Чемынь. – Их вы встречали? О чем вы с ними говорили?
– Я не встречал их, – помотал головой Марк. – Их же очень мало, вы сами знаете. Наверное, в тех местах, через которые я проходил, их вовсе нет.
По внимательному взгляду генерала Марк внезапно догадался, что тот вовсе не думает, что лесных людей так уж мало. Вероятно, он имел совсем другие сведения, отличные от тех, что сообщают средства массовой информации…
– Вам нужно отдохнуть, – закончил разговор Чемынь. – Сначала авария, потом несколько дней в лесу… это слишком даже для такого закаленного человека, как вы. Побудьте дома, а мы пока подумаем над вашим рассказом. Все-таки это уникальное явление. Вы прошли так много километров по лесу и остались живы – это требует анализа.
Координатор Джезебел, к которой Марк зашел в самом конце, перед уходом домой, смотрела на него с восхищением.
– Вы – настоящий герой! – сказала она. – Я даже не думала, что такое возможно. Когда мы узнали об аварии вертолета, то были уверены в том, что больше никогда не увидим вас.
– Я спасся из лап диких зверей, – улыбнулся Марк. – Нужно уметь быстро бегать и лазать по деревьям – иногда это сохраняет жизнь.
– А та девушка несколько раз звонила, – сообщила Джезебел. – Ну, та, которая приходила лично. Ее зовут Аврора. Интересовалась, когда с вами можно будет встретиться. Я обещала ей сообщить, когда вы вернетесь.
А, ну да, та самая девушка. Предположительно его дочь…
Что ей надо? Зачем?
– Не сообщайте, – отозвался Марк. – Потом как-нибудь. Сейчас я устал и буду отдыхать.
– Составить вам компанию? – хитро прищурилась Джезебел. – Отдыхать одному скучно, а я как раз рассталась со своим последним мужем. Хотелось кого-то более мужественного, а тут…
– А тут я вдруг оказался героем, – засмеялся Марк.
Джезебел встала из-за своего стола и как бы невзначай прошлась по кабинету. Марк с удовольствием осмотрел ее стройную фигурку. Странно, что прежде он не обращал внимания на эту хорошенькую девушку. Наверное, с ней было бы интересно побаловаться…
Джезебел качнула бедрами и, поймав его одобрительный взгляд, посмотрела вопросительно.
– Спасибо, – отозвался он наконец. – В лесу я сильно перенервничал. На первые дни с меня хватит Царства.

Кто не задал Марку ни одного вопроса, так это пес Филимон. У него тоже были трудные дни. Когда хозяин вечером не пришел домой, боксер особенно не волновался – такое иногда случалось и прежде.
Когда хозяин не явился и на другой день, закончился корм в миске. Для питья у собаки имелся специальный кран, расположенный возле самого пола, так что с этим не было проблем. Но еда… Но одиночество… Но тревога…
Услышав, как Филимон лает в течение нескольких часов, обеспокоенные соседи пришли и накормили собаку. Потом они делали это ежедневно и даже беседовали с ним, но пса это не утешало – он скучал и волновался.
Теперь же радости не было предела. Сначала Филимон скакал вокруг Марка. Затем попытался встать на задние лапы, а передние положить хозяину на грудь. В самом конце, когда Марк уже устроился в кресле, мокрый кожаный нос вдруг лег ему прямо в опущенную руку.
Разговаривать пес, конечно, не умел, но за последние столетия ученые разработали несколько препаратов, стимулирующих развитие мозговой деятельности у домашних животных. В результате такого воздействия на несколько поколений мозговые мутации закрепились, и теперь интеллект домашней собаки, а иногда и кошки приблизился по своему уровню к двухлетнему ребенку.
Далеко не всем это нравилось – были и противники таких генетических экспериментов. Ведь одно дело держать дома обычную собаку, а совсем другое – иметь дело с более развитым существом. С живым существом, которое способно анализировать ваши поступки, хотя бы понимать вашу речь и делать выводы. На первый взгляд это интересно, а на второй – довольно беспокойно: за вами постоянно наблюдает разумное существо, у которого кто знает, что на уме…
Но с Филимоном у Марка не было проблем – они дружили.
– Ты хочешь знать, где я был? – спросил Марк, встретившись с внимательным взглядом пса. – Да, меня долго не было дома. Я был в лесу.
Филимон, не моргая, смотрел на него. Он не понимал, о чем идет речь.
– А, ну да, ты же никогда не видел леса… – вздохнул Марк. – Ну, хорошо. Я был очень далеко. Был занят. У меня были дела. Важные дела. Теперь понимаешь?
Пес чуть подумал и моргнул.
– Извини меня, я не мог тебе сообщить. Хотел, но не мог, – продолжал Марк. – Больше такого не будет. Мы с тобой всегда будем вместе, как раньше. Идет?
Филимон снова помедлил, а затем до него дошло. Он повилял задом в знак одобрения. Итак, объяснение состоялось и мир в семье был восстановлен.
По возвращении домой в первый день Марк действительно отдыхал – последовал совету генерала Чемыня. В конце концов, ему на самом деле здорово досталось, и он устал. Сначала долго плавал в бассейне с пузырящейся целебной водой, потом несколько раз посетил Царство, задавая ему самые разные миры и приключения.
На второй день Марк поймал себя на том, что уже трижды в Царстве ему встречается Алисия. Они гуляли вместе, болтали и занимались любовью: конечно, совсем не так, как делали это в реальности, а гораздо чувственнее и затейливее – прелесть и притягательная сила Царства и заключалась в том, что оно давало куда более яркие впечатления, нежели обычная жизнь. Ведь в Царстве любая фантазия немедленно реализовывалась, не будучи ограничена реальностью.
«Почему Алисия? – спросил себя Марк после третьего раза. – Почему не Шарк, например, с которой я тоже был? Почему, наконец, не Джезебел, оказавшаяся при ближайшем рассмотрении вполне себе заманчивой штучкой?
Может быть, я влюбился?»
Марк задумался о странности человеческой психики. Влюбился! В кого? В неведомую девушку из леса? В девушку, которую он больше никогда не увидит? И не просто в девушку, а в специально обученную проститутку – девушку для ублажения гостей…
Кстати, ему ведь сказали, что она – не из местных, а когда-то была городской. Потому на нее и не распространяются правила добродетели и целомудрия, обязательные для женщин из открытого пространства.
Но что значит – городская? Она жила в городе? А как она попала в общину, возглавляемую Захарией? Почему сама Алисия ни разу не обмолвилась Марку о том, что она тоже из города? Ведь это было бы так естественно…
Может быть, ей запрещают говорить? Но почему?
Чем дальше Марк обдумывал эту ситуацию, тем подозрительнее она ему казалась.
У всякого настоящего полицейского, в сравнении с обычными людьми, имеются два существенных качества. Во-первых, он не может мириться с тем, что некая подозрительная ситуация им не разъяснена. А во-вторых, он умеет искать…
Сначала Марк ввел в систему поиска имена «Алисия» и «Шарк» и прошелся по всему населению Земли. Он искал эти имена среди пропавших без вести, исчезнувших и даже умерших при невыясненных обстоятельствах.
Для эффективности поиска нужно было только ограничить запрос временными рамками. Марк решил, что Алисии и ее подруге вряд ли больше тридцати лет и уж никак не меньше двадцати, – вот поле для поисков и сузилось.
Первый этап не привел ни к чему, впрочем, Марк и не сомневался в том, что все окажется непросто. Конечно, он же искал девушек по именам, которые, скорее всего, были вымышлены и даны им уже в лесу. Значит, искать нужно иначе.
Статистикой исчезновения людей Марк никогда прежде не занимался. Поиском пропавших без вести занималась другая полицейская служба, и Марк предполагал, что там сидят законченные бездельники. Это в старинные времена найти пропавшего человека было трудно – Земля была населена миллиардами жителей. Пойди найди среди них одного исчезнувшего человека…
Теперь же, при населении в миллион человек, каждый на счету, все учтено. Куда тут можно исчезнуть? Бывают, конечно, несчастные случаи, но в огороженных городах и поселках, при тотальном видеонаблюдении, вряд ли их много.
С изумлением он обнаружил, что серьезно ошибался.
Едва прикоснувшись к данной теме, Марк увидел, что цифры пропавших весьма внушительные. И находят людей или их тела лишь в двадцати процентах случаев – все остальные остаются нераскрытыми.
Марк связался с коллегой, работавшей именно в этом направлении. Прежде они никогда не общались, хотя видели друг друга несколько раз на общих собраниях, проходивших в Управлении полиции.
Глава отдела поиска пропавших без вести Рената Скачко была настолько крупной женщиной, что изображение ее сразу заняло весь экран, когда она ответила на вызов Марка. Яркий балахон, в который была одета Рената, переливался всеми цветами радуги. С богатством его красок контрастировал черный татуированный узор, по последней моде покрывавший обритую голову женщины от бровей до затылка.
– Вы не ошиблись, обратившись к нам, коллега? – весело поинтересовалась Рената. – Мы ищем только пропавших честных граждан, а вы, насколько мне известно, занимаетесь преступниками. Искать их – ваша задача, не правда ли?
Услышав, что Марк не разыскивает никого конкретно, Рената расслабилась и снова улыбнулась.
– Вы хотите узнать побольше о нашей работе? – сказала она. – Это очень благородно с вашей стороны. Да-да, моим отделом все время пренебрегают, словно мы занимаемся какой-то малозначительной ерундой. Как будто найти преступника более важно, чем найти пропавшего человека. А почему, собственно, вас заинтересовала наша деятельность? Может быть, хотите перейти в мой отдел? Если так – я не буду возражать, о вас отзываются очень хорошо.
– Я хотел спросить вас, – ответил Марк. – Отчего статистика раскрываемости в вашем отделе такая плохая? В отчетах я увидел, что вы находите лишь двадцать процентов пропавших. Но разве трудно найти всех? Ведь все жители Земли под контролем. Да и перемещаться-то особенно некуда: попробуй затеряться в толпе, если нигде нет толп…
– Это у нас плохая статистика? – засмеялась жизнерадостная Рената, и ее фигура в цветастом балахоне заколебалась на экране. – Да у нас просто отличная статистика! Мы находим двадцать процентов пропавших, в то время как только о пятнадцати процентах пропавших вообще сообщают в течение первого месяца. А вы знаете, какой процент «повторных обращений»?
– Что вы имеете в виду? – не понял Марк. – Что значит повторные обращения?
– Я сейчас все объясню, раз вам интересно, – уверенно сказала Рената. – Так вот. Люди пропадают. Люди исчезают в неизвестном направлении по неизвестным причинам. Только в пятнадцати процентах случаев окружающие вообще это замечают и сообщают нам. В остальных восьмидесяти пяти процентах исчезновение человека фиксируется автоматически: он перестает оплачивать счета, и дело о его пропаже поступает к нам по официальным каналам.
А повторные обращения – это когда люди, заявившие о пропаже кого-то, интересуются ходом дела. Проще говоря, звонят нам и спрашивают, не нашли ли мы того, кто пропал. Знаете, каков процент таких вот повторных обращений? Полтора процента. Рената с экрана торжествующе посмотрела на Марка.
– И в этой ситуации, – закончила она, – мы ухитряемся находить двадцать процентов. У вас все еще есть вопросы по нашей статистике?
Марк был ошеломлен. Слова Ренаты Скачко оказались для него пугающим откровением. Невольно он подумал о том, что никогда прежде ему не доводилось вот так – в упор – взглянуть в истинное лицо общества, в котором живет.
– О совершенных преступлениях сообщают в семидесяти процентах случаев, – пробормотал он и услышал в ответ смешок собеседницы.
– Конечно, – ответила Рената, качая своей татуированной головой. – А как вы думали? При совершении семидесяти процентов преступлений есть пострадавшие. Вот эти пострадавшие и сообщают в полицию. Они хотят возмещения ущерба, или возмездия преступнику, или торжества справедливости. Да мало ли чего они хотят…
А если исчезает человек, то этого никто просто не замечает. На работе ему находят замену, а кто еще может заметить его пропажу, кроме коммунальных служб, которым он перестал платить за услуги?
Марк задумался. Да, Рената совершенно права. Если исчезнет он – кто станет об этом сообщать? Ну, поскольку он офицер полиции, то его хватятся и станут искать. А если бы он был не полицейским?
Жены у него нет. У него было несколько жен в течение жизни, но ни одна из них, конечно, не стала бы никуда обращаться в случае его исчезновения. «А зачем? – подумала бы каждая из них. – Исчез, значит, он сам так решил, захотел – и куда-то уехал». Человек свободен в своих поступках, и эта его свобода от обязательств – священна.
Где его жены? Где его дети? Кто из них стал бы искать Марка, исчезни он в эту самую минуту? Да его жены и дети вряд ли помнят о его существовании. Он же и сам о них не помнит.
У него есть несколько друзей, но ведь это просто люди, с которыми Марк время от времени встречается, чтобы сыграть в какую-нибудь подвижную игру. Им легко и весело бывать вместе, но они знают друг о друге очень мало. Вообще, Марк заподозрил, что в старину слово «друг», вероятно, имело какое-то иное значение. Может быть, друг – это нечто отличное от постоянного партнера по играм на траве?
В том, что никто из друзей не придаст значения его исчезновению, Марк нисколько не сомневался. Пропади он, и каждый из друзей просто решит, что Марк переехал в другой район, или ему надоели игры, или он занят. Его место займет другой. Или не займет, что тоже не будет иметь большого значения…
Ладно, об этом он подумает в другой раз, когда будет философское настроение.
– Скажите, – спросил Марк, – насколько я могу судить по отчетам, за последние десять лет пропало без вести двести тысяч человек. И это при том, что население планеты всего миллион. Как это можно объяснить? Куда пропадают люди?
– И, заметьте, бесследно пропадают, – усмехнулась Рената. – И еще заметьте, что отчеты, на которые вы ссылаетесь, – это закрытая информация. Впрочем, вам не хуже меня известно, что бывает за разглашение закрытой информации.
– Вы не ответили на мой вопрос, – угрюмо заметил Марк, которому не понравилось напоминание о его служебном долге. – Куда они пропадают? Куда девается такая прорва людей?
– Мы не знаем, – пожала плечами начальник отдела розыска. – Если бы мы знали, то нашли бы их.
Ее лицо вдруг сделалось замкнутым. Рената поняла, куда клонит Марк…
– Вы не думаете, что эти люди могли попросту сбежать в лес, в открытое пространство? – спросил он. – Согласитесь, звучит разумно. Если вы не знаете, куда они подевались, то логично предположить, что они…
– Замолчите, – резко оборвала Рената, даже повысив для убедительности голос. – Что вы такое говорите?! Какой нормальный человек бросит цивилизованный город или цивилизованный поселок и убежит в открытое пространство?
– Это – нормальный человек, – возразил Марк. – А если эти люди стали ненормальными по какой-то причине? Короче, у вас есть сведения о том, что люди пропадают в открытом пространстве?
– Короче, я не желаю больше обсуждать эту тему, – мрачно заявила потерявшая терпение Рената Скачко. – Вы высказываете совершенно возмутительные предположения. Причем предположения ни на чем не основанные. Или у вас есть какие-то основания? – Она внимательно взглянула на Марка своими круглыми карими глазами.
– Нет-нет, – торопливо заверил Марк. – Откуда же? Это был просто вопрос…
– Ваш вопрос сильно отдает фундаментализмом, коллега, – сурово отчеканила Рената, словно вынося приговор. – Предполагать, будто множество членов нашего общества готовы предпочесть свободе и цивилизации открытое пространство с его дикими нравами и опасной природой, – это и есть самый настоящий фундаментализм. Вы не находите?
Это звучало почти как обвинение. Марку внезапно пришло на ум, что этот разговор с коллегой Скачко может иметь самые неприятные последствия. Подозрение в симпатиях к фундаменталистам, то есть врагам безграничной свободы личности, может плохо закончиться.
– Да нет же, – ответил он с излишней суетливостью. – Просто я пытаюсь установить истину. Куда пропадают люди…
– Это начальство приказало вам устанавливать такие истины? – с явным подозрением уточнила собеседница. – Или вы вдруг решили проявить служебное рвение? Ладно, – внезапно она смягчила свой тон. – Мы же с вами коллеги, в конце концов. Скажите, кого именно вы разыскиваете, и я попробую дать вам совет, как искать.
Но Марк уже успел сильно испугаться, так что поспешил закончить опасный разговор. К тому же кого он разыскивает и как скажет об этом Ренате? Двух девушек, чьих настоящих имен он даже не знает…

А девушек он нашел уже на следующий день – это не составило особого труда. Их имена были Ирма и Софрония. В лесной общине Захарии их назвали Алисия и Шарк.
Десять лет назад стояла снежная зима, и большая группа горожан отправилась в выходной день на лыжную прогулку. Все было организованно, как обычно делается в подобных случаях. Группа покинула город и перешла через оградительный периметр в сопровождении двух снегоходов с охраной. Один снегоход шел впереди, второй – сзади. Лыжники двигались цепочкой между ними.
Лыжный маршрут проходил в окрестностях города, но группе предстояло пересечь несколько лесных массивов. В одном из таких массивов пропали четверо взрослых и четверо детей. Они отстали от группы, а затем резко свернули в сторону – во всяком случае, именно на это указывали следы от лыж.
Организованные поиски ничего не дали. Несколько снегоходов прочесали лесок, и с вертолета пытались найти пропавших, но к тому времени уже стало смеркаться. Открытое пространство – не город, там нет искусственного освещения. Темно – значит, темно, и никаким глазом невозможно увидеть фигурки людей на снегу.
После этого инцидента загородные лыжные прогулки были прекращены. Отныне кататься на лыжах стало можно лишь на специально огороженной площадке, где стоял забор, имелось видеонаблюдение и постоянная охрана.
Марк внимательно рассмотрел фотографии. Две супружеские пары, по двое детей в каждой.
Девочкам, которые заинтересовали Марка, было тогда по десять лет. Сейчас им по двадцать, и хотя прошло много времени, узнать их, если вглядеться, все же можно.
Ирма Селин и Софрония Спичак. Одна блондинка, а другая брюнетка. Это они ублажали Марка с Аяксом в землянке после устроенного Захарией праздника. Это они обворожили незнакомцев негой и бурной страстью, а затем по мановению руки Захарии растворились без следа.
Но след в памяти Марка все же остался. Вот эту блондинку – Ирму Селин, назвавшуюся в лесу именем Алисия, – он вспоминал день за днем. Она даже стала участницей его Царства.
Все эти сведения Марк почерпнул из совершенно секретных материалов, касающихся исчезновения людей. Из этого же источника он с ужасом и нарастающим смятением узнал, сколько на самом деле людей бесследно исчезают из города и промышленных поселков.
Почти не оставалось сомнений в том, что все эти люди сбегают добровольно. Никто их не похищает, и никаких несчастных случаев с ними не происходит. Они убегают в лес во время прогулок или при выполнении каких-либо работ за чертой города.
Неудивительно теперь, что информация об этом строго засекречена. Незачем волновать общество. Тем более что совершенно непонятно, как происходящее можно разумно объяснить.
Люди бросают свои комфортабельные дома и квартиры, налаженный быт, всяческие блага цивилизации и убегают в открытое пространство. То есть в лес, на болота, где нет удобств, хорошего жилья. Нет современной медицины, в частности. Это ведь благодаря ей современный человек доживает до ста десяти и ста двадцати лет.
Зачем они это делают? Почему?
Марк размышлял о внезапно открывшейся ему новой картине столь знакомого ему прежде мира, когда сигнализация сообщила ему о том, что возле дверей его домика кто-то стоит.
Таймер показывал десять часов вечера, и визит в столь неподходящее время казался совершенно немыслимым. Кто может прийти без предупреждения? Да и вообще – кто может прийти к нему домой?
При существующих средствах связи объяснить появление у дверей частного дома кого бы то ни было невозможно.
– Папа? – спросила девушка, чье лицо Марк увидел на экране переговорного устройства. – Это я – Аврора.
Несколько мгновений Марк раздраженно смотрел на экран, не зная, как следует поступить.
По правилам современной этики он может вообще ничего не отвечать и отключить домофон. Приходить в дом к человеку без предварительной договоренности – верх неприличия. Поступивший так не может рассчитывать на вежливое обхождение.
С другой стороны – это его дочь. Дочь, которую Марк не видел очень много лет и о существовании которой давно забыл.
Собственно, а что тут такого? Ну, забыл – и правильно сделал. А зачем ему было о ней помнить? Она же выросла, стала самостоятельным человеком, у нее своя жизнь. При чем тут родитель номер два?
Надо бы не открывать, пусть уходит. Что за настырность? Если Марк сейчас именно так и поступит, никто из здравомыслящих людей его не осудит. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Чего хочет эта незнакомая девушка? Почему с таким упорством вот уже который день добивается встречи с ним?
Аврора вошла и расположилась в кресле посреди гостиной, что страшно взволновало Филимона. Пес вообще очень редко видел других людей, кроме хозяина, разве что на прогулках, да и то они проходили вдали от людных мест. А в родном доме Филимон вообще никогда не видел никого постороннего.
Он осторожно приблизился к сидящей в кресле гостье и обнюхал ее. Затем вскинул морду и внимательно осмотрел непонятную пришелицу. Резко развернувшись, подбежал к Марку и вопросительно уставился на него.
«Кто это? Почему эта женщина пришла в наш дом? Она не опасна?» – означала напряженная поза Филимона.
Но Марку сейчас было не до пса. Он во все глаза испытующе смотрел на гостью, пытаясь составить о ней первое впечатление.
Довольно высокая, худощавая, с правильными, но немного резкими чертами лица, выдающими решительный и твердый характер. Глубоко посаженные глаза Авроры так же внимательно изучали Марка.
«Похожа ли она на свою мать? – подумал он и попытался вспомнить внешность своей бывшей жены – родителя номер один. – На меня она точно не похожа».
Затянувшееся молчание нужно было как-то прервать, но Аврора, видимо добившись своей цели и встретившись с отцом, растерялась. Она явно нервничала: Марк заметил, как подрагивают кончики ее пальцев, сложенные на коленях.
– Ну, как ты живешь? – собравшись наконец с силами, заставил себя произнести Марк. – У тебя все хорошо?
Не спрашивать же сразу, зачем она пришла, хотя это было бы самым правильным…
Аврора открыла рот, желая отвечать, но запнулась. Она не могла отвести взгляд от лица Марка, и это уже становилось просто раздражающим фактором.
– Почему ты так пристально смотришь на меня? – не выдержал он.
– Пытаюсь понять, так ли я себе тебя представляла, – ответила она тихо. – Я много раз видела тебя в криминальных новостях, да и вообще находила твои изображения – в статике и в динамике, так что внешность твоя мне известна. Вот теперь я и хочу понять: таков ли ты на самом деле.
Марк засмеялся, почувствовав облегчение: разговор начался нормально. По крайней мере, его дочь не сумасшедшая. Может быть, ее даже не придется выставлять отсюда силой…
– Человек никогда не бывает похож на свои изображения, – сказал он. – Изображение может быть только трехмерным, а человеческая природа намного сложнее каких-то там трех измерений.
– Вот я и думаю, – быстро моргнула обоими глазами Аврора. – Могу ли я быть с тобой откровенной? Могу ли положиться на тебя?
Она выжидающе взглянула на Марка.
– Полностью положиться – нет, – быстро и твердо ответил он. – Быть откровенной – да. Тут даже и размышлять нечего.
– Почему? – вздрогнула девушка, не ожидавшая столь прямого ответа.
– Потому что я тебя совсем не знаю. Не знаю, что ты за человек, что за мысли у тебя в голове. Я даже не знаю, зачем ты нашла меня и пришла сейчас ко мне. Мы не виделись пятнадцать лет, и я не знаю…
– Ты не искал меня, – проговорила Аврора. – И не интересовался моей жизнью. И не хотел встречаться.
Марк поежился. Может быть, она все-таки сумасшедшая и он ошибся в первой оценке? Нужно быть поосторожнее.
– Конечно не искал, – стараясь говорить помягче, ответил он. – Зачем нам встречаться? Ты выросла, стала взрослой девушкой. Для чего я стал бы разыскивать тебя?
Она замолчала.
– Может быть, ты все-таки объяснишь, зачем пришла? Если ты расскажешь, что тебе нужно, мы сумеем договориться быстрее.
– Но я не хочу быстрее. – Глаза Авроры сверкнули. – Неужели я не могу спокойно поговорить со своим отцом? Ведь я скучала по тебе.
У-у-у-у – это совсем другое дело. Совсем другой оборот. Не напрасно Марк ожидал подвоха…
– Тебе нужно срочно встретиться с психологом и обсудить эту проблему, – сказал он. – Ты ведь сама понимаешь, что это серьезная психологическая проблема? Привязанность к родителям, да и вообще привязанность к людям – это зависимость, вроде наркотической. Наркотики мы победили, но бывают и другие навязчивые состояния психики. Боюсь, что без помощи специалиста тебе не справиться.
В самом деле – что за глупость? Просто извращение какое-то – скучать по родителям! И она – взрослая девушка – не стесняется вслух об этом говорить…
– Мы победили наркотики? – нервно засмеялась гостья. – Очень убедительное заявление! Люди просто пересели с химических наркотиков на другие – в Царство, например. Безумные сны от наркотиков мы заменили безумными снами в Машине Царства. Бедная мама!
– Мама? – переспросил Марк. – Ты встречалась и с мамой? По ней ты тоже скучала?
Аврора снова промолчала.
Какая странная девушка! Она явно не в себе.
– И что мама? – спросил Марк. – Как она поживает?
Как же звали его бывшую жену? Марк напрягся, но имя выскочило из памяти. После первой жены была вторая, потом третья, а затем следовала длинная череда увлечений, связей, и лица женщин и мужчин, с которыми он был близок, слились в один общий фон – приятный, но размытый.
– Мама больше не существует как человек, – сказала Аврора и сцепила пальцы на коленях. – Она живет биологически и даже неплохо выглядит, но все время она проводит в Царстве. Царство – это единственное, что ее интересует. Нет, даже не так, совсем не так: Царство – это единственный мир, в котором она живет.
– Ты с ней разговаривала? О чем? Что она тебе сказала?
Аврора враждебно посмотрела на него в ответ.
– Мама была так же удивлена и раздражена моим появлением, как ты, – резко произнесла она. – И тоже сказала о психологе. Видимо, ты не удивлен.
– Конечно, не удивлен, – пожал плечами Марк. – У твоей мамы и у меня нормальная реакция на антиобщественное поведение.
Он секунду помедлил, а потом прямо взглянул в глаза девушки.
– Думаю, теперь уже пора четко и внятно рассказать, что тебе от меня нужно. Как я понял, от мамы ты не получила то, что хотела. А что хочешь от меня?
Аврора опустила голову в задумчивости и нерешительности. В установившейся тишине Марк разглядывал ее стройную фигуру, наверное чересчур худощавую по его вкусам, но все равно привлекательную. Рассмотрел желто-красную татуировку на ее голове, обрамленную узкой и длинной прядью волос, выращенной на затылке.
Говорят, что узоры на голове что-то означают, в зависимости от замысла владельца, но Марк так и не научился разбираться в этой знаковой системе.
– От тебя я хочу того же, что хотела от мамы, – наконец ответила девушка. – Совета. Мама не может дать никакого совета, а ты можешь. Я подумала, что могу обратиться к тебе, ведь ты служишь в полиции. А мне очень нужно посоветоваться.
– То, что я служу в полиции, как раз осложняет дело, – сказал Марк, которому внезапно стало скучно. – Службой я занимаюсь на службе, а частным образом никаких советов не даю. Если ты вдруг захотела повидать своего родителя номер два, то это хоть и странная причуда, но я, как видишь, не возражаю. А за советом, полагаю, ты обратилась не по адресу.
Какая тоска! Какая глупая трата времени! Девчонка угодила в какую-нибудь криминальную историю, и теперь ей грозит наказание. Она вспомнила про то, что ее родитель номер два служит в полиции, и прибежала к нему за помощью. Что за дурацкая идея! И эта девчонка еще называет других людей безумцами…
Надо бы спросить, какое преступление она совершила. А, впрочем, к чему? Какая ему разница? Что бы она ни натворила, пусть дело идет своим законным ходом.
Надо бы ее выпроводить теперь, да поскорее…
– Дело в том, что мне немножко страшно, – вдруг тихо, по-прежнему глядя в пол, произнесла Аврора. – Мне кажется, что кто-то должен об этом знать. Все-таки ты – мой отец.
Марк передернулся. Довольно с него этого фундаменталистского идиотизма!
– К чему употреблять это старинное слово? – резко сказал он. – Когда-то давно оно нечто обозначало, но уже давно стало архаикой. Как стали архаикой представления о жизни, что лелеют фундаменталисты, с которыми, как мне кажется, ты тесно общаешься. Разве не так? Ты общаешься с ними? Ты – фундаменталистка?
Аврора вскинула голову и некоторое время вызывающе смотрела на него. Потом усмехнулась.
– Да, родитель номер два, – ответила она. – Раз уж ты так не хочешь быть отцом, я стану называть тебя как это принято. Да, родитель номер два, ты прав: я именно фундаменталистка. Думаешь, ты такой проницательный? Если бы я хотела скрыть это от тебя, то скрыла бы. Но я пришла специально для того, чтобы поговорить об этом.
– О фундаментализме? – удивился Марк. – Но, во-первых, я служу в криминальной полиции, а фундаменталистами занимаются совсем другие службы. А во-вторых, что тут говорить? Если ты фундаменталистка, то это очень и очень плохо. Вы – враги свободы, враги развития личности и прав человека. Впрочем, ты сама все это знаешь. И если тебе действительно интересно мое мнение, то я скажу: мне очень жаль, что моя дочь выросла такой.
– Ага, так значит, я все же не совсем тебе безразлична? – спросила Аврора, чуть улыбнувшись.
– Не цепляйся к словам и не выдумывай лишнего, – отрезал Марк. – Еще неделю назад я вообще не помнил о твоем существовании. Ну раз уж ты пришла и спрашиваешь…
– Так вот, – сказала девушка. – Несмотря на все твои слова, мне все-таки кажется, что тебе можно доверять. Кроме того, мне действительно больше не у кого спросить совета. А совет очень нужен, причем именно сейчас. И еще, – она понизила голос, – я потому разыскала и пришла к тебе, что происходящее кажется мне важным не только для меня, а для всех.
– Кого – всех? – уточнил Марк.
– Всех, – повторила Аврора, и ее взгляд сделался сосредоточенным, будто остекленевшим. – Для всего человечества. Что-то происходит, и я не понимаю – что. Но боюсь, что это может быть опасно…

Аврора вступила в группу фундаменталистов два года назад – когда ей только исполнилось восемнадцать. Она работала оператором городских водопроводных сетей – этому ее обучили в школе. Учиться дальше она не видела смысла, тем более что полученная специальность устраивала девушку.
Оператор водопроводных сетей регулирует водоотведение по разным районам и улицам города, а также следит за тем, чтобы вся система работала без сбоев и неисправности вовремя устранялись. Работа эта очень ответственная, потому что без воды город жить не может, но и не требующая слишком большого ума и воображения.
Зато воображение требовалось Авроре для того, чтобы создать свой собственный мир представлений о жизни. Она предавалась мечтам о том, чего не могла иметь. О дружной и крепкой семье с одним мужчиной – своим избранником. О любви на всю жизнь, о супружеской верности. О детях, которых будет много и которые будут жить вместе с родителями до тех пор, пока не станут взрослыми…
– Еще я читала старинные романы, – призналась Аврора. – Но не ради сюжета, а потому, что мне было приятно проникнуться той атмосферой. Мне было приятно погрузиться в мир, где люди общаются друг с другом не от случая к случаю, а постоянно. В мир, где семья садится за стол и молится Богу. Где по вечерам читают вслух Библию вместе с детьми и обсуждают прочитанное.
– Ты веришь в Бога? – уточнил Марк. – Но в этом нет ничего особенного. Несколько церквей даже сохранились до сегодняшнего дня. Ты можешь ходить туда и читать там Библию.
– Я говорю о Библии, – улыбнулась Аврора. – А не о том комиксе на пятьдесят страниц, в который сейчас превратили эту книгу. Ты когда-нибудь читал Библию?
Марк пожал плечами. Конечно, что тут такого? Короткую брошюрку с изложением основных положений Библии он, конечно, читал, и это не произвело на него никакого впечатления. Действительно, он слышал о том, что когда-то Библия была толстой книгой и ее полный текст сохранился до сих пор где-то в недрах электронной памяти. Однако человечество уже давно решило, что Библия – слишком толстая и невнятная книга. К тому же в ней так много жестокостей, и поэтому в своем полном виде она не подходит для чтения, потому что слишком тревожит и заставляет нервничать. Поэтому из нее сделан короткий экстракт, в котором весьма убедительно и оптимистично рассказывается о том, как Бог любит всех людей и как в ответ на это, чтобы почтить Бога, люди должны любить друг друга: мужчины и женщины, мужчины и мужчины, женщины и женщины… Еще там рассказывается о том, что человек создан свободным и таковым должен оставаться всегда – у него нет никаких обязательств, и главное – свободно развиваться. Единственный запрет – причинять зло другим людям. Все вместе это и есть религия. Просто и доступно каждому.
– А в чем, собственно, проблема? – задал вопрос Марк. – Если ты придумала какой-то мир и тебе нравится в нем жить, ты мечтаешь о нем, то дальнейшее сделать очень легко. Войди в Царство, создай там свой мир и живи в нем хоть двадцать часов в сутки. Четыре часа все-таки надо оставить на работу, еду и всякое такое…
Аврора неожиданно расхохоталась. Она даже сделала движение, словно собиралась немедленно встать из кресла и уйти. По крайней мере, именно такое у нее было выражение лица в ту минуту.
– Царство? – переспросила она издевательски. – Жить в Царстве, о котором все только и думают? Папа, а разве это – не самое настоящее извращение? Вместо обычной нормальной жизни все только и стремятся уйти из нее в некое Царство, где им хорошо!
Аврора хотела жить реальной жизнью. Она даже встретила парня, который думал так же, как она. Именно он, Павел, привел ее в группу фундаменталистов, в которой сам состоял.
– И что вы там делаете? – спросил Марк. – Чем занимаетесь?
– Да уж не заговорами против правительства, не беспокойся, – усмехнулась Аврора – Наша мечта – уйти из города и зажить нормальной жизнью. Нормальными семьями, где нет места однополой любви и пресловутому Царству. Где родители – это отец и мать, а не родитель номер один и родитель номер два. Где родители воспитывают своих детей. Где мужчины мужественны, а женщины – женственны.
Марку показалось, что где-то он это уже слышал совсем недавно. И не только слышал, а даже видел своими глазами. Ну да, в лесу, в общинах людей открытого пространства.
– Что же вы не уходите из города? – поинтересовался он. – Теперь это, как я слышал, сделать не так-то легко, но все же возможно. Живут же люди в открытом пространстве.
Сказав это, Марк испугался: как бы не проговориться невзначай. Ведь он скрывает от всех, что встречался с этими людьми в лесу…
Он резко замолчал, но от Авроры не укрылись его последние слова, и она странно посмотрела на него.
– Ты сам говоришь как фундаменталист, – бросила она и задумчиво повторила слова Марка: – «Живут же люди в открытом пространстве…»

Аврора с Павлом полюбили друг друга. Они стали жить вместе и мечтали о том, чтобы создать настоящую семью. В городе это было бы невозможно. Если у них родится ребенок, его очень скоро заберут в детский центр, чтобы он правильно воспитывался. А если в одном и том же брачном союзе родится второй ребенок, это вообще станет очень подозрительным. Люди должны периодически менять партнеров, потому что слишком сильная взаимная привязанность мешает наиболее полному удовлетворению потребностей личности…
Когда мужчина и женщина живут вместе годами и не меняют партнеров, да еще рожают детей – это явный фундаментализм.
Павел работал инженером на центральной станции связи. С Авророй они познакомились на коктейль-вечеринке и сразу отметили друг друга: оба сторонились случайных связей.
– Ты не любишь секс? – спросила Аврора, увидев, как Павел два раза подряд отказался присоединиться к уходившим в отдельные помещения компаниям. – Предпочитаешь Царство?
– В Царство я вообще не хожу, – покачал головой молодой человек. – Я им не пользуюсь.
Это был знак. Явный знак, своеобразный тест на приверженность фундаменталистскому образу мыслей.
Вместе с тем это могло оказаться и банальной провокацией. Но Аврора была еще слишком молода и искренна, чтобы подозревать всех и каждого в провокациях. Она обрадовалась и радостно кивнула, услышав слова Павла.
– Я тоже не люблю Царство, – сказала она. – Зачем уходить из реальности?
С этого и началась их связь. Сначала Павел не говорил с Авророй прямо. Они съехались и некоторое время проверяли друг друга. Присматривались друг к другу, постепенно раскрывались.
Лишь спустя пару месяцев Аврора вдруг сказала Павлу, что любит его. Это и был поворотный пункт в их отношениях.
– А я люблю тебя, – ответил он и добавил, что хотел бы быть с ней всегда – всю жизнь. И иметь от нее много детей.
Ее лицо осветилось улыбкой, и это уже был настоящий заговор против принятого порядка вещей.
После этого выяснять позиции друг друга было излишне, и Павел рассказал Авроре о том, что он состоит в группе фундаменталистов. Группа периодически собиралась в разных домах под видом дружеских вечеринок. Но вместо секса и пустых разговоров люди рассказывали друг другу о прошедших временах, о нравах минувших эпох, а также строили планы.
– Мы никогда не хотели убежать из города, – призналась Аврора. – Вот и ответ на твой вопрос, папа. Зачем нам уходить в лес, если мы – городские жители во многих поколениях? Есть, конечно, люди, которые особенно любят природу и хотели бы провести свою жизнь в лесу среди деревьев и животных. Но таких меньшинство.
– В чем же тогда заключаются ваши планы? – спросил Марк. – Никто не позволит вам жить в городе так, как вы хотите. Ваши идеи – это угроза свободе.
– Нет, мы хотели именно этого, – заметила Аврора, грустно улыбнувшись. – Мы строили планы как раз насчет города. Почему мы должны бежать в открытое пространство для того, чтобы жить так, как хотим?
– Вы хотите поднять восстание? – засмеялся Марк. – Но это чистое безумие. Никто бы за вами не пошел, а вас – горстка людей.
– Нет, не восстание, – поморщилась Аврора. – Но мы хотели бороться за свои права. Если высшей целью общества является свобода самовыражения для каждого человека, то почему общество принуждает нас?
– Потому что вы – извращенцы, – механически ответил Марк заученными словами. – Вы – враги свободы, и вас нужно перевоспитывать в соответствии с общепринятыми нормами.
На самом деле в последние дни он сам только и думал на эту тему. И одна мысль никак не хотела покидать его воспаленное сознание.
Человеческая цивилизация возникла и развивалась в течение многих столетий, питаемая именно теми идеями, которые теперь названы фундаменталистскими. Своими главными достижениями в науке, в культуре – да просто во всем! – человечество обязано людям, явно и строго придерживавшимся идей фундаментализма. Можно сказать, что человеческая цивилизация на Земле создана людьми, которые могли позволить себе пить алкоголь, курить табак, но имели одну жену и сами воспитывали своих детей. Кроме того, эти люди не одобряли беспорядочный секс и решительно осуждали однополые связи. В этом смысле все они были заядлыми врагами любви и свободы.
Именно эти люди совершили великие географические открытия, изобрели плавку металлов, порох и лекарства, придумали двигатель внутреннего сгорания и воздухоплавание. Они написали великие книги, летали в космос и без всякой жалости вешали пойманных преступников на деревьях и уличных фонарях.
Теперь их мировоззрение объявлено ошибочным, диким. На смену им пришли совсем другие люди, исповедующие иные принципы морали. И что же? К чему это привело?
Население Земли сокращается катастрофическими темпами, а люди заняты только удовлетворением своих желаний, подчас весьма и весьма причудливых. Скоро не останется достаточного количества людей для того, чтобы хотя бы поддерживать технологический минимум выживания на планете…
Подумав об этом уже в который раз, Марк невольно вздохнул. Затем перевел взгляд на Аврору, затихшую в кресле, и спросил:
– Так зачем же ты ко мне пришла? Что ты хочешь от меня?
– Я бы не пришла, – ответила девушка. – Но ситуация изменилась. Вот я и подумала, что ты должен об этом знать. То есть не ты, а…
Она осеклась, но затем продолжила рассказ.
Некоторое время назад в группе появился человек по имени Посейдон. Раньше он тоже состоял в группе, но приходил на собрания редко. А теперь вдруг зачастил и принес в конце концов известие: всей группе надлежит перебраться из города в открытое пространство.
– Здесь мы ничего не добьемся, – говорил Посейдон. – Город слишком сильно погряз в разврате и лености. Никто не пойдет нам навстречу. Никто даже не захочет выслушать нас. Оглянитесь вокруг, и вы сами это поймете. Пора избавиться от иллюзий и зажить наконец той жизнью, которой мы хотим.
Он рассказал о том, что открытое пространство совсем не такое опасное и безлюдное, как утверждает пропаганда. Там в согласии с природой и со своими принципами живет множество людей. Эти люди встретят группу беженцев и позаботятся о ней. В открытом пространстве для всех хватит места, и всех там ожидает счастливая жизнь.
– Вы хотите крепкие семьи? – говорил Посейдон. – Вы хотите растить детей? Хотите трудиться на природе и жить реальной жизнью, а не электронными иллюзиями Царства? Путь открыт, и решение проблемы – простое.
Члены группы слушали Посейдона, и глаза их загорались огнем нетерпения. На самом деле он, вероятно, прав. Какой смысл оставаться в городе и надеяться на то, что когда-нибудь тебе позволят жить в согласии с твоими принципами? Этого не будет никогда!
– Он что – бывал в открытом пространстве? – спросил Марк. – Ну, этот ваш Посейдон? Откуда он знает про то, как там хорошо?
– Конечно, его спросили об этом – уж больно уверенно он рассказывал.
Нет, сам Посейдон там никогда не бывал. Разве он отличается от всех остальных горожан? Нет, он такой же, как все. Только более продвинутый. И у него есть знакомства с теми, кто давно убежал из города. Эти люди и согласны помочь группе.
Так вот оно что: между городом и открытым пространством все-таки существует связь…
Марк задумался снова. Потом поднял глаза на Аврору и медленно произнес:
– Ты мне так и не ответила на последний вопрос. Почему ты пришла ко мне? Что тебе нужно от меня?
Взгляд девушки потемнел, в нем появилась тревога, которую невозможно было скрыть.
– Папа, – спросила она. – Ты когда-нибудь бывал в открытом пространстве? Что ты знаешь о нем?
Марк снова напрягся. Вопрос мог оказаться типичной провокацией. Генерал Чемынь даже не скрывает того, что не верит уверениям Марка о том, что он не общался с обитателями внешнего пространства. Наверняка будут сделаны многочисленные попытки заставить Марка разговориться.
Что, если и этот визит Авроры – просто хорошо задуманная провокация? Вот сейчас Марк расслабится и что-нибудь скажет…
– Я бывал в открытом пространстве, – ответил он спокойным голосом. – Но никого там не встречал, кроме диких зверей.
Сказал – и улыбнулся. Получите достойный ответ, генерал Чемынь.
– Вот я и боюсь, – призналась вдруг Аврора. – Страшно бежать из города в такое место, о котором ничего не знаешь. Все-таки Посейдон ведь и сам там никогда не бывал…
«А вот тут ты ошибаешься, – хотел было возразить Марк. – Посейдон-то, скорее всего, как раз очень даже бывал».
Но вслух Марк этого не сказал, а лишь покачал головой. Может быть, его подозрения напрасны и Аврора – вовсе не подсадная утка от генерала Чемыня? Что, если она пришла по своей инициативе и действительно нуждается в совете? Все-таки она – его дочь…
Подумав так, Марк вздрогнул и даже зажмурился на мгновение. Какая все-таки прилипчивая штука – этот фундаментализм. Не прошло и часа, а он уже подумал об этой незнакомой молодой женщине как о дочери…
Что ж, так или иначе, но он даст для начала добрый совет. Такой совет, который будет одновременно искренний и к которому в то же время не придерется никакой генерал.
– Знаешь, – сказал он, потягиваясь в кресле и изображая полное равнодушие. – Я советую тебе и твоему парню не спешить с побегом из города. Ситуация выглядит подозрительной, и я понимаю твое беспокойство.
– Что же нам делать? Посейдон сказал, что все готово для побега и он состоится через два дня. А потом сделать это уже будет невозможно.
Аврора занервничала, она даже принялась потирать руки.
– Я хотела поговорить с тобой заранее, – добавила она. – Но мне сказали, что тебя нет в городе…
– Ну да, – кивнул Марк. – А теперь у вас с Павлом осталось два дня для того, чтобы принять решение. Я понимаю. Кстати, а сколько всего людей в вашей группе?
– Девять человек, – выдохнула девушка. – Но четверо остаются. Посейдон сказал, что они непригодны для жизни в открытом пространстве.
Два человека были братом и сестрой – у них имелось редкое заболевание крови. Они могли прожить долгую жизнь, но им требовалось регулярное вливание соответствующих лечебных препаратов. Посейдон воззвал к рассудку: в лесу эти двое непременно умерли бы.
Двое других были мужем и женой, но обоим больше семидесяти лет.
– Но семьдесят – это еще молодые люди, – возразил Марк. – Человек начинает стареть так, что это заметно, только после восьмидесяти…
Аврора покачала головой:
– Семьдесят лет – слишком много. Так сказал Посейдон.
Кроме Авроры с Павлом к побегу готовилась еще одна пара с ребенком.
– А можно как-то оттянуть время? – поинтересовался Марк. – Хоть на несколько дней? Я мог бы разузнать что-нибудь.
– Нет, решение мы должны принять сейчас, таково условие.
– А нельзя ли мне встретиться с этим вашим Посейдоном? – осторожно спросил Марк. – Ты же понимаешь: я полицейский и сумел бы его расспросить как надо.
– Ты его арестуешь? – испугалась девушка. И тут же добавила огорченно: – Нет, он не пойдет на контакт. Наоборот, я все испорчу, если он узнает о том, что я советовалась с тобой. Да и вообще рассказала кому-то.
Впрочем, Марка это и не удивило – он спросил на всякий случай. Судя по всему, конспирация тут поставлена как следует.
– А как вы совершите побег? – поинтересовался он. – Как это будет выглядеть технически? Через городской периметр ведь не перепрыгнешь. Загородные группы сопровождаются вооруженной охраной. Что Посейдон говорит об этом?
– Нам всем нужно собраться на платформе С-187, – ответила Аврора. – И сесть во второй вагон поезда, идущего в жилой район Сулавеси. Уже в вагоне мы получим инструкцию, как действовать дальше.
Кроме этого, девушка больше ничего не знала. Марку оставалось лишь восхититься тем, насколько продуманно и скрытно все было организовано. Этот Посейдон и те, кто стоит за ним, отработали отличную схему. Интересно, сколько людей из города они уже перетащили в лес подобным образом?
Вскоре Аврора ушла. Марк пообещал, что подумает о ее словах и свяжется с нею на следующий день.
– Папа, я доверила тебе большой секрет, – сказала Аврора на прощание, уже стоя возле входной двери и буравя его своими большими темными глазами. – Надеюсь, ты поможешь мне принять решение. А если не поможешь, то хотя бы сохранишь наш разговор в тайне.
Она вышла на улицу и села в свой кар, а Марк еще некоторое время смотрел ей вслед. Пытался одернуть себя и закрыть дверь, но ему никак не удавалось взять себя в руки. Неожиданно в голову пришла мысль о том, что, наверное, приятно иметь такую взрослую и красивую дочь…
Марк покатал на языке слово «папа», неоднократно произнесенное Авророй в течение вечера. Папа. Папа… Раньше Марк никогда не думал о звучании этого слова. Да что там звучании – он не думал о самом его смысле. Некоторое время он был родителем номер два, но сразу после того, как брак распался и девочку забрали в детский центр, перестал ощущать себя и в этом качестве. А теперь все переменилось.
Он сел на диван, мгновенно принявший форму его тела, и включил экран. Надо посмотреть кое-какую информацию. Из того, что рассказала Аврора, следовало сделать выводы и попытаться проанализировать. В услышанном рассказе было над чем подумать и за что зацепиться…

Наступала осень, и на платформе С-187 было ветрено. Низкие свинцовые тучи неслись по небу, близился вечер.
Марк огляделся и, кроме пяти человеческих фигур в начале платформы, никого не увидел. Время для побега из города было выбрано самое подходящее. Впрочем, как и место.
Марк еще не знал, что именно произойдет и как именно будет организован побег, но кое о чем уже догадывался. Поезд отходит с платформы С-187 и направляется в район Сулавеси. Несколько остановок он делает в пределах городского периметра, а затем выезжает из него на десять минут. Жилой район Сулавеси – самый отдаленный в городе, и расположен он таким образом, что дешевле и проще всего было проложить путь туда наискосок – через открытое пространство.
Ничего страшного в этом нет: стоит поезду выехать за пределы городского периметра, как окна в вагонах автоматически опускаются и включается искусственное освещение. Десять минут поезд мчится через открытое пространство, а затем благополучно снова въезжает в город уже в Сулавеси.
Что тут страшного? Да ничего. Конечно, не слишком приятно пассажирам осознавать, что за стенками вагона – неконтролируемая территория, но ведь это всего десять минут и стенки вагонов крепкие, так что это вопрос привычки.
Едва увидев все это на карте, Марк сразу понял, что побег будет организован с использованием этой особенности городского маршрута. А уж последующее ему предстояло увидеть самому.
– Папа? – изумленно произнесла Аврора, едва Марк поднялся на платформу. – Что ты здесь делаешь?
Ее лицо исказилось от удивления и страха. Она не ожидала увидеть здесь Марка.
Накануне он позвонил ей и, старясь говорить как можно непринужденнее, сообщил, что хорошенько все обдумал и не видит никакой опасности в том, чтобы Авроре с Павлом убежать в открытое пространство.
– Конечно, я этого не одобряю, – флегматично сказал Марк. – Но если уж вы так хотите и все решили…
Марку показалось, что Аврора разочарована его звонком. Может быть, ей подсознательно хотелось, чтобы он отговорил ее от побега?
Да, понял он, именно так. Потому она и пришла к нему советоваться. Потому и рассказала все откровенно, что хотела не просто его равнодушного совета.
Но Марк для себя уже все решил. Все, услышанное им от Авроры, после тщательного взвешивания и обдумывания показалось ему слишком серьезным, чтобы можно было просто посоветовать ей отказаться от побега. Нет, всю эту ситуацию следовало разъяснить.
– Ты пришел, чтобы нас задержать? – спросила Аврора, увидев Марка на платформе рядом с собой.
– Нет, – ответил он, ежась от ветра. – Зачем же задерживать, раз я сам посоветовал бежать? Просто я решил бежать с вами. Видишь ли… – Он усмехнулся. – После твоего рассказа эта перспектива показалась мне весьма заманчивой.
Затем он обернулся к стоящим с ним рядом людям. Наметанным глазом сразу определил Павла – стройного юношу с мечтательным выражением лица. Рядом стоял рослый крепыш лет сорока, одной рукой обнимающий румяную женщину с яркими глазами, а другой – мальчика лет шести.
– Здравствуйте, – вежливо сказал Марк. – Я – родитель номер два вот этой девушки. – Он указал на Аврору. – Вы не возражаете, если я составлю вам компанию?
За два дня Марк успел все как следует обдумать, подготовиться и теперь находился в отличной моральной и физической форме. Накануне же он вообще устроил для себя вечер релаксации: созвонился с Джезебел и поехал к ней в гости. В специально оборудованном помещении, наполненном сладкими клубами багрового тумана, под тихо звучащую мелодию – самую модную в этом сезоне «Музыку небесных сфер» – Джезебел и ее нынешняя любовница ублажали Марка, друг дружку и самих себя почти до полного изнеможения.
Прощаясь с дамами, Марк настойчиво несколько раз, чтобы это запомнилось, повторил, что завтра в это же время обязательно приедет снова…
Этот вечер с Джезебел был совершенно необходим. Генерал Чемынь наверняка назначил неусыпную слежку за Марком, так что нужно было полностью усыпить его бдительность. А обещание продолжить на другой день, которое Джезебел сообщит Чемыню наутро, освобождало Марка от неожиданностей в назначенное Авророй время.
Ветер буквально налетал на платформу, забираясь под одежду и заставляя думать о наступающих зимних холодах. Марк обменялся рукопожатием с Павлом, а затем с крепышом, представившимся Тамерланом, и с его женой Дагмар. Малыш Стивен внимательно всматривался в приближающиеся огни поезда и не обратил внимания на Марка.
– Мы не возражаем, – сказал в ответ Павел. – Но вот как насчет организаторов побега… О вас ведь они ничего не знают. Можно ли вот так – незапланированно?
– Мне можно, – уверенно сообщил Марк. – У меня имеется персональное приглашение.
– Папа, а ты не боишься? – вдруг спросила Аврора.
– Нет, – помотал головой Марк. – Во-первых, я вообще ничего не боюсь, запомни это. А во-вторых, я там уже бывал.
Он загадочно улыбнулся.
– Ты позавчера спросила у меня, бывал ли я в открытом пространстве, – напомнил он. – Тогда я не мог ответить тебе честно. А теперь могу: я там бывал и вернулся оттуда благополучно. Так что все будет хорошо.
Аврора посмотрела на него в ответ затуманенным взором, и Марк внезапно ощутил, как это приятно, когда твоя собственная взрослая дочь глядит на тебя с гордостью и восхищением. Незнакомое чувство…
Подошел поезд, и они все вместе зашли в вагон. Марк был в напряжении – он ожидал увидеть в вагоне Посейдона, с которым пришлось бы как-то объясняться. Но вагон был пуст.
– Что нам теперь делать? – неожиданно спросил Тамерлан, глядя на Марка.
Тот лишь ухмыльнулся в ответ. Вот что значит с самого начала правильно себя поставить. Он держался с такой уверенностью, что у него уже спрашивали инструкций…
– Не знаю, – ответил он сдержанно. – Я попадал в открытое пространство другим способом.
– Нам дадут знать, что нужно делать, – произнес Павел, который крепко держал за руку Аврору.
Минуту или две ехали молча. Миновали одну станцию, на которой в вагон никто не зашел. Миновали вторую…
Мимо проносились городские кварталы – многоэтажные дома, а по большей части – одноэтажные, с садиками. Город раскинулся на огромной территории, благо земля теперь ничего не стоила. Земли на планете теперь хватало всем, хоть отбавляй.
Отвлекшись от созерцания бегущих за окном картин, Марк заметил, что Аврора неотрывно смотрит на него, словно хочет что-то сказать и не решается. Впрочем, он приблизительно догадывался, о чем она хочет его спросить.
Он не ошибся. Чуть придвинувшись к нему, девушка сказала:
– Знаешь, папа, я очень удивлена. Нет, не тем, что ты здесь, с нами. Другим. Я удивилась, когда ты посоветовал бежать из города.
Аврора придвинулась еще ближе и, понизив голос, сказала:
– Ты что, действительно уверен в том, что все будет в порядке и это не какая-то хитрая ловушка?
Их взгляды встретились, и Марк невольно улыбнулся.
– Нет, совсем не уверен, – ответил он. Потом, помолчав секунду, добавил совсем тихо, чтобы уж точно никто не услышал: – Точнее сказать, я как раз уверен в обратном.
В двигающемся вагоне стоял шум, так что никто не мог слышать их разговора, но все вокруг заметили, как в это мгновение глаза Авроры резко расширились и она с ужасом уставилась на родителя номер два.
– Тогда почему же ты здесь? – одними губами спросила она. – Почему мы все здесь?
– Все то, что ты мне рассказала, – объяснил Марк, – мне крайне не понравилось. Ты права – ситуация выглядит весьма угрожающе. Но мы не знаем, в чем тут дело. – Он поправился: – Не мы, конечно, а я. Я не понимаю, что происходит. А для того, чтобы это понять, нужно отправиться с вами туда. Я же полицейский, – он улыбнулся. – Для меня главное – поймать преступника, а остальное меня не интересует.
– То есть мы все можем погибнуть? – спросила Аврора. – С нами случится что-то плохое?
– Вполне, – кивнул Марк. – Может случиться все что угодно. Никаких гарантий.
Посмотрев на вытянувшееся и побледневшее лицо девушки, он жестко ухмыльнулся.
– Не забывай, ты сама пришла ко мне, – сказал он. – И ты знала, что я полицейский.
Со стуком захлопнулись пластиковые створки окон вагона, и сразу же вспыхнул электрический свет: поезд миновал периметр и выехал в открытое пространство.
Сейчас начнется. Марк еще пока не знал, что случится, но ясно было, что развязка близка. Он оглядел сидящих рядом с ним в вагоне людей. Если бы он отговорил Аврору пускаться в эту авантюру, то весьма вероятно, что испугались бы и все остальные: мечтательный Павел, деловитый Тамерлан и его розовощекая супруга Дагмар. Маленький Стивен не в счет – он не принимал решения.
Но Марк не отговорил, а поехал вместе со всеми этими людьми. Что с ними теперь станет? Они погибнут? Вполне возможно. Никто же не знает, что случилось со всеми тысячами горожан, бежавших в лес…
Или случится что-то похуже смерти. А бывает похуже? Марк ненадолго задумался, порывшись в своей полицейской памяти, затем кивнул собственным мыслям. Да, конечно, бывает и похуже смерти, почему бы и нет?
Зачем Марк это сделал? Зачем пошел сам и не воспрепятствовал этим людям?
Но надо же выяснить, что происходит на планете Земля. Тут что-то нечисто, и долг любого полицейского, да и любого честного человека – разобраться в этом. Вот, например, теперь Марк уже отчетливо представляет себе, каким образом происходят постоянные исчезновения людей из города. Стало ясно, что это организованный процесс. Вот только дело осталось за малым: выяснить, кем этот процесс организован и с какой целью…
Внезапно поезд замедлил ход. Стук колес сделался четче, стали ощущаться стыки рельсов. Еще пять-десять секунд, и поезд остановился совсем.
Неслыханное дело – пассажирский поезд не может остановиться прямо посредине открытого пространства!
В ухе у Павла раздались позывные связи. С изменившимся от волнения лицом он дотронулся до радиоклипсы и через мгновение произнес:
– Нам нужно выйти наружу. Пошли.
– А дверь откроется? – спросил осторожный Тамерлан. – В случае непредвиденной остановки двери всегда блокируются.
– Некогда рассуждать, у нас одна минута, – рявкнул Павел, шагнув к двери вагона. Он оказался прав: створки тотчас раздвинулись – сработали сенсорные устройства, а блокировка оказалась отключенной.
– Вперед, – скомандовал всем Марк, первым ныряя в темноту. – Приехали!
Вагон застыл на высоте метра над землей, и все начали прыгать вниз. Маленького Стивена, начавшего было хныкать, отец спустил на руках.
В эту минуту дверь вагона захлопнулась, и поезд снова тронулся, быстро набирая ход. Несомненно, что если в других вагонах сидели пассажиры, то они заметили лишь короткую остановку в пути. Окна их вагонов оставались закрытыми, а выглядывать наружу и смотреть, что произошло, никому не пришло бы в голову.
Маленькая группа людей осталась стоять на открытом поле. Вокруг была равнина, голая земля, чуть припорошенная только что выпавшим мелким снежком. В городе поздняя осень еще не ощущалась, но здесь дикая природа выглядела совсем иначе.
Никто из членов группы не взял с собой никаких вещей – так распорядился Посейдон.
– Вас встретят и снабдят всем необходимым, – сказал он уверенно.
В ухе Павла снова пиликнул зуммер, и поступила очередная инструкция.
– Нам нужно двигаться вот в том направлении, – сказал Павел неуверенно, указывая рукой в сторону темнеющего вдалеке леса. В быстро наступающих сумерках окружающий пейзаж выглядел негостеприимно, а лес казался черной массой – загадочной и опасной.
Марку уже пришлось недавно побывать в открытом пространстве, так что он отчасти был готов к тому, что увидел, но мог легко представить себе страх и трепет, охвативший его спутников – тех, кто никогда прежде не выбирался из города, тем более в одиночку, без сопровождения и прикрытия.
Да он и сам чувствовал себя не слишком хорошо. Холод, темнота вокруг, ветер, свободно гуляющий по невысоким холмам, треплющий оголившиеся ветки низкого кустарника. И полная неясность впереди…
«Лес, – думал он, вместе с другими направляясь по заснеженной равнине в указанном направлении, – в лесу ведь полно диких зверей. Уж мне ли не знать… И мы, в отличие от лесных людей, не умеем с ними ментально общаться».
Пугать своих спутников он не стал, однако сам испытывал все нарастающую тревогу.
– Пойдемте скорее, – поторапливал всех Павел, взявший на себя роль руководителя. – Нужно скорее пересечь открытое пространство, ведь нас могут искать. Наверняка остановка поезда не прошла незамеченной, и сейчас начнутся поиски.
«А вот это вряд ли, – отметил про себя Марк, – судя по всему, операция отработана до мелочей. Наверняка те, кто может остановить поезд в открытом пространстве и оставить при этом открытыми двери вагона, позаботились и о том, чтобы все прошло незамеченным».
Опасения оказались напрасными: уже возле кромки леса группу встретили два человека. Облик их для неподготовленных горожан выглядел странным и пугающим, но Марку уже приходилось видеть лесных жителей – их мохнатые шапки и меховые куртки не показались ему удивительными.
Более того – в одном из встречавших Марк неожиданно узнал старого знакомого – бородача Никиту, своего недавнего провожатого. Тот тоже его узнал и тотчас заключил в свои богатырские объятия.
– Не ожидал увидеть тебя, брат, – сказал он радушно. – Нам передали, что из города бегут пять человек. Когда мы увидели шесть фигур, то даже растерялись. А это оказался ты…
Он отпустил, наконец, Марка, и тот сумел перевести дух. Никита глядел на него с нескрываемой симпатией, как на старого знакомого.
– Тебе у нас понравилось? – спросил он. – Я почему-то так и думал, что ты еще вернешься. Ну, пойдемте, а то скоро совсем стемнеет, а дорога еще неблизкая.
Спутники Марка были поражены увиденным, хотя никто из них и не решился сказать ни слова. Видимо, они окончательно перестали что-либо понимать в происходящем. Родитель номер два их подруги, полицейский, не только выбрался из города вместе с ними, но еще и оказался своим человеком среди лесных людей…
Горожане искоса посматривали на Марка, не решаясь задать терзавшие их вопросы. Но вскоре им стало не до размышлений: двухчасовой путь по заснеженному темному лесу оказался трудным испытанием.
Снег был еще совсем неглубоким, но обступавшая вокруг черная тьма и отсутствие источников света заставляли людей идти цепочкой вслед за проводниками. Видимо, шедший впереди Никита умел не только ментально общаться с дикими животными, но и обладал способностью ориентироваться в полной темноте.
Тьма вокруг стояла такая непроглядная, что если бы путники не двигались строго один за другим, то непременно натыкались бы на стволы деревьев. Маленький Стивен быстро утомился, и отец взял его на руки.
Вообще, для горожан путешествие пешком по ночному лесу было первым и очень серьезным испытанием. Даже физически и морально подготовленный Марк успел здорово устать за время пути. Он шел посередине, за ним двигалась Аврора, а замыкал шествие Павел.
Девушка за два часа только один раз нарушила молчание.
– Я вижу, ты здесь свой человек, – сказала она негромко в спину отцу. – Что же ты раньше мне не сказал?
На это Марк ничего не ответил, и Аврора замолчала. В течение двух часов раздавалось лишь тяжелое дыхание быстро идущих людей.
На ночь все разместились в землянке – уже знакомом Марку жилище лесных людей. Потолок здесь был низкий, так что голова упиралась в него, а пол – земляной, гладко утоптанный. Все остальное было дощатым – стены и просторные нары возле одной из них.
– Нужно натопить печь, – сказал Никита, снимая меховую шапку и разжигая свечу при помощи зажигалки явно промышленного производства. – Здесь не топили уже неделю – с последней партии беженцев.
В неясном колеблющемся свете было видно, как при каждом слове изо рта у него идет пар…
– Дрова заготовлены во дворе, – объяснил помощник Никиты. – А вот и печь, только ее сначала нужно почистить: золы много, будет чадить.
Все вопросительно посмотрели друг на друга. Кто-нибудь умеет растопить печь? Павел с Тамерланом нерешительно двинулись к двери, ведущей из землянки на улицу, но Никита остановил их.
– Печь топят женщины, – твердо заявил он. – Это правило. Вообще, в доме все делают женщины. Домашние дела – не мужская забота.
Он выразительно посмотрел на Дагмар и Аврору, приглашая их прислушаться к его словам. В наступившей тишине обе пожали плечами и одна за другой вышли из землянки.
– Здесь другая жизнь, – объяснил Никита оставшимся мужчинам. – Другая жизнь и другие порядки. Раз уж вы захотели жить с нами, то должны соблюдать наши правила. Все наши правила. А то боги будут недовольны.
– Где здесь туалет? – поинтересовался Тамерлан, похлопывая руками в тонких перчатках, чтобы согреться.
– Туалет? – усмехнулся Никита. – Здесь нет никаких туалетов, брат мой. Я слышал, что в городе есть такие извращения, но у нас это не принято. Пойди на улицу, брат. Весь лес – наш дом.
– Но у меня же малыш, – заметил Тамерлан, указывая на проснувшегося у него на руках Стивена. – Мальчик может простудиться в лесу. Там же холодно.
Никита улыбнулся еще шире и доброжелательнее.
– Твой сын – будущий мужчина, будущий охотник, – сказал он. – Чем раньше он приучится к простой и чистой жизни – тем лучше. Разве не так? Изнеженный юноша пропадет в лесу.
Едва Тамерлан со Стивеном на руках вышел из землянки, появились Дагмар и Аврора с охапками дров. Павел с Марком встали с нар, чтобы помочь растапливать печь, но Никита снова остановил их властным движением руки.
– Если помогать, они никогда не научатся, – пояснил он. – А не уметь заниматься домом – позор для женщины.
Наутро все снова двинулись в путь. Дагмар и Авроре пришлось встать на рассвете, чтобы снова растопить печь и готовить завтрак. Проснувшийся Марк с интересом наблюдал за тем, как совершенно непривычные к подобному труду молодые женщины суетятся с дровами, с розжигом, а затем пытаются варить овсяную кашу на печи в тяжелой глиняной кастрюле, предварительно растопив в ней принесенный со двора снег…
Цельное овсяное зерно разваривается медленно, так что дров требовалось много, и женщинам пришлось изрядно повозиться.
Несколько раз Павел с Тамерланом порывались помочь своим женам с хозяйством, но Никита и его помощник останавливали их. Да, впрочем, помощь и не имела бы особенного успеха: городские мужчины точно так же, как женщины, не умели ничего делать.
Недоваренная овсяная каша – не слишком питательное блюдо, так что каши пришлось съесть много – на предстоящий долгий путь.
– Мы придем в поселок, – сказал Никита. – А там уж старейшины всех распределят на работу. Поначалу работы у вас будет не очень много: нужно ведь дать вам время на то, чтобы устроиться – построить себе землянки, обзавестись посудой и тому подобное.
– Построить землянки? – переспросил Павел. Ему как-то не приходило прежде в голову, что здесь нет городских домов и ничего, кроме землянок, быт лесных людей предложить не может. А это значит, что всю оставшуюся жизнь теперь придется заготавливать дрова, топить печь утром и вечером.
– Но мы же не умеем строить землянки, – попробовал вставить свое слово Тамерлан.
– А вас научат, – миролюбиво ответил Никита. – Никто не собирается бросать вас без доброго совета. Вы теперь – наши братья и сестры. Мы вместе будем трудиться и служить богам.
– Но нас не предупреждали, – сказала вдруг Дагмар раздраженным тоном. – Мы думали, что здесь все-таки есть какие-то приемлемые условия для жизни. Строить землянки, служить богам… – повторила она, нервно передергивая плечами.
Никита с помощником удивленно взглянули на нее.
– Женщина, – произнес Никита, – ты даже не спросила разрешения своего мужа на то, чтобы заговорить! Не говоря уж о том, что это вообще неприлично: женщине говорить в присутствии беседующих мужчин. Тебе придется многому учиться, чтобы войти в наше общество.
Дагмар красноречиво посмотрела на своего супруга. Тамерлан промолчал, но по глазам его было видно, что он не в своей тарелке. Впрочем, точно такие же чувства испытывали все горожане, кроме Марка. Марк уже бывал здесь и вынес некоторые представления о здешнем обществе. Теперь ему было интересно посмотреть, как будут вновь прибывшие адаптироваться к столь непривычной для них жизни.
Одно дело – сидеть в благоустроенном городе и мечтать о близости к природе, к патриархальным нравам, а совсем другое – оказаться внутри всего этого. Дагмар и Аврора были с ног до головы перепачканы сажей из печи, которую так и не смогли до конца оттереть снегом. Мужчины выглядели не лучше – помятые, сонные, изнуренные убогими условиями быта.
Марка все это не сильно волновало – у него имелась цель. В отличие от своих спутников он оказался в лесу не благодаря своим мечтам о простой и нравственной жизни, а потому, что хотел разобраться в происходящем. Он считал, что находится на службе. Трудной, экзотической и опасной, но именно на государственной службе полицейского, которому непременно нужно установить истину.
Но для этого Марку нужно было действовать активно. В его планы отнюдь не входило брести куда-то в далекий лесной поселок и строить там себе землянку – оставленный в городе дом его вполне устраивал…
Поэтому почти сразу, как только группа собралась и, возглавляемая Никитой, оправилась в путь, Марк начал действовать. С наступлением светового дня уже не было необходимости идти цепочкой, так что он попросту нагнал Никиту.
– Мне нужно попасть к Захарии, – сказал он проводнику. – Это можно как-нибудь устроить?
Как ни странно, Никита нисколько не удивился этому желанию.
– Конечно, – ответил он как о чем-то само собой разумеющемся. – Захария и сам хочет тебя видеть. Ты попадешь к нему.
– Но разве Захария знает о том, что я вернулся? – спросил Марк, на что Никита ответил лишь коротким кивком.
– А как он мог узнать? – поразился Марк, на что проводник лишь молча кивнул на карман своей куртки.
– У нас есть связь, – пояснил он. – Не такая, как у вас в городе, но тоже есть.
Чуть позже он продемонстрировал Марку маленький передатчик, при помощи которого мог связаться с Захарией и другими старейшинами лесных поселений.
– Откуда это у вас? – не смог сдержать удивления Марк. – Ведь в лесу нет заводов и, насколько я знаю, вообще нет никакого производства.
Никита загадочно усмехнулся.
– Производство у нас есть, – ответил он. – Даже много производств. Правда, они делают совсем другое. А передатчики у нас от богов. Это боги дают нам, чтобы мы могли оперативно связываться друг с другом. Без надежной связи невозможно управлять такой обширной территорией.
О богах Марк слышал от лесных людей уже слишком часто, и с каждым разом эти загадочные боги становились для него все более загадочными. А известие о том, что боги напрямую снабжают людей переговорными устройствами, уж и вовсе выходило за все возможные рамки допустимого. Марк внезапно понял, что до этой минуты совершенно неправильно оценивал разговоры лесных людей о богах. На основании собственного опыта Марк полагал, что религия – это нечто вторичное, то есть плод фантазии или ума людей. Можно эти фантазии принимать на веру, сомневаться в них или же начисто отвергать, однако суть дела от этого не менялась: в любом случае к практической деятельности людей религия отношения не имеет.
Но сейчас, вспомнив все, что уже слышал о богах от здешних людей, и присовокупив только что сказанное Никитой о передатчиках, Марк внезапно по-новому взглянул на эту тему. Боги, о которых ему здесь столь часто говорили, были в этом мире отнюдь не фантомом человеческой мысли, не объектом упования и молитвы, а чем-то абсолютно реальным, материальным и осязаемым.
Кто эти боги? Где они? Откуда они взялись? И чего от них следует ожидать?
– Расскажи мне о богах, Никита, брат мой, – мягко обратился Марк к своему новому другу. – Я ничего не знаю о них, а ведь боги, как я понял, определяют всю вашу жизнь. Мне тоже хотелось бы узнать о них побольше.
– Боги не определяют нашу жизнь, – сурово отрезал Никита. – Мы – свободные люди на свободной земле. Просто боги помогают нам, а мы в ответ служим богам. Мы делаем это добровольно, из любви.
– Любовь – это хорошо, – еще мягче прежнего проговорил Марк, стараясь придать своему голосу как можно больше теплоты и доверительности. – Но чтобы верно служить богам, о них нужно знать. А я ничего не знаю о них, – сокрушенно добавил он и замолчал, предоставив проводнику самому поразмыслить о своей миссионерской ответственности.
Никита помолчал и через несколько секунд промолвил неохотно:
– Вот увидишь Захарию – с ним и поговоришь о богах.

Когда Золотой век закончился и Великое Прошлое человечества подошло к концу, род людской разделился на две части.
Одни говорили, что нужно двигаться вперед и вперед, развиваться, невзирая ни на что. Главным для них было совершенствование человека, каждого отдельного индивидуума. Перед интересами максимальной свободы и самореализации личности отступало все остальное.
Эти люди заперлись в городах и предались удовлетворению своих физических и духовных потребностей. Им никто не мог помешать, потому что другая часть человечества избрала свой путь.
Другие люди решили двигаться в строго противоположном направлении. Не вперед, а назад.
– Раньше все было лучше, – говорили они. – Воздух – чище, продукты – натуральнее, мораль крепче, а сами люди – открыты душой.
А раз так, то идти нужно в прошлое. Разве кому-то не ясно, что наука и технологии ни к чему хорошему не привели? А от личной свободы человека происходят лишь рост преступности и разврат…
Простота быта, простота нравов – это то, что нужно, чтобы вернуться в прошлое, в благословенный Золотой век. И люди ушли в леса. Они опростились, они запретили новомодные идеи и даже саму идею прогресса. О том, к чему приводит прогресс, они очень хорошо знали: население городов стремительно сокращалось, сами города и поселки сначала съеживались, а затем и вовсе исчезали.
Лесные люди знали, что горожане глядят на них с презрением и считают дикарями. Но их это не волновало – они знали, что правы, и сама жизнь подтверждала их правоту. Городское население уменьшалось, а лесное – росло. Они жили в ладу с природой, простой и честной жизнью. Мужчина был главнее женщины, старик – главнее юноши, дети чтили родителей, а все вместе – старейшину селения, чье слово было законом.
И тогда пришли боги…
За всю свою историю с самой глубокой древности люди никогда не видели богов. О них складывались легенды, создавались целые эпосы. Люди рассказывали о богах друг другу длинные и путаные истории. О богах можно было только догадываться, строить предположения. С трепетом кто-то говорил о том, как ему вроде бы явился бог или богиня, но дело было к вечеру, в зыбком полумраке, в колеблющемся воздухе всегда бывает так трудно разобрать, где явь, а где сон или мираж…
Но теперь случилось настоящее чудо – боги явились во плоти. Их можно было потрогать и даже поговорить. Боги, появляющиеся ниоткуда, ходящие по лику Земли, а затем в никуда исчезающие, – разве это не главный поворотный пункт в истории человечества?
Естественно, боги явились только лесным людям. Жалких вымирающих извращенцев-горожан они проигнорировали. Лесные люди нисколько этому не удивились – они увидели в этом еще одно, самое главное подтверждение правильности своего пути.
А какими красивыми были боги!
Из глубины веков человеческая память хранила идею о том, что люди сотворены по образу и подобию самих богов. Но если прежде это были лишь домыслы, то теперь они полностью подтвердились.
Люди воочию увидели, что боги подобны им, только гораздо красивее. Выше ростом, тоньше и изящнее. У них была очень тонкая шелковистая кожа серовато-стального оттенка и крылья, сложенные за спиной.
Боги объяснили, что у себя в раю, где они живут, они летают. Здесь же, на Земле, очень сильное тяготение, планета придавливает их, и поэтому летать тяжело. На Земле они вынуждены ходить.
Люди охотно верили этому, потому что у богов были очень тонкие руки и ноги – легко обхватывались пальцами одной руки. Вообще, пропорции тела у богов несколько отличались от человеческих. Более вытянутые вверх, они еще и поэтому казались особенно грациозными…
Видимо, в раю действительно очень легко летать, потому что и крылья богов были совсем тонкими, почти прозрачными. Это были настоящие воздушные, истинно небесные создания.
Их было не много: всего пять или шесть. Они появлялись из ниоткуда. Просто в лесу или на лугу внезапно возникал светящийся круг, из которого выходили боги. В точно таком же круге, слабо мерцающем, они исчезали, когда возвращались к себе в рай.
В каждом человеческом сообществе находятся скептики. Многие люди не хотят верить ни во что – им так легче живется. Поэтому, когда боги впервые явились на Землю, среди лесных людей нашлось много сомневающихся. Однако очень скоро сомнения рассеялись как дым, и среди свободных людей леса не осталось ни одного неверующего.
Иначе и быть не могло – ведь боги явились не просто так, а принесли благую весть для всего человечества. Они облагодетельствовали людей, да так, как им никогда прежде и не снилось.
Сами боги объяснили причину своей неслыханной милости. Они долго наблюдали за метаниями и терзаниями неразумного человечества и никак не могли дождаться, когда же люди возьмутся за ум.
Теперь же они ясно видят, что человечество, а именно лесные люди, на верном, правильном пути. Они живут простой жизнью, отказавшись от губительной культуры и еще более губительных благ цивилизации. Такая жизнь нравится богам!
И вот поэтому боги пришли осчастливить людей. Отныне не нужно больше работать. Не нужно в поте лица своего производить тяжелым трудом самое необходимое. Человечество может больше не заботиться о своем существовании – о нем позаботятся боги.
Люди могут выращивать для себя злаки в полях и собирать грибы с ягодами, но все это отныне – по желанию. Сама же еда поступает им непосредственно от богов – это тонкие брикеты неизвестного состава и совершенно безвкусные. В отличие от обычной человеческой пищи, питаться этими брикетами невкусно и неинтересно, но за прошедшие триста лет люди давно уже привыкли к этой еде. Невкусно, зато ведь и делать ничего не надо.
К тому же брикеты богов очень питательны. Откусишь один или два куска – и сытость не оставляет тебя целый день.
Однако только продовольствием дело не ограничивалось. Цивилизация людей открытого пространства не знала производства. Люди сознательно забыли технологии, запретили использование машин и механизмов, не говоря уж об изучении каких-либо наук. В этих условиях огромной проблемой становилась каждая мелочь: варка мыла или изготовление даже самых простых орудий труда.
Боги все это взяли на себя. Старейшина деревни регулярно сообщал богам, в чем люди нуждаются, и все это незамедлительно поступало в их распоряжение. Боги даже снабдили людей передатчиками, с помощью которых можно было осуществлять связь на дальние расстояния. Как работали эти передатчики и какой в них использовался принцип приема-передачи, никто из людей не знал, да и понять бы не смог, даже получив исчерпывающие объяснения: науки были искоренены до самого основания.
Но зачем было получать какие-то пояснения? Лишние знания и ученость – очевидное зло и разврат, и только добрые боги могут знать, что они делают.
Можно сказать, что боги взяли человечество на содержание. Да, и за это каждое утро и каждый вечер люди, собравшись на молитву целыми деревнями, усердно возносили благодарственные молитвы.
Но ведь чего-то боги потребовали взамен? О, да!
Кровь животных…
Все, в чем нуждаются боги, – это кровь. Из крови они творят этот мир. Мир обновляется каждый день. Восходит и заходит солнце. Расцветают цветы на лугах и лесных полянах. Ветерок шумит в кронах и ветвях деревьев, раскачивает верхушки сосен и елей. Течет река меж двух берегов, и, как в чудесных чашах, лежат прозрачные озера. Все это – мир, и этот мир требует постоянного обновления, а значит – творения.
Боги творят его из крови животных.
Этой крови им нужно много. Единственной настоящей заботой людей на Земле и является кровь, которую нужно собрать и доставить богам.
Людям пришлось научиться общению с животными. Они обрели способность подманивать лесных зверей, собирать их вокруг себя, успокаивать, настраивая на нужный лад.
В процессе забора крови животное не должно умереть – боги разъяснили лесным людям, что убивать теплокровных нельзя. Их кровь священна, и их жизнь поэтому – тоже священна. Она принадлежит богам…
Дело еще и в том, что для забора крови подходит далеко не каждое животное, а только достигшее определенного возраста. Зрелая кровь – так называют это боги, так они объяснили лесным людям.
Со временем боги перестали появляться на Земле. Они объяснили, что в этом больше нет необходимости. Определено несколько мест на Земле, через которые происходит общение людей с богами. К богам, то есть на небеса, отправляются контейнеры с кровью, а в ответ люди получают все то, в чем нуждаются: питательные брикеты, одной коробкой которых можно кормить население целой деревни в течение месяца, а также все остальное.
Единственные, кто продолжает общаться с богами, – это старейшины селений, в том числе и Захария. Эти старейшины иногда по приглашению богов уходят на небо и некоторое время проводят там, а затем возвращаются, чтобы передать людям волю богов, их пожелания и наставления.
О самих богах старейшины почти ничего не рассказывают. Поэтому люди уже основательно забыли, как на самом деле выглядят боги: ведь с момента их появления на Земле прошло несколько столетий. Фото– и видеоаппаратуры к тому времени у лесных людей уже не было – от этих артефактов науки и цивилизации давно избавились, как от сатанинского наваждения. А значит, сведения о богах передавались из уст в уста, от отца к сыну и так далее, но ведь при такой передаче подробности быстро стираются, заменяясь чем-то иным – вымыслами, преувеличениями. Известно было лишь то, что боги очень стройны и красивы, почти бестелесны, гибки, а за спиной у них полупрозрачные, невесомые крылья…
Конечно, люди знали, что рано или поздно каждый увидит богов, встретится с ними. Когда человеку исполняется сорок лет, будь то мужчина или женщина, он отправляется на небо к богам, где его ждет вечная жизнь в их присутствии.
Этот переход обставляется соответствующим образом. А как же иначе? Ведь это – ключевой вопрос религии, важнейшая веха в жизни каждого человека. Он заканчивает свой земной путь и переходит к вечной небесной жизни.
Группа людей, которым исполнилось сорок лет, собирается в определенном богами месте – там, где наш мир сообщается с небесным. Люди стараются принарядиться: мужчины надевают свою самую лучшую одежду, а женщины вплетают цветные ленты себе в волосы. Пусть и боги, увидев их красивыми и нарядными, порадуются вместе с ними, когда они придут в их обитель.
Правда, кое-кто потом возвращается обратно – это те, кого боги не приняли, сочли недостойными. Такое случается крайне редко, но все же. Этих людей никто не обвиняет ни в чем, не позорит и не окружает презрением. Никто ведь не может знать, чем именно руководствовались боги, решая не принять в свои обители того или иного человека. А это значит – с каждым может такое случиться…
Этих несчастных людей было бы жестоко презирать еще и потому, что после возвращения они все быстро умирают. Наверное, быть отвергнутым богами – слишком тяжелое испытание. Впрочем, много думать на эту тему глупо: отвергнутых очень и очень мало.

На пути к селению Захарии Марк и его спутники стали свидетелями главного дела, которым занимались лесные жители: процесса получения крови. С раннего утра все жители деревни вышли в сторону леса и, встав там на опушке, подняли кверху руки. Они стояли с воздетыми руками, закрыв глаза, и молча призывали лесных зверей прийти к ним.
Стояла тишина, нарушаемая только порывами ветра и шуршанием опавших листьев.
Здесь было человек сто – мужчины, женщины и дети. По их лицам, по их сосредоточенному выражению и чуть шевелящимся губам Марку стало понятно: они ментально общаются с лесом и его четвероногими обитателями.
«Интересно, это боги научили людей ментальному общению с животным миром, – подумал Марк, – или такая способность пришла сама собой от долгой жизни в тесном общении с природой?»
Трудно сказать, конечно. В глубокой древности люди также жили в окружении природы, но никаких подобных способностей у них не было. Или были, но история и сама память поколений об этом молчит? Как знать…
На краю опушки стояла большая канистра из непрозрачного материала. С одной стороны имелась воронка для слива жидкости, а с другой торчали два шланга. Один из шлангов был воткнут в гораздо меньшую по размерам емкость, а конец другого просто валялся на земле.
– Откуда вот это все? – тихонько, чтобы не нарушать общего молчания, спросил он у стоявшего рядом Никиты. – Сами изготовили? Но из чего?
– Это присылают нам боги, – так же шепотом ответил бородач. – Мы не знаем, что это и для чего нужно. Но такова воля богов…
– А-а-а, – понимающе кивнул Марк и погрузился в размышления. Что это за боги такие, которые оперируют емкостями, шлангами и прочей чепухой?
Впрочем, о природе и сущности этих самых богов у Марка уже имелись кое-какие предположения. Чем больше он о них слышал, тем тревожнее становилось на душе. А еще больше он уверялся в том, что не напрасно покинул город в этот раз, решив разобраться во всей этой ситуации. Кажется, Аврора была совершенно права, когда говорила о том, что опасность может грозить всему миру…
«Умная девочка, – подумал Марк, – и наблюдательная, умеет размышлять. Сразу видно, что моя дочка…»
Теперь, глядя на Аврору, он все чаще ловил себя на том, что ему приятно ее присутствие рядом. Может быть, в отцовстве и нет ничего глупого и дурного?
Между тем из леса начали выходить звери. Сначала неохотно, а затем их становилось все больше и больше. Крупные лоси с ветвистыми рогами нерешительно топтались вблизи опушки, искоса поглядывая на зовущих их людей. С другой стороны потянулись здоровенные кабаны.
Мелких животных тут не было. То ли они опасались смешиваться с толпой своих крупных собратьев, то ли вообще отличались пугливостью. Но вернее всего, их сюда просто не звали: много ли крови можно надоить из зайца или лисы? Возни столько же, а результат очень скромный.
Работали специально обученные мужчины. Быстрыми натренированными движениями взрезали они яремную вену животного и спускали кровь, которую тотчас же, как только ведро наполнялось, выливали в емкость через воронку. Остальные жители деревни стояли вокруг животных, возложив на них руки, и, успокаивая, поглаживали. Вероятно, животным это передавалось, потому что вели они себя смирно.
Одно за другим, как на казнь, на расправу, подходили они к людям и терпеливо ждали, когда те заберут их кровь. Крови брали много, так что животные слабели буквально на глазах. Но мера тоже была известна: стоило лосю пошатнуться на ослабевших ногах или кабану закатить помутневшие глаза, как рана в вене заклеивалась, и животное могло брести обратно в лес.
«Убивать животных нельзя, – вспомнил Марк то, что рассказывал ему Никита. – Забрать почти всю кровь и отпустить в лес нагуливать новую можно. А убивать нельзя. Подумайте, какой гуманизм!»
Большая емкость быстро наполнялась кровью, которую ведрами выливали туда через воронку. Но переполнения не наступало. Емкость чуть слышно гудела, и из шланга, брошенного на землю, вытекала буро-белесая жидкость.
Емкость была чем-то вроде перегонного куба. Поступавшая внутрь живая горячая кровь тотчас же обрабатывалась, и из нее делался экстракт. Этот экстракт поступал в другую емкость – гораздо меньше размерами, а ставшая ненужной жидкость выливалась на землю.
«Это делается для того, чтобы как можно меньший объем полезной крови нужно было перемещать в пространстве», – понял Марк. Видимо, имеется какая-то проблема с перемещением объемов с Земли на «небо» – к богам, ожидающим вожделенный зачем-то продукт.
Он представил себе, что процедура, которой он стал свидетелем, происходит во всех поселках лесных людей, по всему открытому пространству Земли. Происходит, вероятно, каждый день или, по крайней мере, регулярно. Каковы же общие объемы выкачиваемой крови? Сколько же ее нужно неведомым богам?
И так происходит изо дня в день, из года в год, из столетия в столетие. Туда, в «рай», поступают живительные силы планеты Земля – кровь ее животных, а оттуда поступает продовольствие в виде питательных брикетов и еще всякая всячина, необходимая лесным людям для примитивного существования.
Да, но зачем богам нужна кровь животных? Это вопрос. В то, что боги из крови ежедневно заново творят наш мир, Марк не поверил с самого начала. Это байка для простаков вроде проводника Никиты. Хотя, похоже, здесь, в открытом пространстве, остались одни простаки…
Нужно спросить у Захарии, но вряд ли тот ответит правду. Даже если сам ее знает или хотя бы догадывается.
Конечно, интереснее всего было бы познакомиться с самими богами. Что они из себя представляют? Кто они?

– Зачем она тебе нужна? – раздраженно бросил в ответ Захария, когда Марк поинтересовался, можно ли ему увидеться с Алисией – девушкой для развлечений. – Ты что же – блудить сюда пришел?
Рассердился он в первый раз с тех пор, как увидел Марка.
Путь в селение был трудным, и Марк проделал его вдвоем с Никитой. Всем остальным его спутникам-горожанам было предложено остаться в одной из деревень, встреченных по дороге.
Здесь им надлежало построить себе землянку и зажить обычной жизнью людей открытого пространства.
– Землянку стройте одну на всех, – распорядился старейшина деревни – высокий и жилистый мужчина с прищуренными черными глазами. – Две супружеские пары с детьми – как раз подходит. А, у вас еще нет детей? – вспомнил он, обратившись к Авроре и Павлу. – Это ничего – будут. Плодитесь и размножайтесь, наследуйте землю, как сказано в одном древнем тексте. Этому же учат нас и боги – им радостно смотреть на то, как число свободных людей на Земле увеличивается. Рожайте много детей!
Старейшина улыбнулся и с отеческим выражением лица оглядел вновь прибывших в его распоряжение людей. Взгляд его остановился на рослой и розовощекой Дагмар, и улыбка сделалась еще шире.
– Ты – сильная и красивая женщина, – заметил он. – А у тебя всего один ребенок. Ты можешь родить еще десяток на радость своему мужу и богам. Не забывай о своем долге: женщина создана для того, чтобы рожать детей, – это ее основное назначение в мире. Рожать детей и служить своему мужу. Разве не так?
Аврора и Дагмар молча кивнули, но у наблюдавшего эту сцену Марка не создалось впечатления, что их порадовали слова старейшины. Хотя разве не знали они о нравах примитивных народов, живущих традиционными ценностями, когда направлялись сюда?
Знали, конечно, прекрасно знали. Просто одно дело – размышлять об этом теоретически, мечтать о простоте и близости к природе, а совсем другое – внезапно осознать себя не женщиной и даже не вполне человеком, а просто машиной для деторождения…
Аврора бросила взгляд на Марка, и он подошел к ней, отвел в сторону.
– Ты ведь знала, на что идешь, – мягко сказал он. – Насколько я понял, вы с Павлом долго вынашивали мечту о ценностях фундаментализма. Вы ведь убежденные фундаменталисты, так?
– Так, – кивнула Аврора, но в голосе ее не слышалось энтузиазма.
– Ну, вот и попробуйте это на собственной шкуре, – усмехнулся Марк. Потом убрал улыбку с лица и, стараясь говорить совсем тихо, добавил: – Тебе придется пожить тут, пока я не вернусь, идет? Сейчас сделать ничего нельзя. Мне нужно все разузнать, а потом я загляну к тебе. Если ты захочешь, я постараюсь вытащить тебя отсюда обратно. Ты хочешь обратно?
Измученное, со следами сажи, лицо Авроры выглядело несчастным.
– Да, – прошептала она. – Мне кажется, что все уже хотят обратно. Мы тут перемолвились парой слов с Дагмар – она еле сдерживается.
– Пусть лучше сдерживается, – посоветовал Марк. – Раз уж вы сюда попали, не раздражайте здешних людей. Они не похожи на шутников…
Он уже уходил, когда Аврора вдруг позвала его:
– Папа!
Но Марк не обернулся. Он уходил, у него было много важных дел и совсем не имелось времени на то, чтобы копаться в своих собственных чувствах. За последние дни Марку довелось так много нового узнать о мире вокруг себя, сделать оценку и переоценку множества новых фактов, которые узнал!
Если сейчас обернуться к Авроре, придется признать себя папой, а не родителем номер два, но к этому он был еще не готов.
Захария принял Марка очень хорошо. Усадил, налил родниковой воды в кружку. Спросил, как добрался.
– Вот и ответ на твой вопрос, – заметил он после первых приветственных фраз. – Помнишь, ты перед своим возвращением в город спросил у меня: зачем мы так хорошо принимали тебя и почему отпускаем? Так вот, ты сам и ответил сейчас на свой вопрос.
Он дружески улыбнулся.
– Не ты первый, не ты последний, – сказал Захария. – Почти все, кто побывал у нас, возвращаются. Вот как ты, например. А те, кто не возвращается почему-либо, все равно на всю жизнь остаются нашими друзьями.
– Это я заметил, – улыбнулся в ответ Марк. – В городе у вас много друзей.
И, увидев вопросительно вскинутые брови Захарии, пояснил:
– Наш побег из города был организован настолько безукоризненно, что мне как полицейскому совершенно ясно: сочувствующие вам люди есть в городе на самых разных постах.
По опыту жизни Марк твердо знал, что лести подвержены все люди без исключения. Если какой-то человек утверждает, что он не падок на лесть, это означает лишь, что он не чувствителен к грубой лести, и ему нужно льстить потоньше…
Захария улыбнулся: видно было, что слова Марка приятны ему.
– Многие наши друзья давно уже сбежали бы из города и переселились к нам, – сказал он. – Но мы сами попросили их пока воздержаться от этого. Их помощь очень ценна и нужна нам именно в городе.
– А я думал, что город вас совершенно не интересует, – простодушно удивился Марк. – Город – отдельно, а вы – отдельно. То есть теперь мы, конечно…
– Город отдельно, – согласился Захария. – Но кое-что от города нам все же нужно. Например, мы просто обязаны помогать разумным и чистым сердцем людям перебираться оттуда к нам. Вот как твоя дочь, например. Ты ведь сбежал сюда вместе с дочерью? Весьма похвально.
Вот мы и нуждаемся в помощи наших друзей в городе, чтобы регулярно организовывать побеги. Есть и еще кое-что, но об этом мы поговорим немного погодя.
Он дружелюбно взглянул на Марка и промолвил:
– Сначала надо тебя женить, чтобы у тебя появилась нормальная полноценная семья. Ты ведь хочешь этого? Впрочем, что это я спрашиваю? Если бы ты не хотел, то остался бы в городе с тамошними извращенцами.
Они оба засмеялись, как два немолодых, умудренных жизнью человека, знающих толк в хороших шутках.
– Жениться? – переспросил Марк. – Завести детей? Это заманчиво. Но вот ведь только один вопрос: мне уже сорок пять лет. По вашим законам, насколько я понимаю, мне уже не место в вашем обществе. Ведь после сорока лет люди отправляются к богам – к вечной жизни на небесах.
– Кто это тебе рассказал?
– Никита, которого ты приставил ко мне проводником в первый раз и который привел меня к тебе сейчас.
– Много болтает этот Никита, – покачал головой Захария. – Опытный проводник и вообще – надежный человек, но вот язык у него слишком длинный.
– Он сказал неправду? – насторожился Марк, но Захария успокаивающе положил ему руку на плечо.
– Да нет, – ответил он. – Все это чистая правда. Просто Никита не уполномочен рассказывать о нашей жизни гостям и новичкам. Это должен делать человек, способный правильно подать это, объяснить. Вот и ты его неправильно понял.
– А что же неправильного? – уточнил Марк. – Люди в сорок лет уходят к богам, так?
– Люди уходят к богам в сорок лет, – подтвердил Захария. – Но не все люди. Некоторые остаются здесь, на Земле. Потому что их долг – служить богам именно здесь. Как видишь, и я далеко не юноша.
– Никита объяснил мне, что ты остаешься на Земле потому, что ты – старейшина, – возразил Марк. – Но я-то не старейшина. Расскажи мне, кого не касается это правило насчет сорока лет.
Захария задумчиво посмотрел на своего пытливого собеседника. По его взгляду непонятно было, одобряет он Марка или же вынашивает насчет него какие-то далеко не дружелюбные планы…
Наконец он принял какое-то решение и произнес медленно и осторожно:
– Это правило не касается тех людей, которые могут быть полезны богам, оставаясь на Земле. Ты тоже можешь оказаться полезным, это я сразу решил. Поэтому тебя нужно женить, чтобы ты не испытывал неудобств. Какую женщину ты хотел бы взять себе в жены? Тебе нравятся блондинки или брюнетки? Худые или толстые? Совсем молоденькие или лучше постарше? Знаешь, у каждого ведь свои пожелания…
Он засмеялся и похлопал сидящего рядом с ним Марка по колену.
– У нас есть всякие. Только скажи, и тебе пригонят целую толпу на выбор – глаза разбегутся.
Пригонят? Толпу? Это Захария так говорит о выборе невесты?
Впрочем, Марк уже успел сделать некоторые предварительные выводы из своих беглых наблюдений. Положение женщины в фундаменталистском традиционном обществе, видимо, всегда далеко от совершенства.
Бедная Аврора, ей нелегко придется здесь первое время…
Марк снова поймал себя на чувстве беспокойства за дочь, и это его огорчило. Он подумал, что нервы в последнее время совсем разболтались и всякие глупости лезут в голову. Какое дело ему, родителю номер два, до взрослой женщины – его биологической дочери? Есть вещи куда поважнее…
– А где Алисия? – неожиданно для себя самого спросил он. – Мне бы хотелось увидеться с ней.
Этот вопрос оказался ошибкой, и Марк это сразу понял по тяжелому молчанию старейшины.
Вероятно, Захария не ожидал этого вопроса и теперь тщательно подбирал правильные слова для взвешенного и разумного ответа на вопрос, явно его шокировавший.
– Алисия? – наконец переспросил он и откашлялся. – Но Алисия ведь – девушка для гостей, – сказал он. – Разве ты не помнишь? Приятно, что она тебе понравилась. Мы предложили тебе самое лучшее, и ты оценил наше угощение. Но тогда ведь ты был гостем. А сейчас – совсем не то.
Ага, вот в чем дело. Положение самого Марка в здешнем обществе изменилось. Раньше он был гостем из города, а теперь он – здешний житель и должен подчиняться здешним правилам.
– Алисия мне понравилась, – негромко проговорил Марк. – Она показалась мне интересной девушкой.
– Она – блудница, – отрезал Захария, и на его смуглом суровом лице отразилось презрение. – Она существует для того, чтобы ублажать своим телом разных мужчин. Чтобы служить им, стараться им угодить. Что может быть в ней интересного?
– Просто вожделение, – улыбнулся Марк. – Наверное, ты прав – это у меня мужская слабость. Мне понравились ласки Алисии, вот я и спросил про нее. Не сомневаюсь, что из толпы честных девушек, которую ты обещаешь пригнать, я сумею выбрать кого-нибудь и получше. Жениться на честной девушке – дело хорошее.

Однако с женитьбой Марк решил подождать, хотя на смотринах Захария все же настаивал.
– Хоть посмотри, – говорил он. – Можно одним глазком. Вдруг тебе сразу какая-нибудь приглянется? Наши девушки чудо как хороши – красивые, ласковые, покорные. И каждая только и мечтает о том, что заполучить мужчину, которому она будет служить и которому нарожает кучу детей. Это совсем не те женщины, к которым ты привык в городе.
Это было верно – на городских женщин здешние были совсем не похожи.
Марк давно уже признавался себе в том, что женщины в городе совсем перестали его привлекать. И не его одного, разумеется: об этом можно было судить по тому, как быстро и резко падало количество браков между женщинами и мужчинами. По тому, как мало рождалось детей.
Свободная в своих поступках, чувствах и мыслях женщина, сосредоточенная лишь на своей независимости, на наиболее полном удовлетворении своих разнообразных потребностей, перестала быть привлекательной для мужчины. Ее красота, изящество и сексуальная изобретательность не казались такими уж привлекательными.
К тому же свободная и сосредоточенная лишь на себе женщина чаще всего перестает быть красивой, изящной и привлекательной. Зачем ей нужно следить за своей красотой? Чтобы понравиться мужчине? Но это унизительно для независимой личности!
Куда проще удовлетворять свои сексуальные потребности с подругами: они такие же, и с ними не нужно быть изящной. А при наличии всегда доступного Царства, удовлетворяющего вообще любые фантазии, отпадает необходимость даже в самых неприхотливых подругах…
Смотрины провели вечером на третий день после прибытия Марка в поселок. Все это время он ходил, присматривался к людям, к их жизни.
Разговаривали с ним неохотно, но поглядывали на чужака с интересом. Но сам Марк понимал, что ему не удастся узнать ничего важного из разговоров с лесными жителями – нужно было действовать самому, и действовать активно. Кстати, ведь и в городе старшего инспектора полиции давно хватились и наверняка ищут. Если он вернется без результатов, ему предстоят крупнейшие неприятности. Неприятности – это еще мягко говоря. Уволят со службы навечно, и сомнительно, чтобы впредь доверили хоть какую-то ответственную работу…
Но действия – действиями, а от смотрин Марк отвертеться не мог. В противном случае это вызвало бы подозрения. Захария – совсем неглупый человек, и он догадался бы, что Марк прибыл сюда ненадолго и имеет совсем другой интерес…
В землянку Захарии, где тот жил вместе с женой и всеми своими детьми и куда временно подселился Марк, к назначенному часу пришли девушки. Их было восемь – все незанятые невесты поселка.
Часов в лесном мире не было, как и вообще любого хронометрирования. Говорили просто: на рассвете, перед заходом солнца, после захода солнца. Марк сначала удивился этому – неудобно ведь, но потом понял: это сделано намеренно. Люди открытого пространства по замыслу должны жить вне времени, не должны считать дни и годы. Что ж, еще один отличный способ упростить жизнь общества.
Вопрос, правда, оставался все тот же, а именно: кому принадлежал замысел создания такого общества? Людям? Или так называемым богам?
Девушки пришли в назначенное им время – перед заходом солнца – и щебечущей стайкой топтались возле входа в землянку.
Все семейство Захарии во главе с хозяином дома и его супругой Юдифью уселось на край длинных деревянных нар, чтобы как следует насладиться предстоящим зрелищем. Марка посадили посередине, как главного зрителя, для которого, собственно, и предназначена церемония.
Распоряжалась всем Юдифь. Она спросила у Марка, готов ли он, после чего подошла к двери и окликнула ожидавших.
Девушки протиснулись в низкую дверь и встали в ряд перед нарами. Одеты они были в одинаковые комбинезоны – мешковатые и скрывающие фигуру, а головы их были замотаны в платки, опущенные до самых глаз. Именно так ходили все здешние женщины – такое обличье считалось признаком женской скромности и достоинства.
«Как же выбирать?» – мелькнула у Марка мысль, хотя как раз выбирать он никого не собирался, по крайней мере, сейчас.
Но ситуация разрешилась самым простым и неожиданным способом.
– Снимите платки, – велела Юдифь, и девушки тотчас сдернули свои головные уборы. Сразу стало видно, насколько они разные. Были тут нежные блондинки с матово-белой кожей, золотистыми и светло-русыми локонами. Были и жгучие брюнетки, чьи угольно-черные глаза могли испепелить сердце мужчины.
Как и обещал Захария, девушки были различной комплекции, на любой вкус. Можно было предпочесть пышную блондинку с округлыми формами или столь же полненькую брюнетку с упругим телом и ярко-алыми губками. А можно было остановить свой взгляд на худощавых, стройных девушках…
Все они были молодыми – от пятнадцати до тридцати лет. Кое-кого из них Марк уже видел за время, проведенное в поселке. Они были заняты хозяйственными работами, и в то время он не обращал на них внимания. Сейчас же Марк смотрел на них, а они – на него, не скрываясь, и под их взглядами он почувствовал себя неловко. Все эти восемь невест смотрели на него и ждали, кого из них он выберет. Но он же никогда не бывал в такой роли…
– Здесь есть девушки, которые тебе совсем не нравятся? – спросил Захария, наклонившись к Марку. – Просто ткни пальцем в тех, которые не нравятся. И я велю им уходить. Зачем тут лишним болтаться?
Он произнес это достаточно громко, не скрываясь, так что слова прозвучали слышимо для всех. Марку стало неудобно: несмотря на обилие впечатлений последних дней, он все же никак не мог привыкнуть к обращению с женщинами в здешнем обществе. Неужели в эту минуту кто-то так же обращается с его Авророй?
Ах, опять эта Аврора… Что-то совсем рехнулся родитель номер два…
Марк сейчас уже с удовольствием отпустил бы всех пришедших на смотрины, потому что ощущал себя явственно не в своей тарелке. Но сделать это опасался, чтобы не вызвать раздражения у Захарии, с которым предстояло дружить.
Смущенно он кивком головы указал на трех самых молоденьких девочек, выглядевших лет на четырнадцать-пятнадцать, подумав при этом, что в городе, стоило бы ему хоть взглянуть на подростков такого возраста – и его навечно заперли бы на далекой ферме смотреть за созреванием особо ценных злаков и трав. А здесь он любую из них может выбрать в жены, и все будут рады. Конечно, здешним девочкам же не нужно ходить в школу и вообще заниматься самореализацией. Для них есть только один путь самореализации – стать женой выбравшего ее мужчины, служить ему и молча рожать детей одного за другим.
– Они самые молодые, – сказал Захария укоризненно. – Самые молодые – самые горячие в постели, ты же должен знать. Ты хорошо подумал?
Девушки стояли опустив головы. Марк кивнул утвердительно.
– А, ты любишь постарше, – важно кивнул Захария, поняв. – Ну, дело вкуса, тут не поспоришь. Ну-ка, Сара, Марфа, Люция – убирайтесь отсюда, мужчине вы не подходите!
Указанные Марком девушки, торопливо заматывая обратно платки на головах, выбежали из землянки.
– А этим что сделать? – спросила Юдифь, указывая на пять оставшихся молодых женщин.
Марк растерялся от этого вопроса, но Захария пришел ему на помощь. Видно было, что он не раз участвовал в подобных смотринах и знал, как правильно, с толком их проводить. Заметно было и то, с каким удовольствием он распоряжается сейчас.
– Пусть все идет, как обычно, – кивнул он супруге. – Девушки и сами знают, что им следует делать.
– Ну-ка, коровы, – прикрикнула Юдифь на стоящих женщин. – Что встали? Раздевайтесь живо, не тяните время. Сами знаете, зачем пришли.
Женщины принялись раздеваться. Это не было сложно: снять теплый комбинезон и нехитрое нижнее белье – не больше чем полминуты. Спустя это время абсолютно голые молодые женщины застыли перед Марком и другими участниками смотрин.
Собственно, сам вид обнаженного женского тела никак не мог бы заинтересовать Марка. Мало ли видел он обнаженных женщин? Да всю свою жизнь, по много раз на дню. Для городских женщин тут вообще не было проблем – они могли раздеваться сколько угодно. И если кому-то угодно показывать окружающим свое обнаженное тело, он имеет для этого все возможности – на то ему и дана полная свобода. Это уж не говоря о Царстве, которое способно сгенерировать для человека любых женщин в самых разнообразных видах…
Но в данном случае имело место совсем другое. Здесь женщины оголялись не по своей воле, а по приказу. Оголялись для того, чтобы выбирающий мужчина мог рассмотреть их, как униженно предлагаемый товар.
Марк заметил, что все женщины тщательно выбриты внизу, так что полностью был открыт разрез пониже лобка. Выбриты были и подмышки – это стало видно, когда женщины подняли руки кверху и несколько раз повернулись, давая разглядеть себя во всех подробностях.
Затем каждая по очереди сделала шаг вперед и назвала свое имя. При этом девушки стояли опустив глаза и не глядя на Марка и других участников церемонии.
– Почему они выбриты? – шепотом поинтересовался Марк у Захарии, но старейшина не считал нужным понижать голос при ответе.
– Как зачем? – удивился он. – Разве в городе это не так? Выбритая женщина больше нравится мужчине… Впрочем, когда ты женишься, то можешь приказать ей все что захочешь. Если тебе нравится иное, твоя жена будет ходить волосатая, как медведь.
Он засмеялся.
Девушки начали танцевать. Они в лад напевали что-то мелодичное и двигались по кругу, приседая и изгибаясь в призывных телодвижениях.
Песня была веселая, о страсти женщины к своему избраннику. Марк понял, что, вероятно, это ритуальная песня, традиционно исполняемая в подобных случаях. В другое время он мог бы восхититься этим образцом народного творчества и даже по достоинству оценить его художественные достоинства. Однако теперь ему казалось, что женщины слишком уж стараются, слишком уж намеренно угодливо улыбаются, украдкой поглядывая на его реакцию из-под полуопущенных век. Это показалось ему неприятным, сковывало его эмоции.

Голые девушки старательно танцевали, встав в круг и двигаясь мимо Марка. Каждая двигалась по-своему, в соответствии с ее собственными представлениями о сексуальной притягательности. Одна поводила руками в стороны, а затем смиренно складывала ладони перед лицом. Другая качала крутыми бедрами, и ее крупные ягодицы при каждом шаге вздрагивали. Третья выставляла напоказ свой пышный бюст с ярко-алыми, явно накрашенными чем-то, большими сосками…
Против ожиданий девушек, да и всех присутствующих, это непристойное зрелище производило на Марка скорее отталкивающее впечатление. Он чувствовал себя неловко, и ему смертельно хотелось сбежать куда-нибудь подальше от этих унизительных смотрин.
Смотреть на то, как унижаются другие, – это очень и очень экзотическое удовольствие, на любителя. Марк не принадлежал к числу таких любителей. Для свободного человека неприятно любое зрелище унижения…
– Ну, – спросил внезапно Захария, обращаясь к Марку. – Ты кого-нибудь выбрал? Может быть, хочешь, чтобы какая-то из них подошла поближе, и ты рассмотрел ее повнимательнее?
– Или ты хочешь пощупать, потрогать тело у какой-нибудь? – вмешалась Юдифь, приходя на помощь супругу. – Укажи только пальцем на ту, что тебе приглянулась, и она сама покажет тебе все свои прелести.
Девушки перестали петь и остановились. Они больше не танцевали и стояли молча. Каждая ожидала своей участи. Они старались не показывать вида, но всякому было заметно, что они волнуются.
Марк сглотнул слюну, набежавшую от смущения.
– Нет, спасибо, – нервно ответил он. – Наверное, я сейчас не готов к тому, чтобы сделать выбор. Все девушки такие красивые! Каждая из них хороша по-своему, и поэтому мне трудно выбрать из них ту, которая мне больше других пришлась по сердцу…
Однако напрасно он надеялся, что при помощи этой вежливой болтовни ему удастся отвертеться. Болтовня сходит в более развитых цивилизациях, а здешнее общество требовало и понимало только простые решения.
– Ты должен выбрать, – твердо заявил Захария голосом старейшины, не терпящего возражений. – Это обязательно. Ты можешь выбрать любую, но сделать свой выбор ты должен сегодня. Если хочешь, девушки будут танцевать тут перед тобой, пока не упадут от усталости. Можешь трогать их, как тебе угодно, или даже выпороть розгами любую из них, чтобы проверить ее покорность.
– Можешь перепороть их всех, – живо сверкнув глазами, вставила Юдифь. – А мы с удовольствием посмотрим. Эти коровы будут визжать от боли и клясться тебе в любви.
Сквозь опущенные веки потупившихся девушек было видно, как потемнели их глаза. Может быть, все они были уже слишком хорошо знакомы с такой процедурой?
– Но в любом случае, – вздохнул Захария, – ты выйдешь отсюда только рука об руку с нареченной невестой.
– И мы назначим день свадьбы, – проговорила Юдифь, изображая на своем смуглом лице благоговейный трепет перед таинством религиозного брака…
– Как старейшина поселка и всей этой территории, я обязан за этим проследить, – закончил ее супруг. – И кроме всего прочего, моя обязанность – следить за соблюдением справедливости. Так, как хочешь поступить ты, – поступать нельзя. Это непорядочно по отношению вот к ним. – Он кивнул в сторону стоящих голых невест.
Но увидев округлившиеся от удивления глаза Марка, Захария вдруг понял, что слова его неясны.
«При чем тут порядочность?» – собрался было спросить Марк, но Захария опередил его.
– Я понял, – сказал он. – У вас, видно, нет такого обычая. Что ж, чего еще можно ожидать от диких извращенцев, забывших о правилах морали? Неудивительно, что все больше людей бегут к нам из города. Так вот, слушай, я объясню тебе.
Каждой девушке дается десять попыток выйти замуж. Десять раз ее приглашают на смотрины к разным потенциальным женихам. Там она может танцевать, петь, раздеваться и демонстрировать свое тело. Может завлекать и стараться понравиться жениху. Но таких попыток всего десять.
Если десять раз девушку не выбрали в жены, у нее больше нет шансов создать семью. Она должна уйти из родительского дома и перейти жить в Дом радости.
Дом радости – это специальное место, куда попадают навсегда те женщины, которых отвергли и не взяли в жены. Конечно, это не дом, а обычная землянка, только довольно большая.
Днем женщины из Дома радости работают вместе со всеми, как велит старейшина: обрабатывают землю, выращивают овощи, пилят и колют дрова, шьют одежду. А ночью они тоже работают, хоть и по-другому: они принадлежат всем мужчинам поселка и их гостям. Дверь Дома радости не запирается – она открыта для всех желающих. Всякий может прийти и потребовать от любой женщины, чтобы она его ублажила. И та обязана делать это так и сколько пожелает ее временный господин.
Женщинам в Доме радости приходится нелегко, кто же спорит. Но ведь они сами виноваты в своем положении. Раз оказались в Доме радости – значит, не сумели понравиться женихам, не сумели соблазнить их. Они оказались недостойными, чтобы их взяли в жены. А если так, то им одна дорога – стать блудницами, доступными для всех. Женщинами, с которыми позволено все.
– Так этот ваш Дом радости приносит радость только мужчинам, – заметил Марк. – Вряд ли обитательницам этого Дома все это приятно и весело.
– По-разному бывает, – философски сказал Захария. – Некоторым очень даже нравится.
– Всем им нравится, – прошипела Юдифь из-за его плеча. – Всем! Похотливые блудницы…
– Мне только непонятен вот какой вопрос, – решился все же сказать Марк. – Если все ваши мужчины такие моральные и нравственные люди, имеют семьи, то кто же тогда ходит к этим несчастным блудницам в Дом радости?
– Они и ходят, – пожал плечами Захария. – Что тут непонятного? При чем тут мораль?
– Но если человек – хороший семьянин и придерживается высокой морали, – попытался объяснить свой вопрос Марк, – то как можно изменять своей жене? Тем более с блудницами?
– Одно к другому отношения не имеет, – покачал головой старейшина. – Я тебя не понимаю. Что же аморального в том, чтобы потешить плоть с блудницей? Семья – это святое, жена и дети священны для любого праведного мужчины, так велят боги. Но если пришла охота развлечься с горячей девушкой – что же тут плохого?
А поскольку ни одна девушка не хочет попасть в Дом радости, для каждой из них очень важно не потерять зря ни одних смотрин из возможных десяти.
– Если ты не выберешь сейчас себе одну из них в жены, – сказал Захария, важно поглаживая окладистую черную бороду, – это будет жестоко и несправедливо по отношению к ним. Ведь они потратили на тебя одну из своих попыток, а их и так не слишком много…
Марк оказался в сложном положении. Он совершенно не готов был к женитьбе. Если уж на то пошло, то у него вообще были совершенно иные планы.
Однако, оказавшись в традиционалистском обществе, приходится играть по его правилам. Как-то он этого не предусмотрел заранее…
Отказаться он, наверное, может все равно. Мало ли, в конце концов, чего можно наплести! Но, с другой стороны, по отношению к несчастным девушкам это будет форменным издевательством. Они же не виноваты в том, что живут в обществе, где царят такие чудовищные нравы. И это еще называется строгой моралью!
Решение пришло внезапно, как молния, которая озаряет темное небо. Как наитие, подсказанное свыше, или тихий шепот внутреннего голоса, который не каждый человек любит слушать…
– Среди этих девушек есть такая, для которой эти сегодняшние смотрины – последние? Десятые? – спросил Марк. – Среди них есть такая, у которой больше не будет шансов?
Захария внимательно посмотрел на Марка, затем медленно кивнул. Казалось, он пытливым взором заглянул в душу собеседника и многое там понял. Может быть, прочитал и то отвращение ко всей этой процедуре, которое испытывал Марк, не показывая при этом виду? Может быть, понял его душевное смятение и причину, заставившую все же принять такое решение…
Понял и одобрил, не говоря ни слова.
Вопросительно взглянул на супругу, и Юдифь задумалась на минутку.
– Вот эта, – сказала она, ткнув пальцем в невысокую шатенку, стоявшую с опущенной головой. – Анна. Завтра ей предстоит отправиться в Дом радости.
Юдифь сказала это и злорадно усмехнулась.
– А ну-ка, Анна, подними голову, – велела она, и несчастная девушка выполнила приказание. Ее округлившиеся от горя и страха глаза были полны слезами. Несомненно, она-то в течение всех смотрин постоянно помнила о том, что это – ее последний шанс и другого не будет. Сейчас она уже одной ногой как бы стояла в Доме радости – в ином мире, где ее ждет совсем иная, чем прежде, жизнь. И жизнь без возврата, потому что блудниц общество обратно не принимает.
– Погляди на нас Анна, – продолжала Юдифь, наслаждаясь своим положением законной жены старейшины, имеющей волею судьбы право голоса. – Завтра ты окажешься в Доме радости. Мужчины в поселке уже давно ждут этого дня – уж я-то знаю, сама слышала их разговоры. Уже распределились между собой, кто возьмет тебя первым, кто – вторым, а кто – пятым. Кто первым выпорет тебя, чтобы научить покорности, а кто – вторым и третьим.
Анна дрожала всем своим обнаженным телом. Ее буквально трясло от позора и страха – ведь она прекрасно понимала, что в данном случае Юдифь не лжет. Все именно так и произойдет, как уже происходило с сотнями и тысячами девушек до нее.
Каждая девочка видит, с каким презрением все жители поселка смотрят на измученных женщин из Дома радости, которые торопливо бегут на работу, прикрывая от стыда лица платками. На женщин, которые униженно кланяются каждому женатому мужчине: а вдруг сегодня именно он придет к ней и станет ее полновластным и строгим господином?
Каждая девушка знает о такой возможности с детства, но гонит от себя мысли об этом. Нет, только не с ней! С ней этого не может случиться! Такое случается с дурнушками, с корявыми, с глупыми. А она – такая красивая, изящная. Нет, ее непременно возьмут в жены, у нее будет много детей…
Невыносимо было смотреть на эту сцену.
– Хорошо, – внезапно услышал Марк собственный голос, как будто это не он сам говорил. – Я согласен, не о чем больше раздумывать. Я выбираю Анну себе в жены.
От подступившего волнения он даже встал. Горло перехватило. Что это он надумал? Что это вдруг пришло ему в голову?
Здешние браки – это не браки в городе, которые расторгаются легко и по взаимному согласию сторон. Здесь это означает многое, слишком многое. Большая ответственность…
Наступила пауза, все умолкли.
– Ты хорошо подумал? – спросил Захария и, помолчав, повторил свой вопрос, усилив его: – Ты твердо выбираешь себе в жены вот эту девушку?
– Да, – выдавил из себя Марк.
Захария протянул к нему руку и, дернув за рукав, заставил сесть обратно.
– Если так, мы можем сыграть свадьбу.
Анна на негнущихся от волнения, одеревеневших ногах сделала несколько неуверенных шагов в сторону Марка. Все смотрели на нее, и от этого съежившаяся голая женская фигурка казалась особенно жалобной.
Девушка несколько мгновений стояла перед Марком, а затем ноги ее словно сами собой подогнулись, и она опустилась на колени.
– Когда свадьба? – резким голосом спросила Юдифь. – Нужно же все приготовить.
Ясно было, что она здорово раздражена происшедшим, хоть и старается не показать виду. Марк взглянул на ее приторно-умильное лицо, обращенное к нему, и едва сдержался, чтобы не подмигнуть.
«Что, старая ведьма, осталась ты с носом? – хотелось сказать ей. – Обвели тебя, не дали вдоволь поглумиться над бедной девушкой? Вот и сиди теперь, изображай радость и удовлетворение. Анна, когда придет в себя, с тобой еще отдельно поговорит…»
– Свадьбу сыграем позже, – заявил старейшина, покосившись на супругу и взглядом этим призывая ее умолкнуть. – Сейчас у нас много работы: нужно готовиться к контакту с богами, и всем некогда. Но зато сразу после этого – свадьба будет очень веселая. Как-никак, не каждый день к нам прибегают важные полицейские из города и женятся на наших достойных девушках!

Сильные морозы ударили вместе с обильными снегопадами. Лесной поселок оказался засыпан снегом по самые крыши землянок. Ходить по лесу стало трудно – снег выпал по колено и ноги увязали.
Жители окончательно переоделись в грубо сшитые из звериных шкур меховые одежды и сами стали походить на животных. В землянках стало холодно, в особенности из-за того, что окон не было, и приходилось часто проветривать помещение, открыв настежь дверь на мороз. Свежий воздух входил внутрь, но наружу вырывалось и скудное тепло от печки, которую женщины топили не переставая.
Марк уже заметил, что жители открытого пространства сами не производили ничего. Все, что им нужно, доставлялось богами в обмен на кровь животных. Но перечень доставляемого был крайне невелик. В частности, не имелось стекла. То ли боги не умели его изготавливать, то ли не считали нужным удовлетворять эту человеческую потребность. А делать стекло самостоятельно лесные жители не умели: для этого нужно стекольное производство, а это – целая история…
Здесь вообще не умели почти ничего делать – любые технологии давным-давно оказались под запретом, как губительные плоды аморальной цивилизации, и теперь память о них вообще утратилась. Даже ткань для комбинезонов, курток и штанов поставлялась богами.
«Неудивительно, что здешние люди каждый день по пять раз поклоняются богам и поют им благодарственные гимны, – думал Марк, глядя на жизнь вокруг себя, – страшно представить себе, что станет с этими вольными сынами дикой природы, откажись вдруг боги им помогать».
Лесные люди сохранили лишь один навык – подзывать животных и пускать им кровь, а затем, собрав ее, отправлять богам. Во всем остальном они выглядели совершенно беспомощными…
В один из дней жители мелких поселков, расположенных поблизости, привезли емкости с собранной кровью. Они везли эти непрозрачные кубы, поставив их на полозья и впрягшись по трое и по четверо, волокли их по сугробам. А как еще доставишь груз по глубокому снегу?
– Почему они тащат всю кровь сюда? – поинтересовался Марк у Захарии. – Почему сами не отправляют ее богам?
– Порталов очень мало, – объяснил старейшина. – Портал – это место, через которое происходит сообщение с миром богов. Для того чтобы портал открылся, нужен священный ящик. Во всей здешней округе, от северных озер до самого города, священный ящик есть только у меня – это огромная ценность.
– Так ты – самый главный человек в этих краях? – почтительно спросил Марк. Захария в ответ промолчал, но по его лицу было понятно, что он польщен и согласен. На кого не действует грубая лесть, на того действует только очень грубая лесть…
По озабоченному виду Захарии было ясно, что для него наступает очень ответственный день. Он расхаживал по поселку с важным видом и повсюду раздавал указания. Приказов его слушались не только жители его собственного поселка, но и всех остальных – дальние лесные гости.
Кубы с кровью установили на специальные телеги, которых набралось больше двадцати. Учитывая, что в кубах содержался концентрат, можно было предположить, что на эти двадцать телег с кубами ушла кровь многих тысяч животных. Как выразился Захария, «от северных озер до самого города…»
А сколько таких обозов отправляется к богам по всей планете?
Кроме того, поселок наполнился огромным количеством людей. Их было больше тысячи. Люди, достигшие сорока лет, пришли в назначенный день, чтобы отправиться к вечной жизни – на небеса, где обитают боги.
Это было важнейшее событие в жизни людей открытого пространства.
– Как часто вы сообщаетесь с богами? – спросил Марк, улучив минуту, когда успевший уже устать Захария присел на пенек неподалеку. Изо рта у него на морозе шел пар, но лоб покрывали мелкие капельки пота. Попробуй организуй всю эту ораву людей и грузов в определенном порядке и к определенному времени…
– Восемь раз в год, – ответил старейшина, утирая лоб рукавом своей меховой куртки. – Все очень ждут этого события. Четыре раза в год мы открываем портал и отправляем на небо собранные запасы крови и людей, завершивших свой земной путь. А спустя десять дней снова открываем портал, и оттуда к нам катятся наши же телеги, нагруженные всем тем, что нам нужно для жизни.
Он обвел взглядом гомонящую оживленную толпу и вздохнул.
– Их земная жизнь закончена, – повторил он. – И начинается новая – счастливая, вечная, в обществе наших богов. Конечно, а как иначе? Они это заслужили…
Что-то в тоне Захарии показалось Марку не вполне естественным, каким-то ненатуральным. Уж больно заученно он говорил, и была в его голосе излишняя наигранность.
– Нужно идти дальше, – сказал он, вставая. – Сейчас ты увидишь, как мы провожаем уходящих к вечной жизни. Им будем хорошо, лучше, чем нам – остающимся. Мы радуемся за них, но ведь и расставаться с ними нам тоже жаль – они наши братья и сестры.
– А ты сам собираешься когда-нибудь на небеса? – поинтересовался Марк. – Там хорошо, там вечная жизнь и бесконечное счастье. Ты, наверное, уже проводил туда многие тысячи людей, а сам все еще здесь. Тебе не обидно, что они идут, а ты остаешься? Тебе ведь уже гораздо больше сорока лет.
Захария вдруг внимательно взглянул на Марка. Прищурился, его взгляд сделался острым, как бритва.
«Расслабляться не надо, – сурово одернул себя Марк под этим взглядом, – он совсем не дурак, с ним нужно осторожнее».
– Боги лишили меня этой привилегии, – сказал Захария. – Они считают, что мое место здесь. Я нужен богам на этом месте.
Он помолчал и убежденно добавил:
– Это очень неприятно для меня и заставляет чувствовать себя обделенным. Но с другой стороны, я горжусь такой честью – служить богам на том месте, где я нужнее всего.
Было ясно, что эту чеканную фразу Захария отработал уже очень давно и привык произносить ее часто, с подобающим выражением лица. Но Марк, встретившись с ним взглядом, лишь задумчиво покачал головой. На что рассчитывает старейшина, говоря ему всю эту чепуху? Если простодушные лесные люди, начисто лишенные образования и кругозора, могут ему верить, то Марка-то этим не возьмешь.
Впрочем, говорить обо всем этом с Захарией сейчас было не время.
Огромную толпу отправляющихся на небеса выстроили в колонну по четыре. Захария обратился к ним с напутственной речью. Он говорил о том, как они счастливы и как все остающиеся пока на Земле, в этой жизни, завидуют им. Но разлука продлится недолго – всякий человек по достижении сорокалетнего возраста отправится к богам, так что в конце концов на небесах родители встретятся со своими детьми, и так далее…
Говоря это, Захария обращался не только к отправляющимся, но и к тем, кто пришел их проводить – таких тоже было очень немало. Дети, жены и мужья, братья и сестры тех, кто уходил к богам, во множестве стояли вокруг и внимали словам старейшины.
Музыкальных инструментов здесь не имелось, но зато толпа часто запевала радостные приветственные гимны, обращенные к богам и вечной жизни в их мире.
Появилась повозка, на которой стояла коробка размером с платяной шкаф и, видимо, очень тяжелая: телегу толкали четыре крепких мужчины, при этом лица их были багровыми от физического напряжения.
Они подтащили телегу к стоявшему на краю поселка кругу, сделанному из неизвестного Марку материала, имевшему в диаметре метра три. К кругу присоединили толстый провод, идущий от установленного на телеге куба, и подошедший сбоку Захария повернул рычаг.
Толпа ахнула и подалась назад. Вероятно, люди видели такое уже не один раз, но всегда это производило на них завораживающее действие.
Круг засветился. Это было неяркое сначала свечение палевого цвета, но с каждым мгновением круг все более раскалялся. Его свечение становилось болезненным для человеческих глаз. Внутри круга свечение постепенно угасало, и пространство сделалось непрозрачным, матовым.
Из толпы слышались приветственные и изумленные крики, люди шумели: кто-то продолжал пение, кто-то плакал навзрыд, вопили дети.
На фоне темного зимнего неба пылающий ровным светом круг производил магическое впечатление.
Для Марка происходящее было отчасти понятным. Священный ящик, установленный на телеге, от которого шел толстый провод к кругу, являлся, несомненно, мощным аккумулятором энергии. Это было бы очевидно любому, кто учился в школе, да и вообще жил обычной жизнью городского человека, ездящего на каре и освещающего свой дом. Однако для лесных жителей, столетиями существующих при печном отоплении и освещающих свои землянки лучинами, подобное зрелище являлось совершенно потрясающим воображение.
Но кто-то же ведь позаботился о том, чтобы жители открытого пространства оставались такими, какими стали? Кому-то и зачем-то очень нужно было, чтобы миллионы людей, считающих себя свободными, веками оставались беспомощными и неграмотными?
Постепенно пространство внутри пылающего круга прояснилось, и вот тогда пришла очередь удивиться Марку. Тому, что открылось его глазам, он не мог найти никакого объяснения, кроме специально созданной оптической иллюзии. Но ведь он смотрит не развлекательную программу, сгенерированную для него Царством…
Внутри пылающего круга виден был иной мир. Там был не вечер, как здесь, и не зима, а виднелась равнина, освещенная неясным тусклым светом, тонущая в сумерках. Голая поверхность этой равнины не была ровной – виднелись ямки, кочки. Впрочем, судить об увиденном мире определенно было невозможно – глазам открывался очень маленький кусочек пространства.
А где же боги? Вот бы увидеть их хоть краешком глаза! Но нет – безжизненное тусклое пространство внутри пылающего круга выглядело безлюдным. Или, лучше сказать, безбожным?
По знаку Захарии толпа рванулась вперед. Было что-то истерическое в том, как выстроенные в шеренгу по четыре люди – мужчины и женщины – лезли в узкое отверстие круга, толкаясь и стараясь протиснуться как можно скорее. Никто из них не оглянулся назад, никто не искал глазами в толпе провожающих близких людей. Нет, решимость скорее войти в рай небесный, о котором столько чудесных рассказов сохранили предания и человеческие домыслы, пересиливала все остальные чувства.
Вероятно, с энергией дела были нехороши – ее катастрофически не хватало. Это было ясно по тому, с каким напряженным лицом смотрел Захария на очередной Исход и как нервно взмахами руки поторапливал людей, которые и без того теснились возле узкого прохода, давя друг друга.
«Какой-то слабенький у этих богов генератор энергии, – подумал Марк, глядя на громадный «священный ящик», – хотя кто знает, сколько энергии требуется на то, чтобы осуществлять контакт с иным миром и, более того, обмениваться с ним материей, да еще в таком количестве?
Переправить через портал на другую планету или в другое измерение тысячу человек да еще двадцать телег с грузом – это не котенка засунуть…
Сразу после того, как в иной мир прошла вся колонна людей, туда же покатили телеги с кубами, наполненными экстрактом крови. Делали это несколько наиболее крепких мужчин. Они брались за каждую телегу и, разогнав ее как следует, толкали внутрь пылающего круга – портала.
Замершая толпа молча теснилась вокруг, завороженная зрелищем. Конечно, здешние люди видели такое несколько раз в году, однако степень их всегдашнего изумления перед непознанным и величественным можно было понять.
Груженые телеги одна за другой катились туда, а Марк, вытянув шею, с мучительным напряжением пытался разглядеть хоть что-то еще в том узком кусочке пространства иного мира, который оставался открытым. Но усилия его были тщетны – кроме тусклого света и неровной бурой земли ничего не было видно.
Конечно, в идеале было бы увидеть самих богов, но на этот счет не следовало обольщаться: судя по всему, таинственные боги сделали все, чтобы не показываться своим подопечным…
Едва последняя телега протиснулась в портал, как тотчас же Захария дернул рычаг вниз. Пламя, ставшее к тому времени уже значительно бледнее, чем было вначале, погасло окончательно. На опушке остался лишь матовый круг, установленный на камнях и подпертый ими. Теперь трудно было даже предположить, что минуту назад это странное сооружение было порталом в иной мир.
Захария вытер пот со лба, и на лице его появилась слабая улыбка смертельно уставшего, но довольного исходом дела человека.
– Мы успели провести туда всех людей и отправить все телеги, – хрипло произнес он. – Не всегда получается так удачно. Бывает, портал выходит из строя раньше, и боги страшно гневаются.
– А как ты общаешься с богами? – задал вопрос Марк и сам поразился своей смелости. – Откуда ты знаешь, что им нужно и когда они гневаются? У тебя есть передатчик, чтобы связываться с ними?
Старейшина посмотрел на Марка усталым взглядом человека, который вынужден давать объяснения несмышленому ребенку.
– При чем тут передатчик? – ответил он. – Они же боги, они не нуждаются в передатчиках, чтобы общаться с людьми. Боги говорят со мной напрямую. Я слышу их повеления, они звучат у меня в голове. Тебе все еще непонятно?
Толпа стала редеть, люди расходились, притоптывая ногами, застоявшимися на морозе, и хлопая рукавицами. Кто-то собирался домой – в свои дальние лесные поселки, но их отговаривали. Дорога неблизкая, а мороз к ночи крепчал. Большая часть пришедших оставалась ночевать в землянках у друзей и родственников. Места на нарах и на полу должно было хватить всем.
Над крышами землянок, едва возвышавшимися над землей, закурились дымки – это растапливали печи. Вокруг сновали женщины с вязанками дров, им помогали дети, похожие в своих меховых одежках на маленьких медвежат.
В шуме и гомоне расходящейся толпы Марк прокладывал себе дорогу к землянке Захарии. Ему было о чем подумать после только что увиденного…
Внезапно он спиной ощутил на себе чей-то пристальный взгляд и резко обернулся. Это был Аякс, молча стоявший поодаль и смотревший на Марка с таким изумлением, будто не верил своим глазам.
Да именно так оно и было. У Аякса буквально отвисла челюсть, а глаза смотрели растерянно, как на вдруг возникшее привидение.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Марк, приблизившись. Он вспомнил, что за все время пребывания здесь Аякс ему ни разу не встречался. Может быть, избегал полицейского, с которым у него были связаны неприятные воспоминания?
– Я здесь делаю? – переспросил потрясенный Аякс, убедившийся в том, что перед ним не призрак, а живой реальный человек. – Я здесь теперь живу, как ты знаешь. То есть не здесь, а километрах в десяти отсюда. Меня попросили помочь доставить кровь, которую собрали в нашей деревне. А вот что ты здесь делаешь? Почему ты не в своем городе? Ты же полицейский, насколько я помню.
Он говорил по-прежнему недоверчиво, но глаза его горели интересом, и видно было, что ему хочется поговорить.
– Теперь и я здесь живу, – ответил Марк, разглядывая своего бывшего подопечного. – Сбежал из города, и вот теперь я тут. Больше я не полицейский, а такой же свободный человек, как ты и все прочие здесь. Если ты не возражаешь, конечно, – добавил он с усмешкой.
– Я? – все еще ошеломленно переспросил Аякс и покачал головой. – Я не возражаю. Ты действительно решил вернуться сюда? Я помню, как ты стремился в город: у тебя не было ни капли сомнения.
– Видишь ли, – ответил Марк, – дело в том, что я нашел свою взрослую дочь, с которой не виделся много лет. Она со своим мужем решила сбежать из города сюда, и я присоединился к ним.
Он не стал говорить правду, что никого не только не находил, но даже не пытался искать, а дочь нашла его сама. Эту же версию событий он «выдал» Захарии, и тот поверил. Но Аякса в этом вопросе было не провести: он как-никак принадлежал городской культуре и знал городские нравы куда лучше, чем Захария.
– С чего бы это вдруг? – недоверчиво спросил он. – Зачем ты вдруг стал искать свою дочь? Так поступают только сумасшедшие и фундаменталисты. А ты ведь полицейский – образцовый член общества.
– Одним словом, мы с дочерью и ее мужем сбежали из города сюда, – повторил Марк, игнорируя издевательскую реплику собеседника. – Я вспомнил все, что видел здесь, и решил, что стоит еще раз осмотреться. Жизнь в окружении дикой природы, простые нравы – в этом что-то есть. А еще настоящие крепкие семьи – это так привлекательно!
Проговорив эту вескую фразу, Марк умолк, наблюдая за реакцией Аякса.
Реакция последовала, но оказалась совсем не такой, какую можно было бы ожидать.
– Жрать какие-то непонятные брикеты вместо нормальной еды, а за это выкачивать кровь бедных зверюшек и отправлять ее куда-то непонятно зачем – это ты называешь жить в окружении дикой природы и иметь простые нравы? – оскалился Аякс и горько засмеялся. – Ну и ну…
Он понизил голос, чтобы не быть услышанным людьми вокруг:
– Да если хочешь знать, я эти брикеты поганые совсем не ем, в рот не беру. Неизвестно что от них будет.
– Это же еда, дарованная богами, – возразил Марк на всякий случай. – Она очень питательна, разве ты не знаешь? Ты что – не веришь в богов? Но мы только что видели их мир. Правда, неясно видели, однако…
– Я не знаю, кто такие эти боги, – оборвал его раздраженный Аякс. – И не знаю, зачем они посылают сюда свою еду. Но твердо знаю, что еда эта отнюдь не дарованная. За нее мы отправляем тонны крови, выкачанной из здешних животных. Так-то, брат полицейский.
Аякс перевел дух и добавил уже более спокойно:
– В деревне я жить вообще отказался. Построил себе землянку в лесу и охочусь на птиц, на зайцев. Лису вот недавно подстрелил, но мясо невкусное и костей много.
– Подстрелил? – удивился в свой черед Марк. – Это как еще? Откуда у тебя оружие?
– У меня нет оружия, – пожал плечами Аякс. – Ты что, забыл? Я же заядлый охотник. Считай, что всю жизнь, с самого детства, когда еще с отцом на охоту ходил. Мне не нужно специального оружия.
– А чем же ты подстрелил лису?
– Из лука, конечно, – хитро улыбнулся бывалый охотник. – Лук я сделал себе сам, и стрелы тоже. Для этого ничего особенного не нужно, только умение. А в своих играх в Царстве я всегда охотился только из лука – так интереснее.
– И что же – из лука можно кого-то застрелить?
– Легко, все зависит от размера лука. Если большой, а у меня большой, – дальность полета стрелы достаточная и сила удара тоже. Шкуру кабана пробивает свободно. Правда, на кабана нужно несколько стрел, если сразу в глаз не попадешь. Но с этим тоже нет проблем.
– Так я смотрю, ты благоденствуешь, – улыбнулся Марк. – Получил все, о чем только и мечтал всю жизнь: лес, охота.
Аякс улыбнулся в ответ, но промолчал. Потом нерешительно повел плечом и оглянулся по сторонам.
– Слушай, давай отойдем в сторонку, – предложил он. – А то торчим тут на виду у всех и разговариваем. Не надо бы, станут прислушиваться. Как-никак мы с тобой оба – перебежчики, нам до конца веры нет.
Они отошли в сторону и остановились, хотя усилившийся мороз уже явственно кусал щеки и заставлял притоптывать от холода.
– А почему ты не живешь в деревне? – поинтересовался Марк. – Рядом с людьми все-таки веселее.
– Да ну их, дураков, – грубо ответил Аякс и с досадой махнул рукой. – О чем с ними разговаривать? Они же совсем неразвитые. Положим, я всю жизнь был простым рыбаком и никогда не интересовался науками и всяким таким прочим. Положим, что так, я не большой умник. Но здешний народ же – совсем дикари. Я даже никогда не представлял себе, что люди могут быть такими темными.
Он еще раз опасливо оглянулся по сторонам и, не заметив ничего опасного, прибавил совсем тихо, едва шевеля губами:
– Они даже верят в то, что имеют дело с богами. Представляешь себе – они верят в этих своих богов!
Марк молчал. Он опасался провокаций. Мало ли что может прийти в голову Захарии?
Аякс шмыгнул носом и криво усмехнулся.
– Или ты сейчас скажешь, что тоже веришь в этих богов? – сказал он. – Ну уж нет, тебе меня не провести. Ты – образованный человек, а уж если даже я понимаю, что эти боги – полное вранье, то ты и подавно…
– Ну хорошо, – быстро сказал Марк, уже начавший сильно замерзать. – Допустим, что они не боги. А кто же они тогда? Ведь в их реальном существовании не приходится сомневаться.
– Кровососы они – вот кто, – ответил Аякс. – Что нужно этим тварям? Кровь, вот они ее и получают.
Марк не знал, как ему поступить. Его прежние опасения почти развеялись: вряд ли этот разговор был заранее подстроенной провокацией. Весьма вероятно, что Аякс говорит искренне, но как это проверить? Да и вообще – как продолжать этот разговор? Здесь холодно, и долго не простоишь, и в любом случае, их разговор уже слишком долгий, привлекает ненужное внимание. Вести Аякса в землянку к Захарии? Наверное, это можно, но там ведь и не поговоришь.
А поговорить с Аяксом Марку очень захотелось. Похоже, этот человек успел многое увидеть и многое понять. Кто бы только мог подумать, что у рыбака-убийцы из отдаленного поселка Рыбачий окажутся такие аналитические способности и наблюдательность!
– Где ты ночуешь? – спросил Марк. – Не отправишься же ты сейчас за десять километров по темноте и морозу? Собьешься с дороги.
– С дороги не собьюсь, – весело ответил Аякс. – Я же охотник. Но на ночь глядя действительно не пойду – тут останусь, в поселке. Пойдешь со мной?
Оказалось, что Аякс уже успел разведать многое о приятных сторонах здешней жизни. Будучи человеком позитивным, он решил, что раз уж угодил сюда, то не стоит расстраиваться, а нужно извлечь максимум удовольствия. В обычные дни он жил в одиночестве и наслаждался охотой, а появляясь в поселке, устремлялся в Дом радости!
– Тебе там нравится? – удивился Марк. – С чего бы это? Ты же – сторонник традиционных семейных ценностей. Даже жену свою убил за измену, куда уж дальше… А теперь вдруг – в Дом радости.
– А ты там ни разу еще сам не был? – недоверчиво поинтересовался Аякс. – Неужели не был? А как же ты выдерживаешь, да еще без Царства?
Без Царства Марк и правда скучал – ему сильно недоставало этих часов релаксации, когда сознание переключалось на заданные образы и он проживал как бы еще одну параллельную жизнь. Марк старался подавить в себе эту тягу к Царству, но оно было уже настолько привычным, настолько стало частью жизни, что отвыкнуть было вряд ли возможно. Несколько раз Марк даже ловил себя на том, что мечтает о том, чтобы вернуться поскорее в город и погрузиться в Царство…
– Кстати, про тебя Алисия спрашивала, – неожиданно добавил Аякс. – Они же с Шарк думали, что мы с тобой – просто гости. А когда я через пару дней в Доме радости появился, обе так на меня и вытаращились. – Он засмеялся. – Отличные девчонки, но не для меня. Мне бы попроще, там таких навалом. Пришел, взял, поласкал и ушел. Чтоб никаких чувств и никаких воспоминаний.
– Так, оказывается, Алисия живет в Доме радости? Значит, она просто обычная доступная девушка и с ней может провести время любой житель поселка?
– Ну, не совсем так, – отрицательно помотал головой Аякс. – Алисия и Шарк считаются самыми лучшими, поэтому всех подряд к ним не пускают. Но в целом – да. А ты что же, думал, что Захария для нас с тобой собственных дочерей приведет?
Он засмеялся на морозе, но смех вышел каркающим, и вскоре Аякс закашлялся.
«Нет, – хотел было ответить Марк, – не собственных. Захария отдает на это дело чужих дочерей. Дочерей тех людей, которые ему доверились. А в остальном – все в порядке».
Подумав, он ничего не сказал в ответ, и они с Аяксом договорились встретиться завтра утром, перед тем, как охотник отправится к себе домой.
– А хочешь, – сказал он на прощание, уже окончательно замерзший, – можешь ко мне в гости наведаться. Если завтра с утра выйдем, к середине дня уже у меня будем. Посмотришь, как я живу и вообще, а то скучно одному.

Против ожидания, Захария спокойно отнесся к тому, что Марк захотел погостить у Аякса.
– Сходи, – сказал он. – Только ненадолго. Потому что ты нужен будешь здесь. У меня есть на тебя планы.
Что это были за планы, старейшина не сказал, а заинтригованный Марк не стал допытываться. Захария и без того смертельно устал за день и выглядел утомленным, несчастным. Он сидел на нарах в своем самом главном углу главы семейства и пил из глиняной кружки отвар трав, поднесенный ему Юдифью.
– Ну, и женить тебя будем, само собой, – махнул он рукой. – Это уж как водится. А то сам ты без женщины маешься, да и Анна заждалась уж совсем – как шальная по поселку бегает. Видел, небось?
– К свадьбе готовится, – процедила Юдифь, отворачиваясь в сторону и прикрывая лицо платком. – Бесстыдница. Жалеет, наверное, что в Дом радости не попала. Так один мужчина будет, а там – сколько угодно, каждый день новый.
Она захихикала, и по перехваченному короткому взгляду Захарии Марк понял, что старейшина рад бы давно убить свою добрую супругу, но что-то ему мешает и он молча досадует…
– К Аяксу послезавтра пойдешь, – сказал Захария. – Пусть он тебя здесь подождет, и с утра послезавтра вместе отправитесь. Дело в том, что завтра я соберу нужных людей, и ты тоже обязательно понадобишься. Это – важное дело. Самое важное из всех, которые у нас тут есть. Так что ты готовься.
В низкой, но просторной землянке, где по стенам метались всполохи огня из жарко натопленной печки, собралось человек сорок. Горело несколько лучин, и в этом неярком освещении Марк понял, что большинство из этих людей он никогда прежде не встречал. Но каково же было его удивление, когда он внезапно увидел Аврору, Павла и их друзей – Тамерлана и Дагмар!
Те сидели поодаль, отделенные от вошедшего Марка другими людьми, однако, стоило Авроре повернуть голову и увидеть отца, как она вскочила и, расталкивая сидящих соседей, бросилась к нему.
– Папа, папа! – говорила она, обнимая его за шею с такой прытью, что Марк невольно отшатнулся – он вообще не был приучен к таким бурным проявлениям человеческих чувств. Сразу видно, что его дочь неправильно воспитана и слишком много общалась с фундаменталистами – это среди них практикуются такие отношения.
За время, что они не видались, она сильно изменилась. Это касалось не только одежды – теперь Аврора в меховой куртке и такой же мохнатой шапке выглядела настоящей лесной жительницей. Главные изменения произошли в ее глазах, в лице, в общем настроении.
Сейчас Аврора выглядела гораздо старше, совсем взрослой женщиной. Вокруг рта у нее пролегли несколько жестких складок, а глаза сделались более острыми, усталыми и внимательными.
– Вы построили себе землянку? – нашелся о чем спросить Марк.
Аврора кивнула, но без энтузиазма. Потом снова улыбнулась ему.
– Я так рада видеть тебя, папа. Нам с тобой обязательно нужно поговорить.
– Есть что сказать?
Дочь снова кивнула, и ее глаза сделались еще серьезнее.
Но говорить здесь, в окружении множества людей, было немыслимо. К тому же спустя несколько секунд вошел Захария и с ним еще несколько старейшин, прибывших издалека. Видимо, планировалось весьма представительное собрание.
Все умолкли – по серьезному лицу Захарии понятно было, что собрали их здесь не случайно и не по пустому поводу.
– Мы пригласили вас из города к нам, – сурово начал Захария, оглядев сидящих на лавках людей. – А мы именно пригласили вас сюда. Может быть, кто-то из вас думает, что самостоятельно принял решение и сам выбрался из города? Кто-нибудь думает так?
Под его острым взглядом все молчали.
– Это хорошо, что никто так не думает, – с удовлетворением сказал старейшина. – Потому что мы пригласили всех вас. Мы работали с вами, пока вы жили в городе. Мы отбирали вас и решали, кто из ваших городских болтунов и слабаков подходит нам. Кто лучше всего подходит для того великого дела, к которому мы призваны богами. Когда мы нашли вас и подготовили как следует, вы стали готовы к побегу из города в царство свободы. И мы организовали ваши побеги – один за другим. Готовили их тщательно, чтобы никто из вас не попался.
Он перевел дух и, оглядев собравшихся, торжественно закончил свое вступление:
– И вот теперь вы здесь!
Марк покосился на Аврору. Он прекрасно помнил, что они с мужем как раз полагали, будто самостоятельно приняли решение выбраться из города. Полагали, будто инициатива принадлежит им…
Аврора перехватила взгляд отца и нахмурилась. Он улыбнулся, чтобы подбодрить ее, но улыбка получилась гримасой – на самом деле он сильно волновался. Уже ясно было, что Захария сейчас многое скажет и пора готовиться к моменту истины.
– Но вы все здесь не просто так, – продолжил старейшина, сделав значительную паузу. – Мы отбирали тех, кто может пригодиться именно для того дела, которое поручено нам богами.
Захария говорил еще долго, он объяснял подробности, но Марк, хоть и продолжал слушать внимательно, понял все с самого начала.
Богам нужна энергия. Им нужно много энергии. А именно – ее постоянный источник. Заряженные аккумуляторы, которые они переправляют сюда, к лесным людям, совсем не удовлетворяют потребности.
Дело в том, что канал сообщения между миром богов и здешним миром должен быть открыт постоянно. Это должен быть большой портал, через который боги смогут свободно пройти на Землю.
– Вот тогда наступит та самая полнота времен, о которой говорят нам боги, – торжественно объявил Захария. – Когда боги смогут приходить к нам в любое время, и когда портал соединит землю и небо, боги смогут с нами полностью соединиться. Понимаете? Мы и боги станем одним целым!
Все сорок человек, собранные в землянке, были выходцами из города. Захария сам признался, что их не случайно подготовили к побегу и приняли здесь. Потому что они – технические специалисты.
Для включения в строй большого портала и обеспечения его работы нужно очень много энергии. Скорее всего – вся электрическая энергия, ныне вырабатываемая человечеством.
Крупных электростанций на Земле осталось две: одна вырабатывала энергию для Евразии, а другая – для Ромы. В поселках, разбросанных по обширной территории, вроде Рыбачьего, тоже были свои маленькие электростанции, но их в расчет можно было не принимать.
– Нам нужна энергия со станции «Волга», – сказал Захария и строго оглядел собравшихся. – Вся энергия. Боги сказали, что этого хватит для того, чтобы большой портал открылся.
Марк прекрасно знал о существовании электростанции «Волга» – именно она и была той единственной станцией, которая вырабатывала электроэнергию для всей Евразии. От города она отстояла на тысячу пятьсот километров, и энергия подавалась от нее по трем мощным кабелям, уложенным на высокие железобетонные столбы, возвышающиеся над землей на пять метров.
Вообще, электростанция и путь электропередачи от нее были едва ли не крупнейшими промышленными объектами, оставшимися в распоряжении человечества. На станции постоянно работало больше ста человек, а линию передачи обслуживало еще пятьдесят.
Больше работников – по несколько сотен – было только на металлургическом комбинате и нескольких машиностроительных заводах.
Марк никогда не бывал на станции «Волга», но как полицейский знал, что этот объект считается важнейшим и хорошо охраняется. Пожалуй, электростанция была самым охраняемым объектом на Земле. Всем же понятно, что стоит лишиться этого единственного источника энергии – и все остальное станет никому не нужным. Заводы просто остановятся, в жилых домах выйдут из строя холодильники, перестанет поступать вода в водопровод – остановятся насосы…
Электростанция «Волга» охранялась, как и все промышленные объекты. Другое дело, что никто не мог бы точно сказать, от какой именно опасности эти объекты охраняются.
От фундаменталистов? Но они, хоть и считались врагами общества, никогда не были замечены в террористических намерениях.
От лесных дикарей? Но их мало и они не вооружены. И, подобно городским фундаменталистам, никогда не совершали нападений на объекты цивилизации.
Марк знал, что это – закон человеческой природы. Какой бы ни была строгой охрана, но если проходят десятилетия, столетия и поколения сменяют друг друга, а никаких нападений не происходит – любая охрана расслабляется, становится формальной.
Начальство может сколько угодно подтягивать подчиненных, твердить о бдительности, но когда каждый знает о том, что опасности просто не существует, нести службу будут спустя рукава…
А вот теперь удар будет нанесен в тот самый момент, когда его никто не ждет.
И от кого? От лесных дикарей, которых никто в городе не считает за людей и не опасается!
Пока Захария говорил, все сидящие молчали. Оглядывая лица собравшихся людей, Марк силился понять обстановку. В голове его роилось столько вопросов, многие из которых были поистине пугающими, что в данную минуту он сосредоточился лишь на одном: что думают о безумном замысле Захарии все эти люди?
Теперь ему было понятно, почему и как он оказался вместе со всеми этими людьми. Его предположения оказались верными: бегство людей из города носило организованный характер. Оно направлялось из открытого пространства, и в городе у Захарии и других старейшин, безусловно, имелись свои надежные люди.
И не просто люди, а лица, обладающие властью и реальными возможностями. Такими возможностями, благодаря которым было возможно беспрепятственно вести агитацию, подбирать нужных кандидатов, а затем организовывать их побег. Одна лишь остановка городского поезда с открытыми для бегства дверями чего стоит! Такое не под силу какому-нибудь простому диспетчеру движения или рядовому железнодорожнику.
– Вы все здесь, – Захария обвел глазами собравшихся, – имели отношение к технике. В городе вы получили образование и хорошо разбираетесь в технических вопросах – то есть в том, о чем наши люди не имеют понятия. И мы гордимся этим, потому что именно отказ от науки и техники, да и вообще от знаний позволил нам сохранить высокую мораль и человеческий облик, давно утраченный презренными горожанами. – Он улыбнулся и добавил: – Впрочем, кому я все это говорю? Вы и сами знаете все это – потому и бежали из города к нам. Так вот, богам теперь нужны эти ваши знания. Хоть они и губительны для человечества, но в данный момент необходимы, чтобы исполнить волю богов.
Слушая Захарию и оглядывая напряженные лица бывших горожан, Марк пытался угадать, какова их настоящая реакция на слова старейшины. Проще говоря, Марк хотел понять: есть ли среди всех этих людей хоть кто-то, понимающий, что в действительности происходит.
Есть ли среди этих людей те, кто воспринимает ситуацию не в категориях «воля богов» и «полнота времен», а реально: их собираются использовать для проведения крупнейшей диверсии против Евразии. Если оставить город без электроэнергии, это поставит всех его жителей на грань выживания, а сам очаг человеческой цивилизации – на грань катастрофы.
Причем делается это даже не ради самой диверсии, а для того, чтобы обеспечить энергией портал, через который сюда хлынут «боги». То есть сама цель предприятия гораздо страшнее любой диверсии – она вообще непредсказуема…
По лицам людей ничего понять было невозможно – все внимательно слушали Захарию и не позволяли себе никаких эмоций.
Речь шла о том, чтобы отключить провода – главный и запасной кабели, ведущие от станции «Волга» к Евразии. После чего эти провода подключить к мощным кабелям, ведущим в лес, где будет сооружен гигантский портал.
– Таким образом мы получим бесперебойное поступление энергии к порталу, – закончил Захария. – И боги придут к нам.
Один из присутствовавших вдруг поднялся. Марк впервые видел его и отметил про себя, что выглядит человек солидно. Уже немолодой, с отечным лицом и тяжелыми набрякшими веками, он, несмотря на свою меховую одежду, имел вид интеллектуала.
«Ему лет девяносто, – подумал Марк, – странно, что его сразу же не отправили к богам, как это делают тут с сорокалетними. Хотя что же тут странного? Этот человек был нужен для серьезного дела…»
Пожилой человек задал весьма резонный вопрос. Он спросил у Захарии, подумал ли тот о том, что, если отключить от энергии город и подключить портал – задача технически нелегкая в условиях высокого напряжения, – то обеспечить долгую подачу энергии таким образом не удастся, потому что из Евразии тотчас же вылетит ремонтная бригада, а за нею – служба охраны, полиция и так далее.
Выслушав резонный вопрос, Захария улыбнулся.
– А нам не нужно надолго, – ответил он.
– Судя по всему, все произойдет очень быстро.
Захария повернулся к Марку и спросил:
– Ты полицейский и должен точно знать… Скажи, сколько времени понадобится полиции из города на то, чтобы собраться, вылететь и прибыть в район станции «Волга»?
Марк задумался. Он попытался представить себе всю цепочку событий, которые произойдут. В городе погаснет свет, отключатся все машины, аппаратура, замрет городской транспорт. Выйдут из строя все машины Царства у жителей.
Городское управление включит источники аварийного энергоснабжения и свяжется со станцией «Волга». На все это уйдет минут пятнадцать. Затем ремонтная бригада погрузится в вертолет и полетит вдоль трассы электропередачи. Лететь будут низко и медленно, потому что станут искать место аварии.
В район станции бригада прибудет через час-полтора. Или через два часа. На то, чтобы увидеть произведенную диверсию и осознать произошедшее, потребуется еще минут двадцать.
– Два часа, – твердо заявил он. – Примерно через два часа наша затея будет обнаружена. Если раньше не появится охрана самой станции.
– Два часа – я не понимаю, – сердито бросил Захария. – Что это означает?
Ну да, ведь лесные люди утратили исчисление времени!
«Странное дело, – невольно подумал Марк, – люди деградировали настолько, что не способны посчитать время, но при этом они вполне способны совершить масштабную диверсию и даже поставить человечество на край гибели…
Как хрупка человеческая цивилизация!»
– Это займет время, – ответил он сдержанно. – Такое же, какое займет путь отсюда до места, откуда из озера вытекает река.
Теперь Захария понял его и снова улыбнулся.
– Это больше, чем нам нужно, – сообщил он. – Боги сказали мне, что им требуется время, достаточное для того, чтобы сгорело три лучины. За этот срок через портал сюда пройдет столько богов, что никакие ремонтники и полицейские из города станут уже не страшны.
Ну да, будет уже поздно принимать меры – боги войдут в наш мир.
И что тогда будет? Что станет с Землей? Со всеми, кто ее населяет?
Марк невольно содрогнулся и постарался даже не представлять себе этого – можно сойти с ума. Этого нельзя допустить.
– Работы начнутся через пять дней, – объявил Захария. – Все приглашенные пока останутся жить здесь – в нашем поселке. Вы будете нашими гостями.
Увидев вопросительный взгляд Марка, старейшина усмехнулся.
– А тебя я обещал отпустить к твоему другу в лес. Иди, но помни, что через пять дней ты должен быть здесь. Ты ведь придешь? Не забудешь?

Пройдя по лесу обещанные десять километров, Аякс остановился у небольшого сугроба. Когда Марк обошел его, следуя за мужчиной, то понял, что снежная насыпь скрывает землянку, но постройка выглядела старой.
– Не строил я эту землянку, – пояснил Аякс, остановившись перед полузасыпанной снегом металлической дверью. – Так обошелся. Здесь все уже готово было, только отремонтировать пришлось.
Он дернул дверь, отворившуюся со страшным скрипом. Внутри был длинный и узкий коридор, из которого несколько дверей вели в отдельные помещения.
Конечно, сам Аякс ничего подобного соорудить бы не смог – не хватило бы человеческих сил. Бетонные стены были обшиты деревянным тесом.
– Вот это я сделал, – сказал Аякс гордо. – Тут и раньше деревом было обшито, но все давно сгнило. Пришлось заново обшивать, а то среди бетона жить неуютно и холодно.
Это была древняя подземная постройка, неизвестно для чего предназначенная. Когда-то в незапамятные времена, канувшие в прошлое, люди с какой-то целью выстроили это сооружение под землей.
Аякс нашел его в лесу во время охоты. А когда осмотрел его, то сразу понял: оно для него подходит. Ему очень хотелось жить одному, на отшибе от всех. А здесь было уже готовое жилье.
– Землей сверху было засыпано, – рассказал он Марку. – Толстым слоем, пришлось раскапывать. Я сверху стоял, думал, что просто пригорок, а потом вдруг вижу – старое железо торчит. Оказалось, что дверь…
Этот бетонный бункер минувших эпох Аякс превратил в удобное жилище.
Неудобство заключалось лишь в том, что бункер был сильно углублен в землю и в нем была предусмотрена искусственная вентиляция. Вентиляция давно вышла из строя, да и не имелось энергии для подключения ее, так что Аяксу пришлось просто проделать дыры в крыше – для доступа воздуха снаружи.
Железная печь в бункере имелась, но успела так заржаветь, что развалилась при первом прикосновении. Один из местных жителей помог Аяксу сложить новую – каменную.
– Как ты думаешь, – спросил Марк, оглядывая низкие потолки подземного помещения, – для чего это было предназначено?
Ему казалось, что это убежище от бомб. В школе проходили древнюю историю, в которой содержалось множество сведений о том, как в прошлые времена, когда Земля была густо заселена и человечество распределялось по многим странам, эти страны воевали друг с другом из-за жизненного пространства. Одна страна хотела захватить территорию соседней страны.
Обычно эти рассказы по истории сопровождались рассуждениями о том, каким благом для человечества стало сокращение численности населения.
– Людей было так много, что на Земле тесно было жить, – говорили историки. – Это приводило к войнам – убийствам и прочим злодеяниям. Зато теперь этой проблемы не существует: на Земле для всех хватает места и незачем воевать.
Марк с любопытством осматривал этот бункер – памятник древним временам, когда на Земле еще бушевали войны. Наверное, сооружение должно было защитить от бомб, которые бросали с неба, с самолетов…
Но Аякс не поддержал разговор на эту тему, он промолчал.
Растопили печку, в помещении понемногу стало теплеть. Марк принес в кастрюле снег, и в талой воде стали варить кашу.
– Я эти брикеты принципиально в рот не беру, – повторил Аякс. – Только кашу варю из зерна, которое обмениваю на мясо. Здешние жители охотиться не умеют, а зерна у них навалом. Вот они у меня мясо и берут: птиц, зайцев. Для них это – диковинка, деликатес. Они же все к брикетам привыкли: пожевал кусочек, и три дня сытый ходишь. Известное дело – дикари…
– Тебе не трудно самому вести хозяйство? – спросил Марк. – Ты бы женился, Аякс. В конце концов, ты ведь с самого начала мечтал о крепкой настоящей семье. Здесь как раз крепкие семьи, мы с тобой знаем.
Охотник вскинул глаза на гостя, и лицо его скривилось.
– Мы с тобой ошибались, – ответил он. – Принимали желаемое за действительное.
Он мотнул головой, как бы указывая на всех лесных людей, находящихся снаружи.
– Разве вот это скотство можно назвать крепкими семьями? – сказал он. – Во что они здесь превратили своих жен? Унижение женщин, издевательство над ними, культ мужской власти – разве это те семейные отношения, о которых я мечтал?
Марк был поражен такой неожиданной вспышкой.
– Мне казалось, что как раз такое должно тебе понравиться, – заметил он осторожно. – В конце концов, ты ведь убил свою жену за измену…
– При чем тут это? – окончательно взорвался Аякс. – Да, я убил ее, но за измену. Это – совсем другое дело. Я никогда не стремился превратить Нину в свою рабыню. У нас всегда были с ней отношения равенства. Муж и жена должны любить и уважать друг друга. А здесь семьи называются крепкими, но имеется в виду совсем другое – полное подчинение женщины своему мужу и ее рабское бесправное положение. Нет, совсем не это я имел в виду, когда мечтал о крепкой семье.
Он говорил так горячо и его глаза так сверкали, что Марк на мгновение даже испугался: как бы не разбудить зверя в этом человеке. Не стоит забывать о том, что он в припадке гнева становится опасен…
Самого Марка семейная тема не слишком интересовала. Конечно, ему было отвратительно наблюдать за семейными отношениями людей из открытого пространства. То, что он видел и чему даже недавно стал невольным участником, возмущало его до глубины души, но никакого личного чувства он к этому не примешивал – Марк попросту не собирался жениться, и его это не волновало.
Кстати, он вспомнил о несчастной Анне, которая вскоре должна была стать его женой. Зачем она ему? Конечно, под влиянием минуты, просто из жалости он согласился взять ее в жены, и даже не жалел об этом – уж больно приятно было вспомнить вытянувшееся от досады лицо старой ведьмы Юдифи.
Но что он станет делать с этой Анной? Заставит ее таскать дрова и варить ему кашу? Да не нужна ему вообще здешняя каша, он тут ненадолго. И не любит он кашу с детства…
Внезапно Марка осенила мысль, показавшаяся ему гениальной. Вот и решение его вопроса!
– Слушай, – сказал он примирительно. – Нас же с тобой не касаются дикие нравы здешних людей. Ну, не нравятся тебе их семейные отношения. Мне они тоже не нравятся, что с того? Все равно ты наверняка хотел бы жениться. Женись и строй свои семейные отношения как тебе вздумается. Тут муж – полный господин своей жены и может делать с ней все, что ему вздумается. Никто тебе не станет здесь указывать, как обращаться с женой.
– Да-а, – мечтательно протянул Аякс, немного задумавшись. – Здесь – не город проклятый, где все постоянно лезут в твою жизнь и указывают, как надо себя вести.
– Ну, так в чем же дело? – оживился Марк, чувствуя, что его слова производят на простодушного Аякса впечатление. – Женись. И создай с женой ту семью, о которой мечтаешь.
За время, проведенное с Аяксом, Марк успел многое про него понять. Рыбак и охотник относился к типу людей инертных, лишенных инициативы, предприимчивости. Такой человек может совершать смелые поступки, даже способен на безрассудства, но личная инициатива у него – нулевая.
Аякс смело ходил на охоту, а до этого наверняка был храбрым рыбаком и не боялся волн и морской глубины. Сильный физически, ловкий и сноровистый, он в то же время нуждался в том, чтобы кто-то, находящийся рядом, указывал ему направление движения.
Есть люди ведущие и люди ведомые…
– Женись, – повторил Марк. – В чем проблема? Что тебя останавливает?
Аякс удивленно посмотрел на него и ничего не ответил. Он и сам не знал, что именно его останавливает, зато это прекрасно знал Марк. Аякс нуждался в том, чтобы его подтолкнули, чтобы им руководили. В каком-то смысле он – идеальный муж для инициативной женщины…
– У меня даже есть для тебя кандидатура, – проговорил Марк, улыбнувшись. – Прекрасная женщина, очень хочет замуж. Воспитанная, ласковая. Хочешь, познакомлю?
Спустя пять минут дело было сделано. Марк безо всякой утайки рассказал Аяксу о случившемся с ним приключении, о несчастной Анне и о том, что представляется случай одновременно сделать сразу два добрых дела: взяв Анну замуж, избавить ее от участи провести остаток жизни в Доме радости и самому обзавестись семьей.
Чем не выход из положения?
– А как же ты сам? – наконец спросил Аякс. – Она же предназначена для тебя. Другую себе найдешь? Без жены оставаться нехорошо.
Марк не ответил. Ему в этот момент вдруг снова припомнилась Алисия – девушка из Дома радости. Но говорить об этом Аяксу было бы не лучшим ходом – он точно примет Марка за извращенца…
Все три дня, которые Марк гостил у охотника, тот не возвращался к разговору о женитьбе – держал себя в руках. Зато о другом он твердо решил выпытать – недаром пригласил полицейского к себе.
На второй день они отправились на охоту, и Марк еще раз лично убедился в способностях своего неожиданного товарища. Громадный Аякс двигался по лесу бесшумно, буквально перелетая по хрустящему снегу на своих коротких лыжах.
– Зверь слышит очень хорошо, – пояснил он шепотом. – Гораздо лучше людей. И еще, конечно, у них чутье – запах чуют за километр. Вот видят они хуже – это правда…
Лес действительно был полон зверей. Однако трогать крупных было категорически запрещено, так что в распоряжении Аякса оставались лишь зайцы, белки, лисы и прочая мелочь. Не прошло и пятнадцати минут лесной прогулки на лыжах, как охотник резко остановился.
– Сейчас, – пробормотал он, сосредоточенно вглядываясь куда-то в кусты. – Где-то здесь…
Свой длинный лук он предусмотрительно держал в руках вместе с поставленной на тетиву стрелой.
– Замри и не двигайся, – велел он Марку. Тот напряженно глядел вокруг себя, но ничего не видел. Внезапно прозрачный зимний воздух будто чуть колыхнулся перед глазами, и несколько снежинок, сорвавшись с ветки, закружились в коротком полете к земле.
В одно мгновение Аякс вскинул голову, и его руки одновременно перевели лук в ту же сторону – в оголенную от листьев, но усаженную снегом крону дерева. Еще миг – и стрела с тонким свистом устремилась ввысь.
Еще пару мгновений стояла тишина. Снег осыпался с одной из веток. Вдали закуковала кукушка…
Стрела попала белке прямо в глаз, что больше всего порадовало Аякса.
– Отец говорил мне, – стал рассказывать он Марку, поднимая распростертое на снегу ярко-рыжее тельце убитой белки и вытаскивая глубоко засевшую стрелу, – что в старые времена больше всего ценились шкурки животных, которые не были испорчены выстрелом. То есть высшее мастерство охотника – попасть в глаз. Видишь, как получилось?
Марк видел, но ему было не по себе. Горожане не охотились уже несколько столетий – это считалось негуманным. Охота была запрещена так строго и бесповоротно, что даже воспоминания о ней приводили в трепет.
– Да брось, – заметил Аякс, увидев на лице полицейского испуг и отвращение. – В охоте нет ничего плохого. Ведь дикие животные для того и созданы, чтобы человек на них охотился. Подумай об этом.
– Кем созданы? – очнулся Марк, выходя из охватившего его ступора.
– Природой – пожал плечами охотник. – Или Богом… – Он помолчал секунду, а потом счел нужным добавить: – Настоящим Богом, я имел в виду. Не этими уродами, которых называют богами здешние люди.
Марк промолчал, и они двинулись дальше. Время от времени им попадался зверь, и Марку оставалось только изумляться тому, с какой ловкостью и необычайной меткостью стреляет Аякс. Этот человек был прирожденным охотником.
«Может быть, он и прав, – мелькнула мысль, – может быть, звери и вправду созданы для того, чтобы служить пищей. И ничего особенно жестокого нет в честной охоте. Разве то, что делают с коровами на мясном заводе, которым руководит Самфан, – это не гораздо более жестокое обращение? Чисто человеческое лицемерие – жалеть диких животных и не убивать их, а при этом каждый день есть мясо тех животных, которые благодаря человеку всю свою жизнь провели в мучениях…»
Убитая белка не слишком порадовала: мясо у нее невкусное, а мех не так уж высоко ценился в здешних местах – его было сколько угодно. Аякс не успокоился до тех пор, пока в его заплечном мешке не оказались два крупных зайца.
– Вот теперь обед на два дня у нас обеспечен, – удовлетворенно заметил он, но и на этом не остановился. Марк успел с непривычки здорово устать от бега по заснеженному лесу, хотя Аякс даже избавил его от ношения мешка, который таскал сам.
На удивление, крупные звери тоже не беспокоили. Встретилось несколько громадных кабанов, но они не стали нападать на людей, а быстро свернули в сторону.
– Видно, от нас с тобой уже пахнет как от здешних жителей, – задумчиво сказал охотник Марку. – Помнишь, как они на нас набросились сразу после аварии, когда мы оказались на земле? Растерзали бы, разорвали на мелкие кусочки и полакомились бы. А сейчас сам видишь – ничего подобного. Здорово их местные напугали.
– Наверное, это не запах, – покачал головой Марк. – За несколько столетий, что лесные люди живут отдельно, у них действительно могла выработаться способность передавать зверям какую-то информацию. Для них ведь очень важно общаться со зверями: от их крови зависит благорасположение богов.
К теме богов Аякс сам вернулся уже после возвращения в его логово. Пока охотник растапливал печку, а Марк под его руководством свежевал и разделывал теплую еще зайчатину, разговор перешел к актуальной теме.
Видно было, что Аякс готовился к этой беседе: он отошел от печки и его глаза вспыхнули.
– Ты ведь и сам не веришь всем этим россказням про здешних богов? – осведомился он напрямую. – Ты ведь образованный человек и не можешь верить в эту чепуху.
– Но ведь эти существа реальны, – аккуратно возразил Марк, еще не будучи до конца уверенным в том, что Аяксу можно доверять. – С этим не поспоришь. Они – не выдумка здешних темных людей.
– Да, – согласился Аякс. – Хотя мы их и не видели сами. И полагаю, что никто из здешних не видел этих существ…
– Тем не менее, – подхватил Марк, – они явно существуют. Они снабжают лесных людей едой, одеждой и другими товарами, необходимыми для жизни.
– Для очень плохой жизни, – вставил охотник. – Все это барахло, которое едят, носят и чем пользуются здешние люди, недорого стоит. Их держат даже без электричества, а это уж последнее дело. И без медикаментов, кстати.
Марк уже успел как следует обдумать все эти вопросы. В том, что под видом богов тут действовали совсем иные существа, сомнений не было.
– Но кто они? Что это за существа? И что им нужно?
Аякс усмехнулся и подбросил новую партию березовых поленьев в успевшую уютно заскворчать печку.
– Что им нужно, мы хорошо знаем, – рассудительно ответил он. – Им нужна кровь в огромных количествах. И похоже, что только она. Другое дело, что мы не знаем, зачем она им.
– Если мы узнаем, зачем им нужна кровь, то мы получим ответы и на все остальные вопросы, – сказал Марк. – Тогда сразу станет понятно, кто это такие.
Аякс аккуратно прикрыл заслонку печи, отчего в комнатке сразу стало почти совсем темно. Он выпрямился во весь рост и сверху вниз поглядел на сидящего Марка.
– Послушай, полицейский, – сказал он. – Мы с тобой разговариваем об этом уже долго и не в первый раз. И при этом говорим не все, что на самом деле думаем. Разве не так? Не пора ли наконец поговорить начистоту?
Марк поежился при виде нависшей над ним фигуры. Ему пришло в голову, что его беседы с Аяксом и впрямь зашли слишком далеко и пора принять решение. Доверяет он ему или нет? Особенных оснований доверять этому человеку у него нет. Но, с другой стороны, должен ведь у него быть какой-то союзник в этом чуждом мире открытого пространства? Если молчать и скрывать свои цели, помощи не дождешься. А в одиночку не слишком много удастся узнать и сделать…
– Знаешь, что я думаю? – не дождавшись ответа, снова заговорил охотник. – Я думаю, что ты не случайно здесь оказался. Не случайно произошла авария вертолета – это ты ее подстроил.
От неожиданности обвинения Марк даже встал. Таких слов от Аякса он не ожидал.
– Что за глупость? – ответил он с искренним возмущением. – Как тебе это пришло в голову? Я же арестовал тебя и вез в городскую тюрьму. Зачем мне было подстраивать аварию и рисковать жизнью?
Аякс понимающе улыбнулся.
– Как это зачем? – сказал он. – Очень даже понятно зачем. Тебе нужно было под благовидным предлогом оказаться здесь, среди лесных людей. Нужно было, чтобы они подумали, будто ты оказался здесь случайно, и не заподозрили тебя ни в чем. Ради этого можно было даже пожертвовать мной. Я имею в виду, что не жалко было даже отпустить меня на свободу. Что значит отпустить какого-то преступника, если есть возможность все здесь разведать? Не-ет, вы все верно задумали.
Он сделал паузу и закончил:
– Я все понял про тебя. Ты шпион из города. Тебя специально послали, чтобы навести тут порядок. Сначала выяснить, что тут вообще происходит, а потом уж…
Если сначала Марк был готов опровергать слова Аякса, то спустя несколько секунд вдруг подумал, что в этом нет никакого смысла. В конце концов, ему даже выгодно, чтобы охотник считал его официальным представителем городских властей.
Зачем ему знать правду о том, что официальные власти Евразии ничего не поручали Марку и что он на свой страх и риск сам сбежал из города, чтобы все разузнать?
Если даже Марк попытается объяснить Аяксу, что в Евразии попросту нет людей, к которым он мог обратиться, тот не поверит. Рыбак из отдаленного поселка привык жить в мире, где есть единственный большой город, там имеется правительство и всякие важные люди. Они отслеживают ситуацию на всей планете и несут за это ответственность. Ему приятно и спокойно так жить.
Но ведь в реальности ничего этого нет! Уж Марку-то отлично известно, что в реальности есть президент Розалия М-Боту – молодая смуглая женщина с курчавыми волосами, давно погрязшая в собственном Царстве, где проводит по десять часов в сутки. Есть еще ряд чиновников и деловых людей, каждый из которых заботится лишь о поддержании стабильности и вовсе не желает думать о будущем, о возможных опасностях.
Зачем генералу Чемыню – начальнику службы безопасности Евразии – заботиться о том, что происходит в каких-то лесах, в открытом пространстве, когда своих городских дел по горло?
А если генерал Чемынь сумеет выкроить немного свободного времени, то уж, наверное, проведет эти дни на своей вилле в горах, а не за раздумьями о судьбе Земли…
И вообще: больше веселья – меньше забот!
Нет, все эти люди, вместе именуемые государственной властью, облеченной доверием народа, начнут действовать лишь в том случае, если сильно испугаются. Только испугаются не как-то, а по-настоящему. Но для этого им нужно предъявить факты.
Ладно, пусть уж лучше Аякс думает, что Марк здесь – официальный представитель законных властей Земли. Не надо его смущать…
– Знаешь, – сказал он, – не так уж важно, почему я здесь оказался. Ты прав: мы с тобой не все говорим друг другу, что думаем. Вот скажи, например: ты не веришь в то, что здесь всем заправляют боги. Хорошо, я согласен. А кем ты их считаешь?
Наступила пауза. В печке трещали березовые дрова, в кастрюле закипала вода, натопленная из снега…
Аякс мрачно смотрел на проблески бушующего в печке пламени и от сосредоточенности даже не моргал.
– Кем считаю? – наконец медленно ответил он. – Считаю, что они – инопланетяне. Или, как их еще называли раньше, пришельцы. Только не смейся надо мной: у меня и правда нет других предположений.
Ну вот, это слово произнесено! Инопланетяне, пришельцы…
Марк все это время думал о том же, но мысль эта казалась ему настолько дикой, что он не пожалел времени и добился, чтобы первым это слово произнес Аякс…
Охотник перевел на него вопросительный взгляд, и Марк кивнул:
– Как ни странно, похоже, что ты не ошибаешься…
Ощущение нереальности происходящего давно не покидало Марка. С того самого дня, как он впервые очутился в мире открытого пространства и увидел, что происходящее здесь совсем не похоже на представления об этом городских жителей. Не случайно, не зря он вернулся сюда, в лес, в этот мир.
В мир, который поначалу даже казался привлекательным. Да-да, именно привлекательным. Ведь захотел же Аякс остаться здесь жить навсегда. Правда, потом передумал, но это ведь уже потом, когда осмотрелся. Осмотрелся как следует и со свойственной свободному охотнику наблюдательностью тихонько сделал выводы.
Этот якобы привлекательный мир на самом деле – чудовищное зазеркалье. Совсем не свободные люди живут здесь на просторах открытого пространства. Совсем не близка к природе и не естественна их жизнь. Все это так только на первый взгляд.
В этом выморочном мире правят совсем не люди, а некие «боги», которых никто не видел, но которые диктуют людям свою волю. Согласно этой злой воле оставшееся якобы свободным человечество питается жалкими подачками, поступающими неизвестно откуда через таинственные порталы, а само занимается выкачиванием живой горячей крови из собственной планеты.
А вымирающий город даже не знает об этом. Впрочем, почему не знает? Не желает знать! Больше веселья – меньше забот…
Марк поежился, несмотря на то что печка уже давно раскалилась и давала жар, согревая тесную комнатку.
Так странно… ведь человечество веками ждало Контакта, столетиями готовилось к встрече с представителями других миров. С инопланетянами, с существами из других измерений. Строились гипотезы, шла подготовка. И что же? Этот самый Контакт состоялся. Тысячелетняя мечта сбылась в тот самый момент, когда это самое человечество оказалось совершенно к ней не готово…
Какая ирония судьбы!
«Можно попытаться представить себе, – думал Марк, – что было бы, появись известие о Контакте несколько столетий назад. Новость облетела бы весь многолюдный мир за считаные секунды! В огромных научных лабораториях – целых городах науки – собрались бы конференции ученых. Прославленные университеты обсуждали бы необходимые меры. Да что там университеты и научные центры: вся технология Земли была бы направлена на изучение Контакта, его особенностей и перспектив!
На всякий случай были бы приняты меры безопасности – приведены в готовность войска, ракетные и ракетно-космические установки, химическое оружие и весь остальной устрашающий арсенал человечества. А как же иначе? Наступил бы час, которого ждали столько веков!»
А что же теперь?
Вот они сидят с Аяксом в бетонной землянке, обшитой древесиной, и при мерцающем свете печи обсуждают наступивший Контакт с иной цивилизацией. И помощи им ждать неоткуда. Люди открытого пространства, если говорить откровенно и называть вещи своими именами, – действительно дикари, как о них думают в городе. На самом деле дикари – по крайней мере, по своему умственному развитию. Стали они такими за долгие века скитаний по лесам, уничтожения книг и отказа от любых научных и технологических знаний? Или тут постарались так называемые «боги», легко воспользовавшиеся настроениями лесных жителей Земли?
Впрочем, какая разница, в чем основная причина, результат налицо…
В городе сохранилась наука, есть школы и даже университет с лабораториями. Но за века численного угасания человечества фундаментальная наука перестала существовать по причине невостребованности. Зачем продвигать вперед теоретическую физику или астрономию с математикой, если единственная задача – поддерживать едва тлеющий огонек цивилизации?
Сколько этих огоньков осталось на Земле? Евразия здесь и Рома – далеко, за морями, с которой почти нет связи, потому что никому это не интересно. Всем интересно Царство, его возможности для получения удовольствий, и только эти технологии развиваются, потому что они нужны современным людям. Развлечения и удовольствия. Ну, и немножко работы – только чтобы продлить физическую жизнь. Золотая осень человечества. Золотая ли?
Точнее, долго ли ей оставаться золотой?
– Что будем делать? – вдруг спросил Аякс. – Ты доложишь в город?
– Нет, – покачал головой Марк. – О чем докладывать? Сначала нужно все выяснить до конца. Кто эти инопланетяне? Что они из себя представляют? Каковы их цели? А доложить без всего этого – только посеять панику.
Марк не стал разочаровывать простодушного охотника и говорить правду о том, что даже паники никакой в городе не будет. Его с этим рассказом о таинственных пришельцах и о том, как они поработили лесных людей, даже слушать никто не станет. Запрут в психиатрическую больницу и прочистят мозги.
– Ты жалеешь о том, что остался здесь, в лесу? – на всякий случай поинтересовался Марк. – Сидел бы сейчас на какой-нибудь удаленной ферме или на заводе-автомате и горя бы не знал. Ждал бы окончания своего срока – тебя лет на десять отправили бы. И никаких проблем.
– Жалею ли я? – покрутил головой Аякс и снова уставился в огонь. – Сначала жалел. Да и теперь буду жалеть, если мы с тобой ничего не предпримем. Так что не зря я здесь остался, как выясняется. Может, смогу оказаться полезным для человечества. Так ведь?
Он снова поднялся на ноги и потыкал ножом варящегося зайца.
– Жалко, тут нет выпивки, – заметил он. – И достать негде. Они здесь не пьют ничего, кроме воды, – им боги запрещают. С чего бы это?

– В чем отличие инопланетян от пришельцев? – спросил Аякс. – Разве это не одно и то же?
– Инопланетяне, – ответил Марк, – это существа с другой планеты, но они принадлежат к нашему миру – к нашему измерению. Не понимаешь про измерения? Ну хорошо, я скажу иначе: они принадлежат к нашей реальности. Как бы далеко ни находилась их планета, она все же из нашего мира. А пришельцы – это существа как бы из ниоткуда. Они живут в ином измерении и каким-то образом нашли лазейку в наше, в наш мир. Теперь понимаешь?
Достучаться до внутреннего мира Аякса было не так легко. Он покачал головой и буркнул:
– Теперь понимаю, хотя не вижу никакой разницы. С другой планеты они или из другого измерения – для нас не имеет никакого значения. Они – уроды, которые пьют кровь из нашего мира да еще хотят теперь захватить его целиком. Мы для них – добыча. А человеку неприятно ощущать себя добычей…
Аякс сидел на корточках и демонстрировал Марку свое богатство.
– Здесь нашел, – объяснил он. – Сам не ожидал, понимаешь? Когда стал тут в бункере обживаться, то сначала все осмотрел. Бункер этот засыпало землей давным-давно, и с тех пор в нем никто не бывал.
В одном из помещений Аякс обнаружил склад – целую гору ящиков, сделанных из досок и покрашенных в зеленый цвет. Когда принялся один за другим открывать ящики, сначала вообще не понял, что там хранится. Потом все-таки сообразил – недаром был охотником…
– Это оружие, – объяснил он Марку, когда открыл перед своим гостем первый ящик. – Древнее оружие. Ему несколько столетий, но оно как новенькое. Видишь, оно в смазке хранилось, я только сейчас стер.
Он вытащил длинный металлический предмет из ящика и протянул его гостю, но тот отшатнулся. Марк смотрел во все глаза, но лишь спустя некоторое время сумел идентифицировать то, что ему показывал Аякс.
Несомненно, это было огнестрельное оружие. До этого Марку приходилось иметь дело лишь с пистолетами, и он знал о существовании автоматов, но вблизи никогда не видел. Из курса полицейской школы Марк знал, что в распоряжении специальных подразделений имеются так называемые автоматы, то есть дальнобойные огнестрельные устройства, способные выпускать более ста пуль в минуту. Однако известно было и то, что за последние двести лет на Земле не было случая, чтобы спецподразделениям довелось использовать автоматы на практике. В последний раз такое случилось двести лет назад, когда в Евразии начался мятеж – большая группа людей захватила правительственные здания и объявила о начале «эры анархии». Те люди требовали отмены вообще всех без исключения законов и правил, чтобы каждому человеку было дозволено все.
– Места на планете стало сколько угодно, – заявляли они. – Никто не мешает другому, и поэтому нет смысла сохранять какие-то общие правила.
Но большинство людей все-таки хотели жить спокойно и находиться под защитой закона, так что мятеж провалился. А поскольку его организаторы упорствовали, специальное подразделение применило автоматическое оружие. Прискорбный, конечно, факт, но он был последним в истории человечества.
– Это автомат, – сообщил Аякс, поглаживая сделанное из дерева ложе. – В рожке шестьдесят патронов. Это очень старинная штука.
Как выяснилось, в одной из комнат бункера находился небольшой склад боеприпасов. Тут были не только автоматы, но также большой запас патронов к ним, запасных рожков, а также гранаты и даже одно устройство, принцип действия которого Аякс понять не смог.
– Как ты думаешь, какого это века? – спросил Аякс. – Ты же должен был изучать типы оружия, раз ты полицейский.
Марк только усмехнулся в ответ. Конечно, он изучал устройство пистолета и даже умел им пользоваться. Теоретически умел, как недавно выяснилось. В схватке с кабанами охотник Аякс, никогда прежде не видевший пистолета, но умевший стрелять, управился с ним гораздо ловчее.
А кроме пистолетов, никакого другого оружия в Евразии давно уже не было. Ну, кроме тех автоматов, которые якобы имеются у специальных подразделений, однако они, скорее всего, лежат на складе…
Марк подержал древний автомат в руках. Было в нем что-то неуловимое, указывавшее на совсем другую технологическую эпоху. Например, он был довольно тяжелым, и рука уставала держать его на весу. Или его размер – слишком уж большой. А уж про деревянные детали вроде ложа и говорить не приходилось. Самое крепкое дерево может расколоться, треснуть, так что использование его в боевом оружии можно объяснить лишь отсутствием более прочных материалов.
– Может быть, двадцать третий век? – предположил Марк наугад, поглаживая деревянное ложе автомата. – Или раньше?
– Может быть, и раньше, – проговорил Аякс. – Отец рассказывал мне, что огнестрельное оружие изобрели в пятнадцатом веке. Вдруг этот автомат сделан в пятнадцатом веке?
– Трудно сказать, – ответил Марк. – Но на ящиках ведь должна содержаться информация об изготовителе и прочие характеристики. Разве не так?
На ящиках и правда было что-то написано, и даже довольно много, но ни Марк, ни Аякс не сумели прочитать ни строчки. Буквы и язык оказались для них совершенно незнакомы.
– Значит, раньше двадцать третьего века, – решил Марк, вспоминая курс истории человечества. – В двадцать третьем начали вырождаться национальные языки и люди стали массово переходить на международный. Тогда же все надписи стали дублировать на нем.
Ну вот они и определили время изготовления этого оружия – период между пятнадцатым и двадцать третьим веком.
Впрочем, это было далеко не самым главным. Непонятно обстояло дело с гранатами. Их было два ящика, больше ста штук. Они лежали в специальных ячейках, завернутые в промасленную бумагу, что дополнительно указывало на их древность – бумага уже давно нигде не употреблялась. Марку приходилось всего несколько раз прикасаться к настоящей бумаге руками, когда он работал в архиве над расследованием одного дела. Но Аяксу никогда не доводилось прежде видеть такое чудо – бумагу, и он с изумлением и недоверием касался этого непрочного материала.
Промасленные листки шуршали в его руках, и вскоре несколько гранат можно было рассмотреть внимательно. Они явно находились в идеальном состоянии, однако прочитать надписи на ящике не удалось, и теперь было непонятно – каким газом заряжено это оружие.
В распоряжении сил безопасности Евразии имелись гранаты со слезоточивым газом, и Марк умел с ними обращаться. Слезоточивый газ мог применяться в случае массовых беспорядков, так что каждый полицейский знал, как выглядят гранаты. Правда, на памяти Марка случился только один массовый беспорядок – когда в городе устроили ролевую игру, народу пришло слишком много и между разгоряченными ролевиками началась драка. Но в тот раз до гранат со слезоточивым газом все равно дело не дошло – полицейским удалось растащить дерущихся…
– Надо бы испробовать, – сказал Аякс, как завороженный разглядывая гранату у себя в руке. – Давай?
– Нет, – покачал головой Марк. – Мы ведь не знаем, что там за газ. В старинные времена, я читал, использовали не только слезоточивый газ, но и отравляющий. Газ в этой гранате может быть ядовитым.
– Ядовитым? – не поверил Аякс. – Отравляющий газ использовали против людей?
– Ну не против животных же, – усмехнулся Марк. – Ты просто плохо и мало учился в школе. Если бы ты интересовался историей Земли, то узнал бы, что видов оружия было очень много, и все оно было одно страшнее другого. Сейчас даже странно представить себе, но в прежние века люди только и занимались тем, что истребляли друг друга.
– Но сейчас ведь ничего подобного нет, – пробормотал охотник.
– Просто некого стало истреблять, – вздохнул Марк. – Людей осталось так мало, что нечего стало делить. Не за что сражаться.
Он рассуждал здраво, однако граната и для него самого была большой загадкой. Дело в том, что она была металлическая. Зачем она металлическая? Те гранаты, которые Марк видел, были сделаны из тонкого прозрачного пластика. Внутри газ, а сверху – просто оболочка.
Почему эти сделаны из толстого железа и такие тяжелые?
Испытать гранату очень хотелось. В мужчинах вдруг проснулся древний инстинкт – интерес к оружию…
Решили отойти на пятьдесят шагов от землянки, активизировать гранату, а затем броситься обратно и быстро задраить все двери. Какой страшный газ бы там ни был, ветер за час-другой разгонит его в любом случае.
– Вот здесь нужно дернуть, – говорил Аякс, указывая на кольцо сбоку от рукоятки гранаты. – Если дернешь – пойдет газ. Значит, надо скорее бросить ее подальше. Если бросим далеко, то газ не успеет за нами – мы убежим.
Вышли из землянки, осмотрелись. Нужно было убедиться в том, что никого из жителей близлежащей деревни нет поблизости. Еще не хватало отравить кого-нибудь этой дрянью!
Поскольку Аякс никогда прежде гранат не видел, то Марк мог считаться специалистом. Он взял в руки гранату и дернул за кольцо. Затем размахнулся, что было мочи, и швырнул гранату как можно дальше.
– Бежим! – шепнул Аякс, хватая Марка за рукав. Они развернулись в сторону землянки, но никуда убежать не успели – сзади грохнул взрыв.
Это было совершенно неожиданно! Газ взорвался? Но почему? Может быть, от долгого лежания в ящике изменились качества газа?
Поднявшись с земли, куда оба упали, брошенные взрывной волной, Марк с Аяксом дико озирались вокруг, не в силах понять произошедшее. В ушах шумело от взрыва, а все вокруг слегка изменилось. Приглядевшись, они увидели посеченные ветки деревьев, застрявшие в стволах кусочки металла.
Взрыв был очень сильным – люди даже не устояли на ногах, но за это можно было только благодарить судьбу. Останься они стоять, кто знает, не попал бы один из этих кусочков металла в кого-то из них.
Казалось, земля вокруг них еще дрожит. Вспугнутые неслыханным грохотом птицы с криками кружились над лесом.
– Это не газовая граната, – трясущимися губами произнес Аякс.
– Я и сам догадался, – попытался улыбнуться Марк, но улыбка вышла кривой. Он смотрел на ствол дерева рядом с собой и видел входное отверстие от осколка, поблескивавшего глубоко внутри. Если бы этот металл прошел чуть левее, он попал бы Марку в голову и никакая медицина не сумела бы его спасти – он был бы убит на месте.
Ну, что ж, если бы погиб, то сам был бы виноват: плохо учил историю. Оказывается, в древние времена было и такое оружие – взрывающиеся гранаты. Гранаты, предназначенные не для того, чтобы разгонять толпу хулиганов, а такие, которыми можно убивать. Убивать сразу много людей, и при этом не избирательно, а кого попало, потому что смертоносные осколки летят в разные стороны и никто не контролирует траекторию их полета…
Кто бы мог подумать? Может быть, за прошедшие века человечество пусть и сильно сократилось в размерах, но все же не стало хуже?
Марк всю свою жизнь прожил в городе, где даже за насилие над животным человек будет строго наказан. И вообще: бить, а тем более убивать можно только опасного преступника, вооруженного и угрожающего твоей жизни. Поэтому, узнав о существовании взрывающейся гранаты, Марк долго не мог прийти в себя.
Зато Аякс, казалось, был очень доволен.
– Ну вот, – удовлетворенно улыбаясь, сказал он, когда они вернулись в ту комнату, где стояли ящики с оружием. – Как видишь, теперь у нас есть чем сражаться первое время. Здесь много всего, так что вполне продержимся, пока из города основные силы не подойдут.
Он произнес это так внезапно и с такой простодушной отчетливостью, что Марк поначалу опешил. Он даже не понял в первую минуту, что охотник имеет в виду.
– С кем сражаться? – ошеломленно спросил он.
– Ну как это «с кем»? – в свою очередь удивился Аякс. – С инопланетянами, конечно. Или как ты их еще называешь… с пришельцами. Какая разница? Думаю, что если они живые существа, то пули из автоматов и взрывающиеся гранаты им сильно не понравятся.
Так вот оно что! Вот зачем Аякс продемонстрировал свою смертоносную находку!
Когда Марк рассказал ему о собрании, на котором присутствовал и на котором стало ясно, что в открытом пространстве полным ходом идет подготовка к вторжению на Землю, Аякс, потрясенный, долго молчал. Он даже отставил в сторону деревянную доску, которую использовал вместо тарелки.
– А зачем эти уроды собираются вторгаться к нам? – наконец спросил он после долгого раздумья.
– А как ты думаешь? – задал встречный вопрос Марк. – Как ты считаешь: мы можем предположить, что у них – добрые намерения? Можем предположить, что они хотят вторгнуться сюда для того, чтобы сделать нас счастливыми?
Аякс отрицательно помотал головой.
– Давай попытаемся быть справедливыми, – продолжал Марк. – Быть справедливым – значит, быть разумным. Так вот: мы знаем об этих пришельцах что-нибудь хорошее? Что-нибудь такое, что говорило бы об их добром нраве и желании осчастливить человечество?
Охотник снова помотал головой и усмехнулся недобро.
– Да что ты меня уговариваешь? – бросил он. – Я про этих уродов больше твоего знаю. Пьют кровь из нашей планеты, да и все тут. Кровососы! Еще богами прикидываются, а эти придурки верят. За брикеты поганые готовы Землю продать…
Аякс даже сплюнул от досады, а затем снова погрузился в молчание. Вот после этих тяжких раздумий он и привел Марка в заветную комнату, где хранилось оружие.
Сейчас он стоял перед раскрытыми ящиками, и на лице его светилась решимость. Ясно было, что этот человек готов на многое и знает, на чьей он стороне.
– Беда в том, – осторожно заметил Марк, – что вряд ли мы сможем сражаться этим оружием с пришельцами. Во-первых, их очень много. Портал строится большой, и через него хлынут толпы этих пришельцев. А нас с тобой только двое.
Судя по словам Захарии, пришельцы не боятся даже спецподразделения, которое прибудет к порталу через два часа. За это время они рассчитывают уже укрепиться.
– И самое главное, – объяснил Марк, – это оружие действенно против людей. Очень возможно, что пришельцы – совсем не люди и что пули их не берут. Это вполне вероятно – мы же о них ничего не знаем.
До Аякса дошло. Он угрюмо насупился и тяжело задышал. По выражению лица читалось, какие в его черепной коробке ворочаются мысли.
– Да, ты прав, – сказал он. – А кроме того, у них ведь тоже может быть оружие. Ты об этом не сказал, и я сам об этом не подумал. Их оружие может быть куда сильнее нашего. Если они придумали портал и всякое такое и способны сообщаться с другим миром – значит, они не глупее нас. А раз так – их оружие должно быть мощнее. Да-а-а…
Он чуть не плакал от досады. Ведь он так хорошо все придумал! Они с Марком возьмут автоматы, гранаты и выйдут навстречу проклятым уродам. Будут сражаться с ними, сдерживая их полчища до тех пор, пока не прибудет из города сильная армия…
О том, что в Евразии давно нет никакой армии, Марк вовсе не стал ему сообщать – зачем понапрасну расстраивать человека?
Этим оружием можно сражаться только с людьми. И похоже, что другого выхода попросту нет.
– Но как? – спросил Аякс, когда Марк поделился с ним этой мыслью. – И что это даст?
Но в глазах его снова засветилась надежда.
– Мы захватим Захарию и, если нужно, других старейшин, – объяснил свой план Марк. – А потом обратимся ко всем людям открытого пространства. И постараемся объяснить им, что к чему. Расскажем им о том, кто такие на самом деле те существа, которых они по невежеству считают богами. Скажем о том, что готовится вторжение неведомых инопланетных сил. И пусть уж люди сами решают, хотят ли они строить огромный портал и становиться рабами чужаков.
– Ну да, – охотно согласился Аякс, сверкнув глазами. – А если Захария и другие старейшины нам не поддадутся, мы их убьем. Зачем таким жить?
Этот план пришел к Марку внезапно. Он видел перед собой арсенал вооружений и понимал, что, имея его, можно попытаться что-то предпринять. Но не сражаться же с пришельцами при помощи старинных автоматов…
От кого зависят дела здесь – в открытом пространстве? Кто здесь контролирует все и всем распоряжается?
Захария и другие старейшины. Они держат в повиновении лесных людей. Они диктуют законы. Они – главные слуги пришельцев. Значит, нужно арестовать их. А для этого дела имеющееся оружие очень даже подходит, нужно лишь все правильно продумать.
И тогда они с Аяксом не допустят строительства портала и подключения к нему энергии от станции «Волга».
Ужасная идея вдруг пронзила его мозг. От неожиданности и от ее пугающей четкости Марк даже оцепенел на мгновение.
Как же он раньше об этом не подумал? Только бы не было поздно…
Ведь он не подумал о Роме! Второй город с цивилизацией находится очень далеко, и с ним происходит только обмен товарами. Но ведь в Роме тоже есть электростанция!
А если она там есть и не менее мощная, чем здешняя, то более чем вероятно, что пришельцы захотят подключиться и к ней. У них будет два портала, а не один. Для них это гораздо надежнее.
Это означает, что в настоящий момент где-то очень далеко в районах, прилегающих к Роме, другие люди из открытого пространства также получили от «богов» задание прокладывать кабель, строить портал и готовить подключение энергии от электростанции.
Там же наверняка сейчас происходит то же самое!

В поселке, казалось, жизнь текла своим обычным образом, но работа по подготовке к Пришествию богов уже шла полным ходом: неподалеку в лесу люди сооружали из присланных богами фрагментов новый портал на месте старого.
Новый портал был задуман гораздо больше старого, шире и массивнее. Сразу видно было, что задумано долговременное сооружение, предназначенное для длительного и постоянного использования.
Теперь, когда Марк уже многое знал о предстоящем Пришествии, он со страхом смотрел на ведущуюся работу: ему было ясно, для чего это задумано и что должно случиться вскоре. Как только портал будет готов, линия электропередачи проведена, а затем в результате задуманной диверсии ток будет подключен, этот портал станет настоящими воротами в иной мир.
А вернее сказать, совсем наоборот – воротами из иного мира на Землю. И тогда через портал хлынут «боги» – бесчисленные полчища пришельцев, которые за считаные часы заполонят все. И тогда не будет пощады одураченному человечеству.
– Ну, что? – прищурившись и испытующе глядя на Марка, спросил Захария. – Хорошо погостил? Теперь пора впрягаться в работу. Ты ведь полицейский? Тогда тебе нужно продумать все, что можно сделать в смысле безопасности. Ты знаешь, как работают твои бывшие товарищи из города? Вот и придумай, как сделать, чтобы у них было поменьше времени…
Группа бывших инженеров в это время изучала, каким образом можно быстро переключить энергию электростанции на кабель, ведущий к порталу. В условиях высокого напряжения это была нелегкая задача.
В первый же день после возвращения в поселок Марк встретил Аврору. Точнее, дочь поджидала его возле землянки Захарии. На этот раз он даже встревожился, увидев ее осунувшееся лицо и глаза, наполенные тревогой.
– Ты куда пропал? – спросила Аврора. – Я уже испугалась, что больше тебя не увижу.
– Что же со мной могло произойти? – усмехнулся Марк, хотя ему стало приятно. Он ощутил совершенно незнакомое чувство человека, о котором кто-то беспокоится.
– Тебе ведь больше сорока, – вздохнула Аврора. – Мало ли что…
– Нет, меня не отправят к богам, – покачал головой Марк. – Ты же сама знаешь, что я нужен им здесь. У них ведь большие планы.
– Ты насчет Пришествия богов? – осведомилась дочь и помрачнела. – Павла тоже заставили работать в этой технической группе. Он же специалист по связи…
Потом она спохватилась.
– Да, мы больше не можем тут оставаться, – шепотом произнесла она. – Знаешь, папа, это была с нашей стороны ужасная ошибка – сбежать из города сюда. Мы с Павлом собираемся вернуться в город. Конечно, там тоже не идеал, но все-таки…
Глаза ее загорелись. Видно было, что Аврора возбуждена и явно с трудом дождалась встречи с отцом. Как ни странно, Марк снова, в который уже раз, поймал себя на том, что в нем проснулись отцовские чувства: он обеспокоился.
– Отсюда вряд ли убежишь, – с сомнением произнес он. – У меня есть подозрения, что многие до вас с Павлом уже раскаивались в своем поступке. Наверняка многие пытались сбежать обратно в город, но мы знаем, что никто не вернулся.
Аврора потупилась. Понятно, что она и сама уже об этом подумала.
– Может быть, ты помог бы нам, – сказала она нерешительно.
Марк покачал головой.
– У меня нет такой возможности. И я очень советую вам с Павлом хорошенько подумать перед тем, как совершить какой-нибудь безрассудный непоправимый поступок. Один вы уже совершили второпях и теперь жалеете. Но если совершите второй – он может оказаться последним.
Марк рассказал о том, что сбежать в город можно только пешком, на лыжах, без провожатых. Но в лесу легко заблудиться и наверняка пошлют погоню. И эта погоня, конечно же, настигнет незадачливых беглецов.
– Кроме того, – добавил он, – убежать сейчас было бы безответственно. Ты же сама знаешь, что тут готовится. Готовится вторжение инопланетян. Если у них все получится, бегство в город вас с Павлом не спасет.
Аврора пристально посмотрела на него. Она ждала продолжения. Марк поколебался всего одно мгновение.
– Мы оказались здесь по разным причинам, – сказал он. – Вы с Павлом захотели сбежать из города, потому что вам показалось, что там очень плохо, а здесь – настоящая жизнь. Теперь, правда, вы убедились в своих заблуждениях… А я не сбежал, а вернулся сюда, потому что заподозрил неладное. Как выяснилось, правильно заподозрил. Так вот. – Он перевел дух. – Раз уж мы здесь оказались, наш долг – не убегать, а сделать все, чтобы помешать этому вторжению. Между прочим, подумай о том, что, кроме нас, этого никто не сделает.
– Кроме нас? – как завороженная, переспросила Аврора, и ее глаза потемнели от страха. – Но ведь нас совсем мало. Что мы можем сделать? От нас ничего не зависит.
Наверное, в другое время Марка смутили бы такие слова и он не нашелся бы что ответить. Но сейчас перед ним стояла его дочь, и ставки в этой игре вообще были очень высоки. Поэтому он ощутил внезапное вдохновение, порыв, и слова нашлись сами собой.
– От нас зависит наше поведение, – сказал он твердо. – От нас зависят наши поступки – это не так уж мало. А от наших поступков, может быть, зависит судьба задуманного вторжения. То есть судьба всего человечества.
Марк обвел рукой окрестности: засыпанный снегом лес, сугробы землянок, из которых торчали дымящиеся трубы.
– Все это – наша планета, – сказал он, чувствуя, как от волнения сдавливает горло. – Нравится она нам или нет, но это наша родная планета. И мы оказались здесь и сейчас не случайно. И отвечаем не только за человечество, которое живет сейчас. Нет, мы ответственны и за прошлые поколения, за всю славу человечества минувших веков.
Пусть лучшие времена людей на Земле канули в прошлое и сейчас мы находимся в жалком состоянии, но все равно мы – единственные наследники славы Земли. И если какие-то пришельцы сумеют воспользоваться нашим жалким состоянием и захватят Землю, какой позорный конец это будет для человечества!
– Но что мы можем сделать? – жалобно спросила Аврора. – Ты, и я, и еще Павел…
– Мы должны сделать все , – ответил Марк. – Все, что в наших силах. Все, что необходимо. Кроме нас это сделать некому – так уж вышло.
Аврора не сводила с него глаз, а когда Марк закончил, вдруг тихо сказала:
– Папа, я горжусь тобой.
– Не называй меня папой, – одернул ее Марк. – Что за архаика, сколько можно? Говори «родитель номер два».
Они оба засмеялись.

Идти в Дом радости Марку совсем не хотелось. По рассказам и объяснениям он понимал, что это нечто вроде публичного дома, а подобные заведения никогда его не привлекали.
В Евразии тоже были публичные дома, но в них собирались только добровольно. Всегда находятся люди – мужчины и женщины, – которых будоражит мысль о том, чтобы отдавать свое тело в общее пользование.
В старину считалось, что в публичные дома идут от безвыходности, чтобы хоть как-то прокормиться. Но потом человечество убедилось в том, что теория ошибочна. Всегда, в любое время существуют и другие способы заработать себе на жизнь. Другое дело, что в течение длительного исторического периода некоторым людям было стыдно и неловко признаться себе и окружающим в том, что единственным и главным их стремлением является секс. Ради возможности заниматься им, покорно отдавая себя, свое тело в пользование другим, эти люди и шли в публичные дома.
С течением времени нравы в обществе изменились и стало уже не стыдным демонстрировать свои естественные, хоть и несколько болезненные наклонности.
Почему бы и нет, если это нравится? Что постыдного в этом, раз это способствует удовлетворению желаний?
Но в городе, как Марку было известно, в публичные дома как мужчины, так и женщины ходили строго по собственному желанию. Для Марка это было неинтересно и непонятно, но никакого внутреннего протеста не вызывало: пусть каждый делает что хочет.
Здесь же, у людей открытого пространства, все было совсем иначе. Женщины содержались в Доме радости против их желания, по решению старейшин, то есть имело место явное насилие. А вот именно насилие и вызывало у Марка, как горожанина, отвращение и возмущение.
Но ему очень хотелось увидеть Алисию, а иной возможности найти ее не было – она почему-то не показывалась на улицах поселка. Эта девушка оставила в душе Марка неизгладимый след. Он испытал с ней самое большое наслаждение в своей жизни. Впервые ему пришла в голову почти крамольная мысль о том, что даже Царство не способно было ни разу предоставить ему нечто подобное. А ведь Царство имеет поистине неограниченные возможности.
Так, может быть, счастье – не в безграничности?
Может быть, удовлетворение желаний – совсем не в безграничных возможностях?
А полная реализация личности – вовсе не в безграничной свободе?
Домом радости заведовал человек по имени Файзулла – рослый толстяк с одышкой и громадным животом, на котором лежала длинная черная борода. Он стоял, загораживая своим телом длинный узкий коридор, идущий по центру землянки. По обе стороны коридора тянулись ряды низеньких дверей – это были отдельные комнаты. В помещении было жарко натоплено: обе печки в двух концах коридора гудели от бушующего внутри пламени.
– Сейчас свободны Лидия, Светлана и Наргиз, – сказал Файзулла вместо приветствия, неприязненно оглядев гостя. – Ты ведь никогда прежде не заходил сюда?
Марк отрицательно покачал головой, оглядывая стены землянки с развешанными меховыми куртками гостей.
– А почему? – подозрительно спросил Файзулла. – Тебе не нравятся женщины? Может быть, тебе нравятся мужчины? Ты ведь из города, а я слышал, что вы там все сплошь извращенцы.
– Извращенцы? – усмехнулся Марк. Ему хотелось ответить уверенному в себе бородачу, что никакое сексуальное извращение не может сравниться с насилием над личностью. И что держать насильно женщин в публичном доме, пусть даже называемом Домом радости, – это куда извращеннее любого однополого, двуполого или даже трехполого секса.
Но говорить он этого не стал: нужно было сделать дело – увидеть Алисию, а кроме того, не приходилось сомневаться в том, что этот Файзулла немедленно доложит о странных словах горожанина старейшинам.
– Я хочу Алисию, – сказал он вслух. – Говорят, что она здесь. Алисия мне очень понравилась.
Черноволосый бородач заулыбался: теперь он понял, что перед ним был обычный человек, и это его успокоило.
– Алисия нравится не только тебе, – ответил он вежливо. – Ею пользуются все старейшины, и даже сам Захария. Ее иногда предоставляют почетным гостям. Когда ты был гостем у нас, тебе дали попользоваться Алисией, но теперь не то – теперь ты такой же житель поселка, как все остальные. А значит, к твоим услугам сегодня – Лидия, Светлана и Наргиз. Выбирай из них.
Марк замялся в нерешительности. Файзулла истолковал это по-своему.
– Ты хочешь посмотреть? – радушно предложил он. – Это очень просто. Вызвать всех троих или по одной?
Он открыл ближайшую от входа дверь в низенькую комнатку, и Марк сразу сам все увидел. Помещение было без окна, и свет туда проникал только через открытую сейчас дверь. По размерам это была даже не маленькая комната, а чулан. Если бы туда посадили самого Файзуллу, то он с его огромным животом занял бы все пространство.
И в этом узком чулане, тесно вдавленные друг в друга, стояли три голые женщины. Из одежды на них была только обувь – короткие войлочные сапоги на мягкой подошве, как здесь все носили. В полутьме белели обнаженные тела, и три пары глаз смотрели на Марка…
– Эй, коровы, – усмехнулся Файзулла. – Гость пришел, вылезайте.
И в этот момент дальняя дверь в коридоре внезапно открылась и Марк увидел грузную фигуру Захарии. Тот вышел из дальней комнаты, а за ним появилась Алисия.
Марк сразу узнал ее. Девушка ничуть не изменилась со времени их встречи. Распущенные светлые волосы по плечам, стройная фигура – все это так часто являлось Марку в его видениях, что, вдруг увидев ее воочию, он даже вздрогнул.
Но хозяином положения здесь был Захария, который сразу все понял. Стоило ему увидеть Марка, заметить его вспыхнувший взгляд, как старейшине сразу все стало ясно.
– А-а, полицейский, – сказал он вальяжным тоном человека, только что испытавшего наслаждение. – Вижу, ты пришел за женщинами. Это хорошо. Значит, ты стал уже совсем своим у нас. Выбирай любую. Файзулла, помоги нашему новому брату, ты же лучше всех знаешь, что кому нужно.
Наступила пауза. Марк не мог оторвать взгляда от Алисии, хотя и понимал, что таким образом полностью раскрывает свои намерения. Однако в эту минуту он был не властен над своими чувствами: радость видеть Алисию вновь переполняла его.
Захария понимал это и тоже молчал. Видно, ему было любопытно, как поведет себя горожанин.
– Я выбираю Алисию, – сказал Марк дрогнувшим голосом.
– Она не для тебя, – раздраженно вмешался Файзулла. – Ведь я тебе уже объяснил. К тому же девушка устала, сам видишь.
– Ничего, – внезапно сказал Захария. – Ладно, Файзулла, не будем слишком строгими. Надо быть поласковее с братьями, тебе бы все строжиться.
Он перевел заинтересованный взгляд на Марка. В узком коридоре землянки, в тесных стенах, под низким нависающим потолком сгустилась наэлектризованная атмосфера.
– Ты все время хочешь для себя каких-то поблажек, полицейский, – произнес старейшина, впиваясь цепкими темными глазами в лицо Марка. – Ты все время уверен в том, что к тебе у меня должно быть особое отношение. Ведь так? А почему ты в этом уверен, а?
Марк промолчал. А что он мог ответить? В общем-то, он уже задавал себе этот вопрос. Действительно, он ведь находится как бы на особом положении, как среди жителей поселка, так и среди недавно прибывших горожан. Например, Захария взял его жить к себе в землянку. Отпустил в гости к Аяксу. Все время беседует с Марком, несмотря на занятость. Почему?
Не дождавшись ответа, старейшина усмехнулся. Затем крякнул и насупился.
– Я держу тебя рядом с собой, – сказал он Марку. – И потакаю твоим желаниям, потому что очень рассчитываю на тебя. Очень на тебя надеюсь. Ты меня понимаешь, полицейский? – Он сделал паузу и со значением добавил: – Что-то подсказывает мне, что именно ты придешь мне на помощь. Еще с первой встречи я это понял, едва посмотрел на тебя. А когда ты прибежал обратно из своего города, я окончательно убедился в том, что чутье меня не подвело. Забирай себе Алисию на сегодняшний вечер, она твоя!
С этими словами Захария схватил девушку за локоть и толкнул ее прямо в сторону Марка. Потом надвинул на глаза меховую шапку и двинулся к выходу.
– Не слышал, что ли? – тотчас набросился на оцепеневшего Марка услужливый к начальству Файзулла. – Старейшина подарил ее тебе на весь сегодняшний вечер! Бери и пользуйся! И благодари брата Захарию за его любовь к тебе.
По всему видно было, что здешний служитель поражен щедростью старейшины. Видимо, Захария с его властным характером и жестким нравом не бывает столь любезным.
Интересно, что он хотел сказать Марку? А ведь он явно хотел что-то сказать…
Но сейчас думать об этом было некогда, да и не хотелось.
– Пойдем, – сказал Марк, и Алисия двинулась вперед по коридору.
Комнатка ее была совсем крошечной. В ней помещалась только широкая лежанка и сундучок, в котором девушка, видимо, хранила одежду и украшения. Сейчас на ней было только длинное платье из простой материи, явно надетое на голое тело, а на шее блестели бусы белого цвета.
Она села на кровать и снизу вверх посмотрела на застывшего у двери Марка.
– Я вспоминала тебя, – произнесла девушка. – Ты – гость из города. Тебя зовут Марк.
– А тебя – Ирма, а вовсе не Алисия, – негромко ответил он. – Здравствуй, Ирма Селин.
История семьи Ирмы Селин была короткой и трагической. Родители ее были фундаменталистами, и они, подобно другим своим единомышленникам, мечтали о том, чтобы жить не так, как принято в городе.
Естественно, со временем в их группе появился человек, взявшийся устроить побег. Он передал приглашение от лесных свободных людей и расписал яркими красками, какая прекрасная и правильная жизнь ждет вновь прибывших из города.
Собственно, методика убеждения была проста. Человек тот говорил то, чего от него ждали. Тому, кто мечтал о чистой экологии, рассказывал о простой и здоровой пище в лесу и о чистейшем воздухе. Тому, кто мечтал о прочных семейных связях, рассказывал о святости традиционных ценностей.
А люди всегда слышат то, что они хотят услышать. Мечтающий о чистом воздухе не хочет думать об угарной духоте лесных землянок, а любящий традиционные ценности не желает задумываться о том, что простота человеческих отношении имеет свои крайне неприятные стороны…
Одним словом, побег удался на славу. Но родители Ирмы даже не успели как следует вкусить все прелести жизни в открытом пространстве. Оказалось, что им обоим уже больше сорока лет и пора отправляться к богам на небеса.
Узнав эту новость, которая была преподнесена в качестве радостной и обнадеживающей, родители Ирмы решили бежать обратно в город. Понимали, что в городе их, скорее всего, примут неласково, как заядлых фундаменталистов, но все же это было бы куда лучше, чем навсегда расставаться с дочерью и отправляться неведомо куда.
Ирма помнила, как родители взяли ее и они все вместе бежали ночью через глухой темный лес в сторону города.
Конечно же, их поймали и возвратили в лесной поселок. После этого отношение к беженцам изменилось.
– Мы признали вас братьями, – сказали им лесные люди. – Мы даже готовы отправить вас к богам, хотя вы еще совсем не заслужили этого, а вы не оценили такой милости. Значит, вы закоренелые горожане-извращенцы. Но ничего – боги исправят вас.
С того дня Ирма больше не видела своих несчастных родителей. Знала только, что их держали взаперти в одной из землянок под охраной, а в назначенный для очередного Контакта день втолкнули в толпу сорокалетних и отправили через портал…
Девочку взяла на воспитание семья одного из деревенских старейшин, и детство ее не было счастливым. В открытом пространстве не существует идеи о том, что дети не отвечают за родителей. Совсем наоборот: от дурных корней происходит дурной плод, так здесь считают. А значит, дети преступников и вообще неверных – это изгои, от которых не стоит ждать добра, так что относиться к ним следует соответственно.
Например, быть ребенком, рожденным вне брака, – это позор на всю жизнь для человека. Что же говорить о девочке, чьи родители хотели надругаться над милостью богов?
Когда Ирма подросла, и речи не было о том, чтобы дать ей возможность выйти замуж и стать полноправной женщиной. Она с самого начала была предназначена для Дома радости. Сколько унижений и оскорблений пришлось ей перенести за эти годы! Взрослые и дети издевались над ней: ведь всем была известна ее дальнейшая судьба…
К счастью, Ирма выросла очень красивой девушкой, и поэтому в Доме радости ее сразу определили в обслугу для старейшин и уважаемых гостей. Это уже было удачей – ее не использовали все подряд, а то она давно превратилась бы в измученную и забитую самку с вечно испуганными глазами и рабским выражением лица.
В этом месте рассказа Ирмы Марк вспомнил трех женщин, запертых в чулане для ожидания гостей, их глаза, блестящие в душной темноте, запах пота и неизбывной тоски. Он содрогнулся, представив себе в таком положении Ирму. Хотя, конечно, и ей за все эти годы, без сомнения, многое пришлось пережить…
«Нет, – твердо сказал он себе в который уже раз. – Всему этому пора положить конец. Не случайно я здесь оказался!»
Марк смотрел на Ирму, слушал ее рассказ и понимал, что перед ним – совершенно необразованная девушка. Она не умела читать, ничего не знала о сторонах света, о существовании науки и литературы. Ее детские воспоминания, связанные с жизнью в городе, давно выветрились, заслоненные иным, страшным, тягостным.
Речь ее была скудна: не так уж много ей приходилось разговаривать за свою жизнь. Ирма Селин, она же Алисия, была в совершенстве обучена лишь одному – искусству любви. Это было единственным, что могла она предложить миру.
Но она и Марк были созданы природой друг для друга – для обоих это было очевидным. Марк смотрел на девушку – ровесницу своей дочери и чувствовал влечение к ее глазам, ее губам, ее волосам, к каждой частице ее тела. Его завораживала ее слабая улыбка, всякое ее движение руки с тонким запястьем…
Более того, он буквально кожей ощущал ответный трепет с ее стороны. Глаза Ирмы лучились светом и любовью, они тянулись к нему.
– Я ждала тебя, – просто сказала она. – Я так ждала тебя! Я знала, что ты придешь снова!
Что мог он ответить ей? Он пришел.

Ночью их разбудили. Марк еще во сне сначала услышал топот ног по коридору. Шум приближался, и к тому моменту, когда Марк проснулся окончательно, низенькая дверца распахнулась от удара ноги.
Комнатка заполнилась людьми, и первым вошел невысокий плотный человек лет тридцати с вьющимися светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Марк узнал старейшину Митрофана – помощника Захарии, с которым до этого лично не сталкивался.
– Взять! – приказал он, и мощные руки лесных молодцов оторвали Марка от постели, в которой он лежал.
– А эту? – спросил кто-то из подручных. – Тоже брать?
– Нет, – отрезал Митрофан. – Ее взять всегда успеем. Никуда не денется.
Света было немного: ворвавшиеся принесли с собой лишь две лучины, и в их колеблющемся свете Марк разглядел только, что под командой Митрофана здесь находятся еще четыре человека. С четырьмя ему, безусловно, не справиться… Интересно, что задумал этот Митрофан? Не действует ли он по указке Захарии? И вообще, что происходит?
Только что вытащенного из постели, еще теплого со сна Марка выволокли из Дома радости через имевшийся задний выход. Он не успел попрощаться с Ирмой-Алисией и только запомнил ее ошеломленные глаза.
На улице еще было совсем темно, и звезды на чистом черном небе освещали путь. Впрочем, он оказался недолгим. Помощники Митрофана притащили Марка в землянку, стоявшую на краю поселка. Здесь собралось немало народу. Кроме самого Митрофана были еще два старейшины из близлежащих деревень, а также несколько крепкого вида парней – то ли их охрана, то ли просто случайные подручные.
Топилась печка, и горело несколько лучин.
– Вот он, – громко сказал Митрофан, указывая на Марка, поставленного посередине. – Сейчас мы узнаем, что в действительности нужно этому чужаку. Привяжите его.
В мгновение ока Марка прикрутили веревками к врытому посреди землянки столбу. Он оказался спеленатым веревками так сильно, что не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.
– Кто послал тебя к нам? – задал первый вопрос Митрофан, приближаясь вплотную к пленнику. – Тебя послали городские власти? Ты – шпион? Какое у тебя задание?
Марк молчал. Все произошедшее было столь неожиданным, что потрясло его. Ведь он ниоткуда не ждал беды. Да и что отвечать на все эти вопросы?
– Я ни в чем не виновен, – ответил он. – В чем ты меня обвиняешь? Кажется, тебе известно, что я сам пришел сюда из города.
– Вот именно, – процедил Митрофан. – Думал нас одурачить. Считаешь нас всех придурками, да?
Митрофан повернулся ко всем собравшимся в землянке и принялся загибать пальцы.
– Он полицейский? Раз. С кем он встречался совсем недавно? С Аяксом, который живет в лесу и сам бывший городской житель. Два. С кем мы сейчас его застали? С Алисией, которую все тут знают. Но не все знают, что она – тоже бывшая городская.
Он повернулся к Марку.
– Не слишком ли много горожан тут собралось? Это заговор? Ты его возглавляешь?
– Что тебе от меня нужно? – спросил Марк, стараясь выглядеть спокойно, хотя уже отлично понимал, что попал в неприятную историю. Этот Митрофан так просто не отвяжется. Судя по тому, как решительно он действует, и по тому, что он собрал еще людей, действует он публично и, значит, – уверен в себе.
– Не мне, а нам – старейшинам этой местности, – поправил его Митрофан, значительно кивнув на собравшихся. – Нам всем от тебя нужно, чтобы ты признался в том, что заслан к нам из города специально для того, чтобы вредить. Во-вторых, нам нужно, чтобы ты рассказал, кто тебе здесь помогает. Аякса и эту девку, Алисию, мы уже знаем, ты не скрывал своих связей с ними, но ведь есть и другие – мы ждем имена. И третье, самое главное: что вы задумали?
Он снова обратился к стоящим и сидящим на лавках вокруг людям и пояснил:
– Мы все готовимся к Большому Контакту с богами. Это всем известно. И большое количество бывших горожан привлечено к подготовке этого Контакта. Этот человек – главный шпион из города. Пусть он расскажет, что именно задумал, чтобы помешать нам выйти на Большой Контакт с богами.
Марк обвел взглядом всех собравшихся и мельком увидел их напряженные угрюмые лица. Без сомнения, они верили словам Митрофана. Никто не собирался ставить их под сомнение и приходить на помощь городскому чужаку.
Внезапно Марк с горечью подумал о том, что песенка его спета. Да и что в этом удивительного? На что он, собственно говоря, рассчитывал? Какая самонадеянность с его стороны!
– Мы не можем проливать кровь, – торжественно заявил Митрофан. – Такова воля богов, и мы не нарушим ее никогда. Но у нас есть другие способы узнать правду.
Двое подручных сразу поняли старейшину. Видимо, уже далеко не в первый раз в этой землянке на окраине поселка проводились подобные расправы…
Освободив Марку руки от веревок, с него содрали рубашку и оставили торс обнаженным. В руках одного из парней появилась длинная железная кочерга, которую он опустил в огонь, бушующий в печке.
Ага, не слишком оригинально, но эффективно! И, самое главное, без всякого пролития крови…
Раскаленный конец кочерги оказался перед носом у Марка, а затем опустился на уровень живота.
– Признайся для начала, что ты шпион, – прозвучал голос Митрофана, зашедшего Марку за спину. – И ты избежишь мучений. Потом признаешься во всем остальном, расскажешь все, и мы оставим тебя в покое.
Да, кстати, а что значит на здешнем языке – «оставить в покое»?
Но задавать этот вопрос Марк не стал – ему сделалось страшно. Как ни крути, а физической боли боится каждый человек. Вспомнился город, где даже за самые страшные преступления человека просто изолируют на дальней ферме или заводе. Но там никому даже в голову не приходит применять к нему физическое насилие…
Раскаленный конец кочерги коснулся живота, и Марк завопил. Он не хотел кричать, хотя специально и не готовился к подобному повороту событий. Завопил он машинально, не в силах сдержаться от ужасной боли.
– Тебе мало? – спросил голос Митрофана сзади. – Или уже достаточно? Говори, кто твои сообщники, которых мы не знаем! Что вы собирались предпринять!
Кочерга вновь угрожающе качнулась в сторону живота…
Он так долго не выдержит! Это очевидно! Еще одно-два прижигания, и он будет готов рассказать все, что знает, и чего не знает – тоже.
Но ведь ему совершенно нечего рассказывать! Он же ничего не успел сделать, и у него нет никаких настоящих сообщников! Как глупо он попался…
Внезапно все изменилось. Послышался какой-то посторонний звук, и все присутствующие поднялись на ноги. Их лица сделались еще более угрюмыми.
– Что здесь происходит? – послышался голос вошедшего Захарии. – Что это ты задумал, брат Митрофан? И почему втайне от меня?
Захария вышел на середину землянки и осмотрелся. В воздухе витал запах обгорелого человеческого тела – сладкий, тошнотворный.
– А вы  почему все здесь собрались? – продолжал грозно задавать свои вопросы Захария. – Митрофан, это ты всех собрал? И в чем виновен этот человек? – Он указал на Марка, уже умолкшего, но все еще трясущегося от нестерпимой боли, которую только что перенес.
Несмотря на свое шоковое состояние, Марк все же пытался анализировать ситуацию. Так, значит, Захария тут ни при чем. Или это – инсценировка? Но для чего?
Говорил Захария грозно, но отчего-то никто не испугался. Наоборот, вышедший ему навстречу Митрофан усмехнулся.
– Мы хотим, чтобы этот шпион признался в том, кто его сообщники здесь, – сказал он. – Вот чего мы хотим, и мы этого добьемся. А ты чего опасаешься, Захария?
– Он невиновен! – взревел старейшина поселка. – С каких это пор ты тут самоуправничаешь, Митрофан? Почему ты не посоветовался со мной?
Но тот снова усмехнулся и обвел глазами всех собравшихся.
– Кажется, мы все догадываемся, отчего ты так нервничаешь, Захария, – произнес он значительно. – Кажется, мы начинаем понимать, отчего ты прибежал сюда среди ночи ради какого-то чужака.
Он вскинул руку и ткнул пальцем в грудь Захарии, да с такой силой, что старейшина даже отшатнулся.
– Потому что этот шпион назовет тебя! – выкрикнул Митрофан. – Это ты – его главный сообщник! Ты давно уже продался горожанам и изменил нашим богам!
Теперь пришел черед опешить Захарии. Видимо, Митрофан решился играть по-крупному. Ставки в таких играх всегда очень высоки.
– Ты в своем уме? – тихо сказал Захария. – Тебя, щенка, я еще помню мальчишкой. Ты был сопляком, когда я уже стал старейшиной поселка и всех окрестных земель. Меня избрали сами боги, и они довольны мной!
– Да, боги избрали тебя, – подхватил Митрофан. – И они довольны тобой. А ты решил изменить им! Боги еще не знают об этом, а мы знаем!
Ты приютил этого чужака из города у себя в доме. Почему? Чем он тебе так дорог? Этот полицейский из города… Твоя любовница – Алисия, тоже из города. Кстати, мы взяли вот этого полицейского прямо из ее постели. И ты знал об этом! Ты сам пустил его туда! Разве это нормально? Никто из нас пальцем не смел тронуть Алисию без твоего разрешения. А ты давал нам такое разрешение? Только по большим праздникам, да и то если кто-то из нас в чем-то отличился. А чем отличился этот чужак, что ты так легко пустил его к своей Алисии?
Митрофан явно был в ударе этой ночью. Оно и понятно: либо он сейчас выиграет схватку, либо, скорее всего, пропадет ни за грош. Вряд ли Захария простит ему такое поведение.
Но исход схватки был предрешен заранее, и Митрофан прекрасно знал об этом. Он заранее приготовил все для своей победы – подготовил людей, обработал их, и теперь разговор этот был чистой формальностью.
Среди собравшихся поднялся ропот. Люди заговорили все разом, отчего вышло невнятно, но угрожающе. Видно было, что у Захарии мало шансов оправдаться.
Марк внезапно поймал его взгляд на себе и невольно удивился. Взгляд старейшины был вопросительным, словно он ждал чего-то от Марка. Но чего?
Марку было ясно, что у него на глазах происходит государственный переворот. Точнее, не государственный, потому что никакой государственной структуры здесь не имелось, однако суть была именно такова.
Хуже всего было то, что он – Марк – являлся не свидетелем переворота, а его участником. И не просто участником, а самой страдательной стороной – виновником и будущей жертвой.
Разбираться в том, что происходит, ни времени, ни желания не имелось. В тонкостях здешней лесной политики Марк еще не успел толком разобраться.
Однако никто не собирался предоставлять ему время.
– Признавайся! – снова закричал Митрофан Марку, делая знак своему помощнику с кочергой в руке. – Этот человек – твой главный сообщник?
Он указал на Захарию.
– Я запрещаю! – рявкнул старейшина, делая шаг в сторону столба, к которому был привязан Марк. – Немедленно прекратить! Именем богов!
Но это была отчаянная попытка. Сила была уже не на его стороне.
– Хватайте его, – распорядился Митрофан. – Он упорствует в своей измене. Участь его будет такой же, как у всех врагов.
Десяток рук вцепились в Захарию – все стоявшие поблизости от него бросились вперед. Люди схватили своего поверженного старейшину и стремительно сорвали с него одежду. Еще несколько секунд, и голый по пояс Захария оказался прикрученным к тому же самому столбу.
Он хрипел и извивался, но сделать ничего не мог. Глаза едва не вылезали из орбит от охватившей его ярости.
– Ты ответишь, Митрофан, – хрипел он. – Вы все ответите!
– Признавайтесь оба, – велел торжествующий Митрофан, не обращая больше внимания на слова Захарии. – Признавайтесь, и мы оставим вас в покое.
Как ни странно, оказавшись привязанным к столбу в самом беспомощном состоянии, Захария вдруг обрел спокойствие.
– Как бы тебе самому не остаться в покое, – тихо ответил он. – Боги спросят с тебя!
Но Митрофана было уже не угомонить.
– Ты думал, что удастся меня обмануть? – спросил он, ухмыляясь. – Ты думал, что тебе удастся провести не только меня, но и всех остальных? Тебе удастся провести богов? Я с самого начала понимал, что ты изменник. С того мига, как ты стал привечать вот этого чужака!
Марк услышал, как закричал Захария – теперь раскаленная кочерга коснулась и его волосатой груди.
– Тебе это не поможет, – выдохнул старейшина чуть слышно, едва перестал кричать. – Покой твой будет ужасен…
– Он еще угрожает, – засмеялся Митрофан, обращаясь ко всем остальным. Потом он задумался о чем-то. – Ладно, время у нас еще есть, – спокойно сказал он. – Незачем спешить с допросом. У старого изменника может не выдержать сердце, и он умрет от боли. А чужак нам вообще больше не интересен – мы и так все про него знаем. Приведите сюда девок.
Марк понял, что речь идет об Ирме, но кто вторая? Он услышал, как при этих словах Митрофана стоящий рядом с ним Захария заскрипел зубами.
– Ну, что же ты? – вдруг хрипло сказал он, обращаясь к Марку. – Что же ты? Я надеялся на тебя…
Тот промолчал, не поняв сказанного. Да и о чем сейчас говорить?
Марка терзала горькая мысль о том, как бездарно и глупо все обернулось. Сейчас его убьют, причем в мучениях, и всему конец. Конец не только его собственной жизни, но очень скоро – и человеческой жизни на планете Земля. По крайней мере, такой жизни, о которой стоит говорить…
Никогда нельзя действовать в одиночку. Никогда нельзя полагаться на ненадежных союзников. Никогда не следует недооценивать противника.
Этим трем вещам учат в полицейской школе, да всякий взрослый человек и сам это прекрасно понимает. И что же? Его, сорокапятилетнего опытного человека, это ничему не научило. И теперь он стоит тут, привязанный к столбу, и ждет своей участи, словно скотина на бойне.
Если бы только он…
Дверь землянки распахнулась, и в нее втолкнули двух девушек. Одной из них была Ирма, а взглянув на вторую, Марк буквально обмер и не поверил своим глазам. Второй была Аврора!
Глаза обеих были расширены от страха, они дико озирались по сторонам и видели вокруг себя только угрюмые недоброжелательные лица. Заросшие бородами лесные мужчины смотрели на двух девушек мрачно, но в глазах у них постепенно разгоралось вожделение.
– Алисию вы все знаете, – возгласил Митрофан. – Вот она – та сучка, которую забрал себе для утех изменник Захария. Та сучка, которую нам всегда приходилось у него выпрашивать. Помните, насколько это было унизительно?
Бородачи закивали головами, и глаза их стали наливаться ненавистью…
– А вот эта, – Митрофан указал на Аврору, – эта – дочка чужака и сама чужачка из города. Наверняка она тоже шпионка и собралась помогать отцу.
Он обвел взглядом теснящуюся толпу.
– А теперь эти женщины – наши! – объявил Митрофан. – Мы схватили изменника и шпиона, заслужили милость богов!
Уже ясно было всем, что цель достигнута. Митрофан сделался старейшиной вместо Захарии, а участь того – предрешена. Переворот удался на славу, и теперь неведомые боги останутся довольны новым старейшиной.
Он обернулся к Захарии и Марку, внимательно всмотрелся в их помертвевшие лица.
– Завтра мы оставим вас в покое, – сообщил он. – А пока можете помолиться богам.
Марк опустил голову. Ему было невыносимо видеть умоляющие глаза дочери. Он не мог вынести и взгляда Ирмы-Алисии – девушки, к которой он так стремился, а теперь, после нескольких часов, вновь у него отобранной…
Вскрикнула Аврора, за ней – Ирма.
– Не смотри, – прошептал Захария. – Незачем смотреть, не поможет. А ты оказался слабак, не такого я от тебя ожидал.
В этот последний миг все вокруг изменилось. Сначала раздался грохот – нестерпимый, бьющий по ушам, вонзающийся в голову. Грохот раздирал слух тем более сильно, что оказался неожиданным.
Затем снаружи землянки раздались крики, а спустя еще мгновение дверь распахнулась, и с порога кто-то бешено закричал:
– Всем лежать! Всем! Лежать!
Грохот повторился, но теперь он стал совершенно оглушительным, потому что грохнуло уже в самой землянке и звук отразился от стен и низкого потолка.
Уже наступило утро, на улице рассвело, и в проеме открытой двери хорошо была видна мощная фигура Аякса с древним автоматом в руке.
Стоял он вальяжно, опустив ствол в землю, и всматривался в полумрак землянки, где теснились люди. Один из деревенских старейшин корчился на полу, схватившись за колено, – пуля, выпущенная Аяксом для острастки, угодила именно туда. Раненый старейшина громко стонал, но другие даже боялись приблизиться к нему и помочь.
Как завороженные, все смотрели на автомат в руке охотника.
Когда тот наконец распознал в полумраке привязанных к столбу Марка и Захарию, то грозно и коротко приказал:
– А ну-ка, быстро развяжите обоих! – Затем поднял автомат и навел ствол прямо в переносицу Митрофану, стоявшему рядом с пленниками. – Кому сказал – развяжи!
Вряд ли Митрофан когда-либо в своей жизни видел огнестрельное оружие, но, посмотрев на корчащегося раненого старейшину, сопоставил факты и догадался, что то же самое может случиться в следующий миг и с ним. Трясущимися руками он принялся распутывать веревки…
Привлеченный непонятными, но громкими звуками, вокруг уже успел собраться народ. Жители поселка, мужчины и женщины, толпились в великом множестве, не понимая, что происходит. Лица по большей части были испуганные. Эта землянка на краю поселка издавна имела дурную славу: сюда таскали провинившихся и всех тех, кого старейшины имели основания заподозрить в неповиновении. Вернувшиеся отсюда не любили рассказывать о том, что с ними делали, но по их общему виду, состоянию и последующему поведению всем было и так ясно: ничего хорошего в той землянке никого не ждало…
Теперь испуганные и напряженные люди стояли вокруг и молча ждали.
Наружу они вышли впятером: Захария впереди, за ним Марк, Аврора с Ирмой, а последним – Аякс с автоматом наперевес. Выходя, он плотно закрыл за собой дверь и припер ее для верности подвернувшейся толстой палкой.
Все ждали объяснений – выстрелы сильно напугали людей. Им никогда не приходилось слышать таких оглушительных звуков механического происхождения.
Захария в накинутой на голое тело меховой куртке выглядел устрашающе. Однако он довольно быстро нашел что сказать в этой экстремальной ситуации.
Он бросил быстрый взгляд на Марка, стоявшего рядом, затем – на Аякса и, убедившись в том, что некое подобие порядка и безопасности установлено, новых неожиданных угроз не предвидится, громко заявил:
– Старейшина Митрофан со своими товарищами, всяким сбродом из лесных деревень, решили убить меня и захватить власть. Вы слышите меня? – Он обвел внимательным взглядом толпу жителей.
Марку оставалось лишь поражаться выдержке этого человека и тому, как быстро ему удалось взять себя в руки и обрести прежний властный тон. Еще пять минут назад Захария, голый и беспомощный, мог лишь скрипеть зубами от отчаяния, а сейчас, едва успев чудом освободиться, сразу же вернулся к тону и интонациям уверенного в себе человека – вождя, старейшины.
– Вы слышите, что хотели сделать эти негодяи? – повысил голос Захария, буравя толпу своими колючими глазами. – Они решили нарушить волю богов и убить меня – их избранного слугу!
Это был пробный шар. Захария не знал, насколько глубоко пустил корни заговор Митрофана и как много у него сторонников. А что, если их немало в собравшейся толпе? Тогда снова придется стрелять…
Но люди молчали, никто не издал ни звука. Это придало Захарии дополнительной уверенности.
– Вы все знаете, – громко объявил он, – что мы готовимся к самому главному событию в жизни всего человечества – к Пришествию богов. До этого у нас бывали Контакты, вы все их видели и знаете, что это такое. Но теперь нас ждет великое Пришествие богов на Землю! Сами боги придут к нам!
Захария перевел дух, а затем решительно взмахнул рукой и гневно закончил внезапно пришедшей ему в голову мыслью:
– А Митрофан и его приспешники хотели сорвать нашу подготовку к Пришествию! Они решили убить меня и вот этого человека, – он ткнул пальцем в сторону Марка, – который помогает нам в подготовке! Митрофан – изменник и предатель не только нас, но и самих богов!
Марку оставалось лишь слушать и поражаться силам и способностям этого человека – Захарии. Он, без сомнения, был прирожденным демагогом и политиканом, причем совершенно бессовестным. Как ловко ему удалось выдать белое за черное, перевернуть все факты и поставить их с ног на голову!
Не успел Захария спастись из рук Митрофана, как сам тотчас же обвинил его в том же самом!
Аякс выразительно посмотрел на Марка, словно желая спросить его о чем-то. Потом кивнул на Захарию и перевел взгляд на запертую землянку, откуда они только что выбрались.
Что он имеет в виду?
Марк не понял взгляда Аякса, но охотник явно хотел о чем-то посоветоваться.
Толпа жителей поселка зашумела – люди были возбуждены и разгневаны словами, прозвучавшими из уст Захарии. Послышались крики о том, что заговорщики должны быть наказаны…
Аякс, поняв, что не добьется от Марка никакого совета, взглянул на Захарию. Они посмотрели друг на друга. Аякс глядел на старейшину с интересом, а тот на своего неожиданного спасителя – с надеждой и благодарностью.
– Да? – спросил охотник, внезапно улыбнувшись.
Наверное, Захария даже не понял, о чем Аякс его спрашивает, но на всякий случай кивнул.
– Да, – ответил он.
В следующее мгновение Аякс метнулся к двери в землянку и, ногой отпихнув подпирающую ее палку, распахнул.
Марк замер, не понимая, что делает охотник. Неужели собирается выпустить Митрофана с его сторонниками? Но зачем?
Однако он плохо знал своего нового союзника. Сунув руку в висящий на боку охотничий подсумок, Аякс вытащил нечто и стремительно метнул внутрь землянки. Следующим движением он плотно захлопнул дверь и отскочил в сторону.
Грохнул взрыв, и земля у всех под ногами содрогнулась. Покрытая снегом крыша землянки вспучилась, а железная печная труба вывалилась наружу. В образовавшееся отверстие повалил узкий столб пыли и гари…
Люди, стоявшие вокруг, бросились бежать в разные стороны. Женщины кричали, дети плакали. Никто не понимал, что именно произошло: им прежде не приходилось видеть взрывы гранат. Скорее всего, люди даже не осознавали, чему сделались свидетелями, но отчетливо понимали, что случилось нечто страшное. Просто так земля не вспучивается с грохотом и из-под нее не слышатся стоны раненых и истошные крики умирающих.
От взрыва Аврора с Ирмой инстинктивно присели, а Захария пошатнулся. У всех было шоковое состояние.
– Что это? – спросил Захария, пытаясь овладеть собой. Он старался держаться мужественно, но губы его тряслись…
Марк был единственным, кто сразу и до конца понял, что произошло. Он посмотрел на Аякса с ужасом в глазах. Тот улыбнулся чуть растерянно, словно не веря в то, что только что совершил.
– Ну ты же знаешь, что я убийца, – проговорил он. – Да и гранату нужно было испробовать в деле. А тут – самый подходящий случай.
Он помолчал, а потом пожал плечами и пояснил:
– Схватили вас, хотели убить. Зачем таким жить?
Хорошая логика! Можно сказать – убийственная в буквальном смысле слова. Хотя, может быть, в критических ситуациях именно она и является единственной, ведущей к реальному успеху?
– Ты убил их? – повернулся к Аяксу Захария, который наконец-то сумел осмыслить ситуацию. – Ты пролил кровь, – добавил он укоризненно. – Боги запрещают пролитие крови.
– Ну да, запрещают, – подхватил Аякс, ничуть не смущенный прозвучавшим упреком. – Запрещают, потому что кровь нужна им самим. Только это им и нужно здесь, на Земле.
Захария резко умолк и только таращился на Аякса.
Марк счел, что самое время ему вмешаться.
– Не делай вид, что это для тебя новость, – сказал он Захарии. – Ты сам это прекрасно знаешь. Как и то, что никакие это не боги. Народ разбежался, мы тут одни, так что не стоит ломать комедию. Ты умный человек, Захария…
Крики раненых из развороченной взрывом землянки становились все громче.
– Надо бы помочь им, – заметил Марк. – Раз уж так получилось…
Он посмотрел на Аврору и Ирму, но обе женщины были в совершенно шоковом состоянии и явно ни на что не годились…
– Позвать людей? – предложил Аякс. – Пусть позаботятся о раненых…
– Не стоит, – решительно оборвал Захария. – Не стоит. Незачем нашим людям лишний раз смотреть на кровь – это их смутит, они не готовы. Пойдемте отсюда, мороз быстро сделает свое дело.
Юдифь и остальные домочадцы Захарии были удалены из землянки, и в ней собрались сам хозяин, Марк с Аяксом, а также присоединившиеся к ним Павел и Тамерлан. Павел сначала отвел Аврору, чтобы та успокоилась в другом месте, а Ирма убежала сама.
Никому из собравшихся еще никогда прежде не доводилось становиться участниками подобных событий…
– Я не спрашиваю у вас, кто вы все такие, – сказал Захария, обводя взглядом присутствующих. – Мне это было ясно с самого начала. Вы – шпионы и диверсанты, засланные сюда из города. Видимо, ты самый главный из всех. – Он повернулся к Марку. – Я правильно догадался?
И, не дождавшись ответа, продолжил:
– Ты, наверное, удивлялся тому, что у тебя все так легко получается, да? Наверное, нервничал и подозревал подвох с моей стороны? Конечно, я не сомневаюсь… Хотя операция по вашему внедрению была проведена хорошо, с выдумкой.
Захария покровительственно улыбнулся.
– Городские власти даже не пожалели вертолет, чтобы изобразить крушение. Будто бы вы случайно оказались в лесу. Но я-то сразу понял, что вы не случайно оказались тут, среди нас. Потому мы и принимали вас как дорогих гостей, а ты еще удивлялся тогда. Я хотел разгадать, зачем вы здесь, что вам здесь надо.
Потом ты вернулся из города, и я сразу понял, что не случайно. Думаешь, я поверил в то, что городской полицейский вдруг сам захочет жить среди нас? Конечно нет. А потом я давал тебе всякие поблажки. Можно сказать, я способствовал твоей работе, создавал для нее условия. Ведь верно?
Марк кивнул: слова Захарии были совершенно справедливы. Ему и самому нередко приходил в голову этот вопрос: отчего главный старейшина к нему так благосклонен?
– Из города бегут к нам многие, – продолжил Захария. – Но чаще всего это доверчивые люди, которые просто не знают реальной жизни. Они никогда не жили действительно простой жизнью на природе и не понимают, что это такое. Мы их принимаем, почему бы и нет? Пусть живут и трудятся, рожают детей, а потом отправляются к богам на небеса.
Но про вас я с самого начала знал: вы посланцы от городских властей. Я знал о предстоящем Пришествии и понял: в городе тоже об этом узнали. Узнали и хотят нас остановить.
Захария торжественно замолчал. Он сказал то, что хотел, и теперь ожидал ответа.
Марку стали понятны странные намеки, которые Захария делал ему в последнее время. Оказывается, старейшина действительно не так прост и о многом догадывался…
– Но раз ты понимал, что тебя хотят остановить и помешать подготовить Пришествие, – стараясь подбирать правильные, аккуратные слова, спросил Марк, – почему же ты шел мне навстречу? Почему беседовал со мной и помогал, раз догадывался о том, что я шпион?
Захария покачал головой и развел руками.
– Потому что я хотел, чтобы меня остановили, – ответил он. – Неужели непонятно? Ведь послание богов о том, что грядет их Пришествие, получил не только я. Здесь, в нашем поселке, его получил и Митрофан. А сколько еще других поселков по всему лицу Земли? В любом случае я не смог бы скрывать это послание.
Вот я и не стал скрывать и начал подготовку. Другое дело, что мне было с самого начала понятно: грядет нечто страшное. Сколько старейшин было здесь до меня? Десятки. Никто из них не получал таких посланий. Почему-то судьбе стало угодно, чтобы лицом к лицу с Пришествием оказался именно я.
Пришла пора для Захарии раскрыть карты. Все собравшиеся в землянке слушали его затаив дыхание.
Когда человек становился старейшиной, он должен был во время очередного Контакта войти в иной мир вместе с грузами крови и толпой сорокалетних. Чтобы боги отличили его от всех прочих, он надевает на шею специальный медальон, который боги вручили первому старейшине еще во время своего первого и до сего дня последнего посещения Земли.
Как выглядят боги, что они собой представляют – давно стерлось из памяти людской. В бесписьменном обществе память стирается очень быстро либо искажается до неузнаваемости, так что истину узнать уже невозможно. Однако медальон был таким знаком, который передавался от умершего старейшины вновь избранному, это был знак для богов – единственный подлинный артефакт.
Захария, став старейшиной, надел этот медальон и вошел в иной мир вместе с другими, «отправляющимися к счастливой жизни на небесах».
Тогда он увидел богов…
Увидел он их лишь мельком. Они-то сразу определили его среди других людей – медальон на шее был крупным.
Мысль о том, что это крупные комары, посетила Захарию в первое же мгновение, но он даже удивиться не успел. Первый же «бог» целенаправленно приблизился к нему и ткнул своим шипом на хоботке в шею, после чего Захария тотчас же отключился.
Видимо, в бессознательном состоянии он подвергся некоей процедуре, но ничего не запомнил и не понял. Обморок его длился совсем недолго, потому что, очнувшись от него, старейшина увидел, что все люди, вошедшие в иной мир вместе с ним, еще находятся вокруг и ничего не изменилось.
Но изменения в себе он ощутил сразу же. В голове прозвучал сигнал.
Это не были человеческие слова и вообще не было каким-либо языком. Просто Захария вдруг отчетливо понял: ему приказывают немедленно встать с земли и бежать обратно в сторону портала, который еще оставался частично открытым. Светящийся круг, соединявший два мира, быстро сужался, но протиснуться через него еще было возможно.
Он так и сделал и вернулся в поселок уже другим человеком. Человеком, в голове которого имелось нечто, осуществлявшее связь с богами. Эта связь была односторонней. Несколько раз в течение года Захария внезапно получал внутри себя приказ от богов. Чаще всего это касалось очередного Контакта. Сообщалось время, условия и все прочее. Захария же в эту минуту в своем мозгу перебирал тот перечень вещей, которые хотелось бы получить взамен крови. Эти его мысли, безусловно, считывались, потому что при Контакте он получал в телегах, протиснувшихся через портал, все, что заказывал.
Хуже было другое. Захария не был уверен в том, что боги не считывают и все другие его мысли. Неизвестно ведь, на что в принципе способна та штука, которую ему в свое время засунули куда-то в голову…
Бороться с этим было невозможно. А кроме всего прочего, природа подарила Захарии пытливый ум и желание во всем досконально разобраться. Ему вообще не была свойственна слепая вера, как многим другим людям. Например, его помощник Митрофан даже не считал нужным задумываться о том, что происходит, из чего состоит его жизнь и вообще жизнь человечества на Земле.
Однако Захария был склонен к анализу и всю жизнь старательно размышлял. Верил ли он в богов? Да и нет. Существование их было несомненной реальностью, но боги это или нет – Захария не задумывался. Подобно другим старейшинам, он твердо знал, что является контактером между неведомыми существами и людьми, которые ему доверяют. Он и осуществлял контакты, беря на себя всю ответственность старейшины местности.
Но он хотел знать причины.
Зачем богам нужна кровь животных в таком количестве?
Что происходит на небесах с сорокалетними?
В чем вообще состоит замысел богов относительно человечества?
– Когда я получил приказ готовить все необходимое для Пришествия, – объяснил Захария Марку и всем остальным, – то сразу понял, что это – конец.
Этот приказ получил и Митрофан, так что отвертеться я не мог. Оставалось лишь начать подготовку и делать вид, что очень стараюсь выполнить волю богов. Делать вид, что рад предстоящему Пришествию.
В речи Захарии чего-то недоставало. Марк слушал старейшину, и на языке у него постоянно повисали разные вопросы. Но он решил действовать последовательно и задать самый главный.
– Послушай, – сказал он. – А почему ты вот так сразу решил, что Пришествие – это что-то ужасное? Ведь вы – люди открытого пространства – имеете дело с богами уже очень давно и ничего плохого от них не видели. Боги снабжают вас всем необходимым, вы взамен поставляете им кровь животных. Работа эта не слишком тяжелая…
Одним словом, как бы подозрительно все это ни выглядело, нет никаких оснований слишком уж страшиться этих ваших богов. Или я ошибаюсь?
Захария внимательно посмотрел на Марка, и веки его будто отяжелели, а взгляд сделался свинцовым.
– Ты ошибаешься, – медленно ответил он. Чуть помолчал и еще более веско добавил: – Ты сам знаешь, что ошибаешься. Если бы Пришествие не было самой ужасной, самой грозной опасностью для всего человечества здесь на Земле – тебя не было бы тут.
Но даже вы, растленные извращенцы в городе, понимаете это. Потому тебя и послали сюда, полицейский. И если бы не я, тебе не удалось бы ничего разведать. Потому что это я создал для тебя все условия.
Потому что я с самого начала понимал, что одному мне это дело не остановить.
Внезапно в разговор вмешался Павел. Отведя Аврору в ту землянку, где они теперь жили, он вернулся и некоторое время прислушивался к разговору.
– Ты говоришь не все, что знаешь, – вдруг сказал он Захарии. – С чего ты взял, что Пришествие богов чем-то грозит?
– Ты мне не веришь? – перевел Захария тяжелый взгляд на молодого человека. Однако Павел отнюдь не смутился. Похоже, недавнее происшествие с Авророй окончательно вывело его из терпения.
– Конечно не верю, – отозвался он. – А почему я должен тебе верить? Ты – лжец! Твои эмиссары проникают в город и подбивают людей бежать сюда. Так было с нами. И что же? Мы сбежали из города и оказались у вас тут в самой настоящей ловушке. Обратного пути нет, а здесь – никаких условий для жизни, какие-то «боги», о которых мы никогда не слышали. И всем этим руководишь ты! – Павел перевел дух и сказал самое главное, возмущавшее его больше всего: – И при этом, как сам только что признался, ты знаешь нечто очень плохое о ваших богах, тебя это якобы мучает и терзает. А сам продолжаешь руководить своими людьми! Разве ты не лжец после этого?
Ты только что сказал, что не знаешь, что происходит с сорокалетними людьми, когда они попадают к богам. Сказал, что тебя это мучает и что на этот счет у тебя есть какие-то подозрения. Ведь так? Но все же ты преспокойно продолжаешь при каждом Контакте отправлять сорокалетних людей туда. И делаешь это спокойно, глазом не моргнув. Как верить после этого хотя бы одному твоему слову?
Наступила тишина. Марк с удивлением посмотрел на Павла. До этого момента он как-то не слишком обращал на него внимание. Для Марка этот молодой человек был просто мужем его дочери, а большее его не интересовало. Не так-то легко было Марку вообще столь резко изменить свои взгляды и ощутить себя не родителем номер два неизвестной девушки, но ее отцом. А уж для ее мужа у него пока что не хватало места в сердце и в памяти…
Так вот он каков, оказывается, – избранник Авроры! Видно, она и вправду серьезная девушка, раз выбрала себе такого…
За Захарию Марк больше не беспокоился. В конце концов, Аякс только что спас их с Захарией от верной смерти, так что на данный момент, по крайней мере, они тут были хозяевами положения. Обидится на них Захария или нет – не имело значения. Старейшина он тут или нет, но после столь стремительного подавления мятежа именно Аякс с Марком, как и Павел с Тамерланом, сделались гарантами безопасности Захарии.
Но Захария оказался выше личных обид. То ли он почувствовал правоту Павла, то ли был действительно слишком практическим человеком, чтобы придавать значение словам…
– Отчего же не знаю? – ответил он. – Я все прекрасно знаю об этих богах. Если бы не знал, то не стал бы ждать помощи от горожан.
– И что же ты знаешь? – продолжал настаивать Павел. – Ты должен нам рассказать, а уж мы посмотрим, стоит ли тебе верить.
– Не надо верить мне, – спокойно парировал Захария. – Если уж на то пошло, в таких делах никому не стоит верить. А уж себе я поверил бы в последнюю очередь.
Он криво усмехнулся, словно собираясь что-то сказать, но потом оборвал себя и деловым тоном продолжил:
– Действительно, я долгое время скрывал свое знание. Ты прав, юноша. Я знал и страдал от своего знания. Даже не от знания, а от необходимости скрывать то, что знаю. От необходимости продолжать работать на богов. Но я не видел никакого выхода из создавшегося положения. Но теперь все изменилось… Опасность слишком велика, да и город, как я вижу по вашему присутствию здесь, готов прийти на помощь.
Захария встал и прошел в дальний угол землянки. Здесь он опустился на колени и принялся руками отдирать нижнюю доску на стыке двух стен. Доска не поддавалась, и старейшина пыхтел.
– Эй, воин, помоги мне, – обратился он к Аяксу. – Вижу, ты здоровяк, а у меня силы уже не те…
Когда доска оказалась оторвана, Захария извлек на свет металлическую коробку, со всех сторон спеленатую водонепроницаемой лентой.
– Это письмо пришло к нам через века, – сказал старейшина, тяжело поднимаясь с колен и открывая коробку. – Не знаю, каким образом оно сохранилось. Вы же слышали о том, что уже давным-давно боги запретили людям читать и писать, так что все книги, документы и вообще любые записи уничтожили.
Эту бумагу передавали в одной семье из поколения в поколение. Отец, уходя к богам, передавал ее старшему сыну, а тот, уходя, – среднему и так далее. Это продолжалось так долго, что никто не помнит, когда и как эта бумага вообще появилась на свет. Наверное, ее автором был кто-то из далеких предков этой семьи.
В любом случае все это не имело никакого значения, потому что уже триста лет никто не умеет читать, так что содержание бумаги оставалось неизвестным. Ее просто тщательно хранили, как семейную реликвию.
Захария наконец размотал ленту и открыл коробку. Он вытащил наружу несколько желтых и ветхих от времени бумажных страниц, пестрящих мелкими значками.
– Что это? – не выдержал Тамерлан.
– Из чего это сделано? – поинтересовался Павел. Аякс вытянул шею, стараясь через плечо старейшины разглядеть невиданную диковинку.
– Это бумага, – ответил всем Марк. – На этом материале в старину писали. В древности, когда не было электронных носителей, использовался папирус или бумага. Я видел такое несколько раз, когда работал в архивах с древностями.
– Можешь подержать в руках, – сказал Захария, протягивая бумагу Марку. – Ты умеешь читать? Конечно умеешь.
Марк взял в руки документ и всмотрелся в мелкие значки, означавшие буквы. Человеку, с детства привыкшему к иероглифам, смешно и странно видеть буквенный текст, но когда-то давно Марка учили и этому. Полицейскому нужно многое знать и уметь, мало ли чем придется заниматься?
Он всматривался в текст, пытаясь восстановить давно не использовавшийся навык, и вспомнить технику чтения. Шевеля губами, Марк складывал в уме буковку к буковке, и из этих значков в его сознании медленно стали всплывать слова.
– Как это можно читать? – недоуменно произнес Павел, заглянув в бумагу. – Ты что-нибудь понимаешь в этой абракадабре? Все же прыгает перед глазами…
Текст был написан на сильно устаревшем международном языке, что уже было очень хорошо. Беда случилась бы, если бы письмо оказалось на одном из национальных языков, давно канувших в прошлое и уже не восстановимых. Но международный язык стали вводить в практику давно, еще в двадцать втором веке…
– Ты сам это читал? – поинтересовался Марк у Захарии. Если бы старейшина ответил утвердительно, Марк бы не удивился: за последние часы произошло так много неожиданного…
– Как я мог? – покачал головой Захария. – Меня никто не учил читать, это запрещено. Но однажды, когда эта бумага оказалась у меня в руках, я заинтересовался ею. И нашел человека, способного прочитать.
Что-то нехорошее зашевелилось в голове у Марка, едва он услышал эти слова Захарии. Он уже достаточно узнал этого человека, и у него не оставалось особенных иллюзий…
– И где теперь этот человек?
– Он был из города, – спокойно ответил старейшина. – Беглец, как и многие. Я узнал о том, что он умеет читать древние тексты, и попросил его.
– Тебя спрашивают, где теперь этот человек, – грозно напомнил нетерпеливый Тамерлан. – Ответь нам. Мы можем с ним поговорить? Увидеть его?
Захария улыбнулся.
– Дело в том, что ему было уже сорок три года, – заметил он. – Как вы знаете, это даже превышает возраст, необходимый для того, чтобы отправиться на небеса к богам. Он прочитал текст для меня, а наутро состоялся Контакт…
Захария оборвал себя и сурово взглянул на Марка.
– Что говорить о пустяках, полицейский, – сказал он. – У тебя в руках важный документ. Ты можешь его прочитать – вот и читай. Читай вслух, пусть все твои товарищи услышат – так будет быстрее и мы не потеряем много времени.

Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Милый мой, радость моя! Не знаю, мужчина ты или женщина, сколько тебе лет, но благословляю тебя за то, что ты читаешь это. 
Потому что если ты это читаешь, значит, не все еще потеряно. Если ты способен читать, у человечества есть еще шанс на спасение. 
Честно говоря, когда я сейчас все это пишу, я совершенно не верю в то, что кто-то когда-нибудь это прочтет. Наверное, я просто придумал тебя, мой дорогой читатель из будущего. Тебя никогда не будет. Но все равно я буду обращаться к тебе в этом послании, потому что слишком страшно, даже невыносимо уйти из жизни и не попытаться хотя бы сказать то, что считаешь нужным. 
Я обращаюсь к тебе из 2678 года, и дни мои сочтены. Думаю, что во всей округе, кроме меня, не осталось ни одного человека, знающего грамоту. Я сам всю жизнь скрывал, что умею читать и писать. Очень хотелось научить грамоте моих детей, и я приложил к этому старания, однако вряд ли преуспел. Учить приходилось тайком от всех, урывками, постоянно скрываясь. Да и что толку в наше время в умении читать, если нет ни одной книги, ни одного написанного слова? 
Грамоту запретили еще сто лет назад – практически сразу, как только появились Носатые. Запрет любой науки, любого знания – это от них, так и знай. 
Конечно, мы разошлись с городскими жителями. Наши пути ведут в разные стороны. Ты знаешь, что человечество раскололось на две части. Первая часть осталась в городах и погрязла в разврате и вседозволенности – теперь они быстро вымирают. А мы, наша часть человечества, предпочли традиционные ценности и отказались от презренной и губительной городской культуры. 
Так и было на Земле до тех пор, как сто лет назад не появились Носатые. 
Из какой проклятой Богом вселенной или с какой столь же проклятой планеты проникли они к нам – не знаю, и никто не знает. Никто из обычных людей не видел их вблизи. Никто не знает толком, что они из себя представляют. Издали видели, что они выше человеческого роста, очень тонкие и имеют очень длинные носы – потому и прозвали их Носатыми. Еще говорят, что за спиной у каждого – пара крыльев, но это, скорее всего, выдумка. 
Общались они только со старейшинами селений, да и то не со всеми, а лишь с теми, кого сами выбрали неизвестно по какому принципу. Те их видели и общались с ними, но никто из старейшин не рассказывал подробности. 
Поэтому, если тебе будут говорить, что когда-то боги расхаживали по Земле и каждый мог видеть их, – не верь, это неправда. Люди любят творить красивые мифы из прошлого… 
Думаю, что с тех пор никто больше и не видел этих самозваных богов. Старейшины, с которыми они действительно общались, давно умерли, а занявших их места новых старейшин боги вряд ли балуют личным контактом. 
Да, эти загадочные твари назвали себя богами. У них хватило на это наглости, а у людей хватило глупости, жадности и безрассудства в это поверить. 
Хотя человек слаб – это давно известно. Если человеку предложить хорошее содержание, отсутствие забот, легкую работу и обеспеченное будущее – он поверит чему угодно и на что угодно согласится. В древности было много литературных произведений, в которых рассказывалось о том, как человек за земные блага продал душу дьяволу. 
А Носатые предложили отличную сделку. Они фактически взяли человечество на содержание. Не нужно больше работать – никто не трудится. Питательные брикеты поступают бесперебойно. Сейчас люди это называют «дар небес» – они уже привыкли к этому дару. Хотя я уверен в том, что эти брикеты – вовсе не дар, а проклятие, и не с небес они поступают сюда, а прямиком из преисподней. 
До появления Носатых мы жили честной трудовой жизнью. У нас была вера, была любовь, были простые радости. Теперь же вот уже сто лет как идет деградация. Весь труд заключается в подманивании лесных зверей и выкачивании из них крови. Разве это работа? Собрать кровь, отправить ее Носатым – и все, получите брикеты и все необходимое в хозяйстве. 
Все вместе это прямо на глазах приводит к ужасающим последствиям: люди забывают ремесла, утрачивают самые простые трудовые навыки. Мы во всем стали зависимы от телег с брикетами и товарами, которые поступают в обмен на кровь. 
Самое страшное, конечно, – это безграмотность. Старейшины передали волю «богов»: люди должны уничтожить книги, забыть письменность и в простоте уповать лишь на «небесное царство», в которое боги заберут их сразу по достижении сорокалетнего возраста. 
Конечно, сначала были и недовольные. Были те, кто возмущался, но они скоро умолкли. Абсолютное большинство людей заставило их замолчать. Питательные брикеты, дареная одежда, отсутствие труда и обещание небесного царства оказались сильнее совести и рассудка. 
Говорят, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Позарившись на бесплатное, человек всегда теряет свободу, волю, а в конечном счете – и саму жизнь, на то она и мышеловка. Больно смотреть на то, как в западне оказалось все человечество. 
Ты спросишь: а что же города? Разве нельзя попросить помощи у городов? Там сохранились грамотность и наука. 
Но городам нет до нас дела. Города замкнулись сами на себе, на своих проблемах и удовольствиях. Впрочем, думаю, что, скорее всего, ты ничего не спросишь про города. Они так быстро вымирают, что я уверен: к тому времени, когда ты прочтешь это мое послание, города навсегда исчезнут с лица Земли. 
Хуже всего, что люди утратили истинную веру. Я – последний христианский пастор во всей округе. Может быть, где-то очень далеко еще сохранились церковные приходы, но мы о них ничего не слышим. А в нашем – лишь несколько человек, а когда я умру, никто не заступит на мое место, и совершение таинств прекратится. 
Это произошло само собой. Носатые с их брикетами заменили собой настоящего Бога. Оставшихся верными – считаные единицы. Впрочем, чего можно было ожидать, если никто не умеет читать и Библия недоступна? А христианство без Библии не существует… 
Теперь я расскажу тебе самое главное. Пора перейти к тому, ради чего я и решил написать это послание. 
То, о чем я написал выше, для тебя бесполезно. Скорее всего, ты сам об этом знаешь. А даже если не знаешь, что тебе до жалоб умирающего пастора из далекого прошлого? Ведь то, что я написал, – это просто нытье, не правда ли? 
Но теперь приготовься – я сообщу тебе важную информацию. 
Конечно, я всю жизнь был противником этих Носатых. Всю жизнь считал их посланцами Антихриста, дьяволовыми отродьями. Я и сейчас так считаю, но теперь у меня для этого куда больше оснований. 
Дело в том, что я поставил научный эксперимент. Да-да, не удивляйся: пасторы тоже иногда становятся учеными, когда это им интересно и нужно для дела веры. Правда, я не спросил благословения у епископа, как нужно в таких случаях, но ведь больше нет никакого епископа… 
Сейчас мне сорок один год. Полгода назад я почувствовал недомогание. Сначала легкое и не обратил на него внимания. Потом симптомы стали четче, яснее. Я довольно быстро понял, что это такое – лейкемия. 
У нас не осталось никаких врачей и никакой медицины, но мне этого не требовалось. В нашей семье лейкемия – наследственное заболевание. Моего отца эта болезнь миновала, но дедушка болел ею и прадедушка – тоже. 
Я не врач, и ты, наверное, тоже, так что нет смысла вдаваться в подробности. Скажу только, что, по семейным преданиям, если лейкемию лечить методами современной медицины, то человек может прожить еще лет десять. Были когда-то такие времена… 
Теперь никакой медицины у нас нет, так что без ее вмешательства все должно закончиться за полгода. Вероятно, это даже к лучшему, а впрочем, сейчас не об этом речь. 
Осознав, что скоро закончу свой земной путь, я решил попасть на небеса. Да, ты правильно меня понял: на те самые небеса, куда Носатые забирают всех, кто достиг сорокалетия. 
С моей стороны это был чисто научный эксперимент. Ни одного мгновения не верил я в этих «богов» и в их «небеса». Но понимал, что все равно умираю и ничем в земной жизни уже не рискую. Хуже мне уже не будет, думал я. 
Посмотрю на «небеса» у Носатых – хоть удовлетворю свое любопытство. А потом покаюсь и предстану перед Господом нашим: сделать это мне уж точно никто не помешает. 
Я пошел к старейшине и объявил ему, что как сорокалетний человек имею право отправиться на небеса к богам. Старейшина забеспокоился, ведь он знал, что я – христианский пастор и не могу верить ни в каких Носатых. Но воспрепятствовать он никак не мог – ведь мне исполнилось сорок лет. 
К тому же, полагаю, он сильно обрадовался тому, что я исчезну: наличие в его поселке христианского прихода с пастором наверняка его здорово раздражало. А не станет пастора – не станет и прихода: «боги» будут очень довольны. С исчезновением христианского прихода падет последний, пусть самый крошечный, но барьер к их полному владычеству над умами и сердцами людей. 
Меня оформили в первую же партию сорокалетних, которым надлежало отправиться «на небеса к вечной жизни с богами». 
Это случилось, я добился своего, и эксперимент состоялся. 
Как отправляются «на небеса», ты, конечно же, знаешь и без меня. Думаю, что к твоему времени эта процедура не изменилась. Там нечего менять, все очень просто. А когда минуешь портал и оказываешься по ту сторону нашего мира, все становится еще проще. 
Нас было человек двести, и мы оказались в ином мире. За нашими спинами, стоило обернуться, мы еще могли видеть отверстие портала и своих близких, стоявших по ту сторону и махавших нам руками, кричащих напутствия. Мы даже могли еще слышать их голоса. 
А по эту сторону был уже иной мир. Наверное, это другая планета, потому что все там совсем другое. 
Зданий я там не видел. Сколько мог охватить глаз, простиралась равнина с невысокими холмами, скорее, даже кочками. Это не ровная твердая земля, а болотистая местность с островками суши. 
Самое странное там – это свет. Если мое предположение насчет другой планеты верно, то можно сказать, что там слабое умирающее солнце. Оно висит низко и выглядит очень крупным, но света от него мало, и свет этот какой-то совсем тусклый, коричневатый. 
При таком освещении все вокруг видно не очень хорошо. Там очень тепло и влажно. Оценить насколько, я не могу, но так бывает в бане через два часа после того, как заканчиваешь топить. 
Некоторое время мы все стояли в сумерках, переминались с ноги на ногу. Люди в основном молчали либо переговаривались шепотом. Они были растеряны и не знали, чего теперь ожидать. 
Одно было ясно: окружающая обстановка всех смутила. Не такое ожидали увидеть те, кто отправился к богам на небеса… 
А когда окончательно закрылся портал, появились Носатые. Они не пришли, а прилетели. Их летящие по воздуху фигуры видны были издалека на фоне коричневатого неба. Когда же они опустились на землю рядом с нами, все смогли их хорошенько рассмотреть. 
Теперь приготовься к тому, что я сейчас сообщу тебе. Ты этого не ожидаешь, и полагаю, никто из живущих на Земле этого не ожидает. Думаю, что и нынешние старейшины, и те старейшины, которые будут в твое время, тоже не знают этого. 
Так вот: Носатые вовсе не случайно не показываются людям на глаза. Они не случайно предпочитают манипулировать людьми, не являясь им. 
Потому что это – комары. То, что это огромные комары, совершенно очевидно всякому, кто видел их вблизи. 
У них четыре лапы – очень тонкие и твердые. Когда Носатые встают на две задние лапы, то могут так расхаживать довольно долго, и в таком виде они издали могут напоминать человеческие фигуры, только очень хрупкие. На задних лапах они выше человеческого роста. 
Если говорить об их теле, то его, собственно, очень мало. Крошечная черная головка с двумя глазами по бокам и длинный хоботок, отчего наши предки и назвали их Носатыми. Но это не носы, а хоботки с шипом на конце… 
Тело представляет собой полупрозрачный серый пузырь, опутанный мышцами, которые приводят в движение лапы и крылья. Ну да, о крыльях я еще не сказал. Два крыла тоже полупрозрачные, с узкими твердыми перепонками. 
Конечно, я никогда не разглядывал строение земного комара, но, едва увидев Носатых, сразу понял: это комары. Может быть, по своему строению эти гигантские комары отличаются от своих мелких собратьев, живущих на Земле, но мне эти отличия неизвестны. 
Все окружавшие меня люди замолчали, с трепетом ожидая, что скажут им появившиеся боги. Но Носатые и не думали с нами разговаривать. Распределившись, они врезались в толпу людей и стали медленно двигаться среди нас. Их хоботки шевелились так, словно принюхивались. Да именно так, собственно говоря, и обстояло дело. 
О том, что произошло впоследствии, я писать не стану – это слишком невыносимо. Невыносимо для чтения и невыносимо для того, чтобы лишний раз вспоминать. Человек не должен читать о таком и вообще не должен об этом знать. А я, хоть и нахожусь на пороге физической смерти, все еще чувствую себя пастором. 
Тем не менее кое-что ты должен знать. 
Хоботок у Носатых очень подвижный и гибкий. Этот хоботок в одно мгновение впивается человеку в кровеносную артерию на шее. В тот раз Носатые перепробовали всех – одного за другим. 
Люди вокруг меня кричали в ужасе, падали в обморок, особенно женщины. Люди жались друг к другу, вопили, но избежать своей участи не удалось никому. 
Носатые снимали пробу, я так это понял. Они проверяли всех вновь поступивших, пригодна ли их кровь для питья. 
Потому что Носатые пьют человеческую кровь. Они питаются ею. Именно в этом весь смысл того, что происходит. 
Они забирают с Земли всех, достигших сорокалетнего возраста, и пьют их живую горячую кровь. Вероятно, кровь лесных животных, поставляемая с Земли регулярно и в больших количествах, их не вполне устраивает. Может быть, она недостаточно вкусная или недостаточно питательная. 
Когда очередь дошла до меня и высокая фигура комара повернулась ко мне, я увидел вплотную у своего лица покачивающийся кончик хоботка. Из него торчал шип, который должен был проколоть мою артерию на шее, а вокруг шипа по краям хоботка венчиком алели капли крови предыдущего человека. 
Увидев это, я потерял сознание, за что благодарен Богу. По крайней мере, все прошло без моего сознательного участия, и я не испытал, как чужое существо пьет из меня кровь. 
Очнулся я в одиночестве. Точнее, подняв голову и разлепив глаза, увидел, как Носатые гонят куда-то толпу моих сородичей и недавних товарищей по несчастью. Они бежали плотными кучками, согнув спины и опустив головы, а со всех сторон их подгоняли Носатые. Те самые «боги», к которым все эти люди так стремились, чтобы жить с ними «на небесах»… 
Моя шея сильно болела. Особенно жгло в том месте, где Носатый проткнул мне артерию своим шипом и пил мою кровь. Наверное, ему не потребовалось ее много для того, чтобы понять, что я болен… 
Меня забраковали, как и следовало ожидать. Я оказался тем единственным, который им не подошел. Честно говоря, я ожидал чего-то в таком роде, хоть и не знал о том, что главным для Носатых является человеческая кровь. Наверное, просто была интуиция. 
Носатые попробовали мою кровь и сразу поняли, что у меня лейкемия. Моя кровь им не подошла. В этом смысле мне повезло, если лейкемию можно назвать везением. 
Когда я сейчас пытаюсь себе представить, что ожидает тех, кого Носатые забирают к себе, сердце мое леденеет… 
Несколько дней я провел в том самом пустынном месте возле портала. Отходить от него я опасался, чтобы не заблудиться. Да и куда там было идти, если вокруг лишь болотистая местность, освещенная неярким коричневым светом? 
Все эти дни я ничего не ел, а воду нашел – пил из лужи, которых там в изобилии. Теплая вода местного болота была мутной и противной на вкус, но я не отравился. 
Постепенно ужас отпустил меня, и мною овладела апатия. Было уже все равно, что произойдет дальше. Имелось ощущение того, что самое страшное позади – я не подошел Носатым, они не захотели пить мою кровь. Какая-то там лейкемия попросту отступила перед столь кошмарной перспективой, которой я чудом избежал. 
За те несколько дней, которые я провел в одиночестве и которым потерял счет, мне приходили в голову разные мысли, и я многое понял. В этом смысле пережитый мною опыт уникален. 
Например, я понял, отчего «боги» запретили людям даже думать об убийстве. Это подается как милостивый запрет милосердных богов, заботящихся о человечестве. На самом же деле «боги» запрещают людям убивать не только друг друга, но и крупных животных только потому, что живые звери и люди нужны им в качестве источника крови. Не случайно мелких зверей этот запрет не касается… 
Кроме того, «боги» весьма расчетливы. Они забирают к себе только сорокалетних, то есть дают людям возможность размножаться и приносить приплод. Всякий скотовод одобрил бы столь экономичную и разумную позицию. Дело в том, что Носатые не рассматривают человечество как людей. Мы для них – просто стадо, источник питательной крови. Комары ведь интересуются кровью больше всего. 
Спустя несколько дней на горизонте появились маленькие черные точки, вскоре превратившиеся в повозки. Это были те самые повозки, на которых люди отправляют кровь животных. Только теперь они были нагружены всяким добром, начиная от питательных брикетов и заканчивая домашней утварью. Повозки отправлялись в обратный путь. 
Сопровождавшие повозки Носатые не обратили на меня никакого внимания – теперь я для них как бы не существовал. Когда портал открылся, мне было позволено возвратиться в наш мир вместе с караваном повозок. 
Естественно, все страшно удивились моему возвращению, потому что это – очень редкое событие. Но старейшина нашего поселка объяснил всем интересующимся, что ничего нет странного в том, что боги отвергли христианского пастора и не приняли его в свой рай на небесах. Зачем богам такой нечестивец? 
Ты спросишь: попытался ли я рассказать об увиденном? Попытался ли вразумить людей и поделиться своим уникальным опытом? Ведь я был один из крайне немногих, кто побывал «на небесах» и воочию видел «богов». 
Да, конечно, я пытался. Удивит ли тебя тот факт, что мне никто не поверил? Да что там – не поверил: никто не дал мне и рта раскрыть! 
Есть ли в этом что-то удивительное? Нет, конечно. Если люди имеют сладостную иллюзию, они за нее готовы растерзать всякого, кто только посмеет покуситься на их миражи. Людям нужно оказаться в той толпе, которую у меня на глазах Носатые гнали, как скот, куда-то далеко, чтобы осознать истину… 
Теперь я уже совсем скоро умру, но как раз это меня не печалит. Ведь я избежал куда более ужасной участи. Я отдам это послание своему старшему сыну с наказом прочитать его и хранить для будущих поколений. Правда, я не уверен, что мой собственный сын поверит этому посланию, уж не говоря о тех, кто придет после. Судя по всему, через десяток лет на Земле не останется человека, способного читать. 
И все же меня греет надежда. Надежда на возрождение рода людского. На то, что здравый смысл восторжествует, ложь будет повержена и страшная угроза отступит от человечества. Может быть, именно тебе, читающему эти мои последние строки, предстоит сделать все это. 
Теперь я засну. Ночь будет темная-темная… 
С любовью о Господе, Куллерво Саволайнен, пастор прихода Святого Креста, что в окрестностях бывшего Санкт-Петербурга. 

Пока Марк медленно читал послание, с трудом разбираясь в нагромождении букв и строчек, все молчали.
Первым заговорил Павел.
– Тот человек прочел тебе это письмо, – сказал он, обращаясь к Захарии. – И ты услышал все и узнал правду. Всю правду. И тот человек тоже ее узнал?
Старейшина кивнул.
– И наутро ты отправил его к этим существам? – продолжил Павел. – Того человека, а затем еще много-много других людей – своих соплеменников. Их ты тоже отправил к Носатым. Ты делал это, когда уже не имел никаких сомнений. Ты уже знал все о том, что там происходит и что сделают там с этими людьми. Ты – настоящий убийца, Захария!
Снова наступила тишина, после которой послышался шорох, и все взглянули на поднявшегося Аякса.
Тот сверху вниз смотрел на сидящего Захарию, и лицо охотника пылало истинной страстью.
– И меня еще смеют называть убийцей? – произнес он, обращаясь ко всем присутствующим. – Это меня, который просто прикончил жену за измену супружеской клятве? Меня называли извращенцем и собирались наказать?!
Он помедлил.
– А сегодня, когда я швырнул гранату в землянку, где собрались мятежники и злодеи, вы все на меня плохо посмотрели. Я уничтожил ваших врагов, которые замышляли убить вас. А теперь перед нами сидит вот этот. – Аякс указал пальцем на Захарию. – Мы знаем, что он сознательно вытворял со здешними людьми. Отдавал их на растерзание этим Носатым! Ну?
Аякс щелкнул затвором, снимая с предохранителя автомат.
– Зачем такому жить?
– У меня не было другого выхода, – тихо сказал Захария. – Я должен был продолжать действовать так, как действовал всегда. Нужно было обеспечить секретность.
Он посмотрел сначала на Марка, затем медленно перевел взгляд на Павла, Тамерлана и остановился на Аяксе.
– Никто из вас не руководил таким количеством людей, – продолжал он. – Вы просто не понимаете, какая это ответственность. При такой ответственности руководствуешься совсем иными принципами и законами, чем обычная мораль. Подумайте сами: разве мог я публично объявить о том, что узнал? Мог я рассказать людям о том, что столетиями их предки, их родные, их отцы и матери становились жертвами мерзких комаров? Что сорокалетие человека означает вовсе не уход в вечность для жизни с богами, а только то, что его кровь становится особенно питательной для комаров и они забирают его к себе, чтобы сосать его кровь своими хоботками?
Мог я такое сказать людям? Да они растерзали бы меня на месте. Да-да, растерзали бы, потому что не поверили бы. Разве могут они в такое поверить? Люди слабы…
Захария вскинул голову, и голос его прозвучал вызывающе.
– Я ничего никому не сказал, даже не подал вида. Наоборот, я стал строить новый портал и готовить Пришествие, как видите. И все равно проклятый Митрофан и кое-кто еще догадались о том, что я что-то замышляю. Они никогда не посмели бы напасть на меня, если бы не заподозрили, что я изменник.
А тебя, полицейский, я сразу раскусил. Потому и прикрывал тебя, что надеялся: ты знаешь что делаешь. За тобой стоит город. Хоть это и растленное место, но вы сохранили науку и технологии. Без помощи города мы тут ничего не смогли бы сделать, даже если бы я раскрыл тайну и люди в конце концов поверили бы мне.
Захария вздохнул и закончил.
– Тот факт, что я узнал правду, – сказал он, – все равно ничего не решал. Если бы я попытался что-то сделать, другие старейшины, да и просто здешние люди, убили бы меня. Но даже если бы мне удалось убедить всех в том, что происходит, у нас бы ничего не вышло. У нас нет сил бороться с Кровососами. Нет средств, понимаете?
– Достаточно было бы просто перестать посылать им людей, – сказал Павел. – А заодно и прекратить высасывать кровь из животных. Достаточно было прервать контакты, и все.
– Вы не понимаете, – снова вздохнул Захария. – Тут все дело в энергии. Для того, чтобы держать открытым портал между нашими мирами, требуется очень много энергии. У нас здесь, в лесу, никакой энергии нет совсем – мы ее не вырабатываем. Носатые просто присылают нам с очередными грузами заряженные энергией ящики, которые вы все видели во время Контакта.
– Аккумуляторы, – подсказал Тамерлан.
– Не знаю, как они называются, – отозвался Захария. – Но хватает этих ящиков, как вы тоже видели, очень ненадолго. Только на то, чтобы пропихнуть туда телеги с кровью, а в следующий раз – принять обратно телеги с едой и другими грузами.
– Ну да, – понял его Марк. – Этой энергии не хватит для Пришествия. Для того, чтобы огромный портал работал долгое время и через него в наш мир лезли бы миллионы Кровососов, нужна вся электроэнергия станции «Волга». Эти комары – не дураки, они все рассчитали, вот и велели вам устроить подключение.
– Как только мы это сделаем, все сразу изменится, – прошептал Захария. – Земля перестанет принадлежать человечеству.
– Будет конец света, – проговорил Тамерлан.
– Самым простым решением было бы просто не устраивать этого подключения, – заметил Захария. – Ослушаться Кровососов и не впускать их сюда. Заодно можно прервать все контакты, не посылать кровь и людей. И все, казалось бы, будет хорошо. Но дело в том, что это вовсе не гарантия…
– У Кровососов есть и своя энергия – это ясно. Где-то же они заряжают свои аккумуляторы? – сказал Павел задумчиво. – Кроме того, они же нашли какой-то способ попасть в наш мир в первый раз?
Значит, они могут проникнуть сюда, на Землю, и без нашей энергии. Просто, вероятно, у них с этим большие проблемы, вот они и хотят, чтобы подключение портала осуществили мы.
– Но когда они поймут, что мы взбунтовались и не собираемся этого делать, – сказал Захария, – тогда они достанут где-нибудь энергию, подключат портал и явятся сюда самостоятельно, без всякого нашего участия. Этого я и боялся с самого начала.
Он оглядел всех присутствующих.
– Но теперь все изменилось, – закончил он. – Мой план удался! С помощью города и его техники мы сумеем что-нибудь придумать против Кровососов. Перед лицом такой угрозы всем людям Земли самое время объединиться.
Захария выглядел решительным, его лицо было исполнено осознанием своей ответственности и чувством долга. Более того, старейшина был бодр, словно и не переживал трагических событий прошедшей ночи.
«Удивительное дело… – меланхолично подумал вдруг Марк. – Почему-то всегда так получается, что судьбы миллионов людей, да и вообще всей человеческой истории, всегда находятся в руках либо слюнявых идиотов вроде Розалии М-Боту, либо законченных циничных негодяев вроде Захарии. Неужели с человечеством так было всегда?»
Они сидели впятером в плохо протопленной землянке. Тусклый свет зимнего дня пробивался сквозь узкое окно, выступающее на ширину ладони над поверхностью земли. Их лица выглядели землистыми от холода и бессонной ночи, полной тревог.
Эти пятеро были единственными людьми на Земле, осознавшими страшную опасность, нависшую над человечеством. Только они знали правду о предстоящей беде.
Марк обвел взглядом сидящих и медленно проговорил, обращаясь к старейшине, но имея в виду всех:
– Ты – плохой человек, Захария, но умный. Однако в одном ты крупно ошибся. Все мы – просто обычные горожане, а вовсе не группа шпионов-диверсантов, как ты надеялся. Власти Евразии про Кровососов ничего не знают. Как, полагаю, и власти Ромы. Никто на Земле не готовится к отражению угрозы, и никто нас сюда не посылал. Нам еще только предстоит сообщить властям Евразии и Ромы о происходящем. Кстати, не так-то легко будет убедить их в том, что мы не сумасшедшие. А еще труднее будет заставить их что-либо предпринять…
Захария был ошеломлен. Последнее известие подкосило его – он побледнел. На лице его сменялась целая гамма чувств: недоверие, страх, отчаяние…
– Я думал… – начал он и осекся. Затем заговорил снова и опять не смог – закашлялся.
– Ты ошибся в расчетах, старейшина, – усмехнулся Марк. – Да, я – полицейский, но меня никто не посылал, и я действую как частное лицо. Аякс – рыбак из поселка и по совместительству – убийца, хоть и не такой циничный, как ты. А Павел с Тамерланом – технические специалисты, бежавшие из города к простой и чистой жизни…
Он перевел дух и закончил:
– Тем не менее именно мы оказались здесь и узнали о страшной угрозе Земле. Значит, нам и предстоит спасать человечество от Кровососов. По крайней мере, начать сражение.
– Роковая ошибка, – прохрипел обретший дар речи Захария. – Я был уверен, что за вами стоит город.
– Нет, – покачал головой Марк. – За нами – только мы.